Времена былинные. Книга Вторая. Вольные стрелки (СИ) - Макеев Максим Сергеевич - Страница 90

- Да идти-то особо мне не куда. Семьи не нажил, дома - тоже, - Лис отошёл от созерцания трактора и чуть задумался, - Коли под свою руку возьмёшь, пойду, не чинясь. Ты тут главный, и со своими порядками лезть не стану, то тебе моё слово. Ну а там сам скажи, где я больше пригодиться смогу. По торговой части знаю, лодки ещё, людей, воинское дело да как хозяйство в городе большом вести...

- Ну, положим, в нашем городе, - прервал я Лиса, - хозяйство другое, да и жизнь - тоже. Торговое дело пока не развито, да и когда будет - неведомо. Воинские науки московские тебе самому осваивать придётся, не так у нас всё, как на Ладоге. Да и крепость чуть другая.

- Выходит, некуда особо-то и приткнуть меня, - чуть расстроился Лис.

- Да нет, то я так, вслух рассуждаю, - успокоил я бывшего канцлера Ладоги, - вот что. В слепую, без понимания того, на что ты соглашаешься, я тебя под свою руку брать не стану. Пойдём в дом, там Законы наши прочитаем. Коли по душе придутся, и со всеми ними согласишься, тогда и клятву с тебя брать буду. Но смотри! Сразу предупреждаю - тут боги наши, они сильные, и место хитрое, нигде больше такого нет. Потому коли нарушишь ряд, что мы с тобой заключим при твоём согласии, нигде тебе покоя не будет.

- Понимаю, - подобрался Лис.

- Ну тогда пойдём, - и мы направились в актовый зал.

До вечера я читал вслух "Трактак", Конституцию, Кодексы. У нас к этому моменту достаточно структурированная юридическая база сложилась. В "Трактате" написано, к чему мы стремимся. В Конституции - основные принципы, по которым живём, чтобы написанное в первом документе исполнить. Этот документ достаточно короткий. А Кодексы, которых уже куча развелась - Строительный, Хозяйственный, Медицинский, Административный, Военный, Финансовый и другие - конкретные положения Конституции раскрывают на уровне конкретных действий и ограничений. Потому законы новые и указы все собраны аккуратно, в одном месте, и доносить Лису правила жизни в Москве было достаточно просто.

Гость Ладожский особо ерепениться не стал, со всем согласился. Потому вечером, на закате, мы привели его к присяге на Перуновом поле. Кровавый отпечаток на тексте клятвы свободного жителя Москвы, что ещё для корелов разрабатывали, прибавил наше население на одну единицу. Лис с глубоким уважением отнёсся к идолам, и с не меньшей серьёзностью - к процессу перехода под руку Москвы. Фонариком, правда, деду чуть помахать пришлось потом, для закрепления в глазах Лиса божественного одобрения его перехода в новый статус. Мол, приняли боги тебя, будь добр теперь подчиняйся.

Удивлялся, правда, Лис всему. Особенно, когда его на паспорт сфотографировали. Быстрое и точное изображение себя, любимого, на кусочке бумаги привело мужика в полную прострацию, он нас даже в колдунстве заподозрил, но не в злом, а так, среднем. Мы поржали, мол, привыкай, новоявленный гражданин России, тебе ещё винтовку осваивать, как вольному стрелку. Долгов за Лисом нет, потому в крепостные ему не судьба. Оформили пока стажером Государя нового жителя, привыкнет, чуть подучиться - может, и до другой должности дорастёт. А пока запас его серебра выкупили за рубли московские, в дом в первой крепости свободный определили. Из обязанностей у Лиса теперь было ходить за мной, всё подмечать, особо не лезть в процессы, а вот вопросы и предложения свои - готовить неустанно, и доносить их вечерами на общем собрании. Лис был доволен, такой статус и такие перспективы его устраивали.

На следующий день у нас был процесс освобождения из места лишения свободы Святослава. Наши все радовались, поднадоел он песнями своими тюремными откровенно. Оформили необходимые бумаги, выдали одежду и повели на встречу с бывшими его людьми. Самой же большой трудностью пока для нас было одно - понять, чем занять Святослава. Обратно внедрять его к крепостным, получив независимый центр силы в Москве, я не хотел, потому, собственно, не сильно и распространялся о происходящем в городе. Больше о законах наших и порядках рассказывал, да пленного выпытывал о его жизни. В идеале, его надо бы у себя оставить, в нашей половине крепости, и занять чем-то полезным. Причём так, чтобы долг он выплатил быстрее остальных, и окончательно влился в общество Москвы на правах свободного человека. За время, что мы беседовали, я убедился в том, что мужик он цельный, башковитый и волевой, такого надо при себе держать. Как, впрочем, и хитрого Лиса. Тот тоже нам пригодиться, много знает и отличается умом и сообразительностью. Но в отличии от Святослава долга на нём нет. И сейчас бывший канцлер Ладоги откормиться, придёт в себя, и может начать свою игру вести. А оно мне надо? Вот такие мысли в голове были, пока мы к баракам шли.

Встреча с людьми у Святослава вышла бурная. Народ откровенно радовался встрече да с уважением в ноги кланялся бывшему руководителю. Мол, довёл до нового места, как и обещал, и даже больше - вон как жизнь наладилась. Ладимир толкнул речь. Из неё выходило, что храбрый и мужественный Святослав спас всех, но только вот слегка оступился, за что и постигло его наказание. Но старался-то он за общество всё, и теперь они ему благодарны, выходит, практически за всех он пострадал, грудью своей народ свой прикрыл. Я от такого аж присел. По речи Ладимира получается, что посадил я по статье практически политического заключенного, борца за народное счастье и вообще - хорошего человека. Потом, правда, староста крепостных и нам комплимент отвесил, что, мол, справедливо всё решили, и наказание полностью проступку соответствует, а долг - дело наживное, и все это понимают, как и свою вину в его наличии.

Святослав, к моему удивлению, речь ответную по другому построил. Сказал что сам перегнул палку, и правильно сделали, что его посадили, было время подумать над своим поведением да осознать вину. Её он свою видел в том, что вместо переговоров окрысился на нас сразу, да нормальных людей не разглядел, через пелену чёрную, которой взор его затянут был. Бывший "узник лечебницы" добавил, что много ему рассказывали о жизни новой его людей, и что Законы он новые тоже поддерживает и принимает. Я выгнул бровь - это кто же такой разговорчивый у нас? Держислав, сын Святослава, скромно при этом водил ножкой по земле, а Ладимир уставился куда-то в даль. Н-да, вот так и нарушается режим секретности. Финалом были многочисленные крики крепостных о том, что всё правильно Святослав сделал, вывел в место новое, где жизнь лучше стала, да смотреть в будущее можно, не опасаясь за детей и близких. Тут уже и я чуть приосанился - пока "притирались" мы с новыми людьми, сплошные проблемы решали, а тут мне чуть не в лицо заявили о том, как хорошо жить в Москве. Приятно, леший меня задери.

А дальнейшие события были забавные. Я отвёл Святослава в наш актовый зал, на переговоры. Бывшему пленнику я предложил судьбу свою решать самому, как быть и как жить дальше. Долг его известен, под ним он на Перуновом поле подписался. Вот пусть и подумает, как его отрабатывать. Сразу предупредил, что в общий барак его пускать не хочу. Мужик понятливо кивнул, Лис, что присутствовал на правах стажёра на переговорах, тоже одобрительное что-то промолвил, даже объяснять ничего не пришлось. Святослав подумал малость, и живо поинтересовался насчёт ЗАГСа. Я думал он за паспортом, в крепостные оформляться. Оказалось - заявление подать. У меня челюсть с хрустом рухнула на землю. Лис ещё, гад такой, вернул мне мою подколку:

- Ты бы это, челюсть бы подобрал, что ли, - и лыбится, гад.

Я подобрал, осмотрел родственников, которые участвовали в совещании. Все лыбятся, одна Агна красная, как свёкла. Понятно, роман, значит у них, через двери лечебницы образовался. А я все думаю, чего только она ему еду носит да одежду с бельём стирает. Агна же ему про ЗАГС и рассказала, в тайне от меня. Остальные, видать, или сообразили, или догадывались, один я как белка в колесе крутился, ничего не подозревал. И супруга моя тоже хороша, ничего не сказала. Погрозил шутейно Зоряне кулаком, та с усмешкой пожала плечами. Мол, жизнь-то идёт, чего ты хотел? Стали Святославу оформлять паспорт, без негов ЗАГСе делать нечего. Выбор его, их близость с вдовой Всебуда, я понимал. Агна у нас бойкая, с мягким характером, жалостливая, ему сейчас только такая и нужна после всего пережитого. Про долг же мы потом обговорили отдельно. От обязательств бывший вояка не отказывается, и отрабатывать будет, но уже как родич наш. А там уже за мной решение - на какую должность его посадить и какой оклад назначить.