Времена былинные. Книга Вторая. Вольные стрелки (СИ) - Макеев Максим Сергеевич - Страница 72

- Дайте ей согреться чего-нибудь, внутрь и снаружи, а то мы так до скончания века сидеть будем, - девушки метнулись на кухню за отваром, Буревой принёс фуфайку.

Накормили супом, вмиг пигалица умяла, напоили отваром, да влили насильно ещё настойки спиртовой. Девчушку разморило, но она хоть успокоилась, слезы прекратились, осоловела от еды и алкоголя. На пигалицу напало отупение.

- Давай дальше. Как зовут, сколько лет, есть ли прозвище родовое?..- на этот раз я задавл вопросы максимально ласково.

Через полчаса кормления, напаивания, отогревания и аккуратных расспросов Маты Хари, из ней потекли не слёзы, а слова. Картина открылась следующая. Святослав - это главный у них, тот, который с мечом ходит. Он всем заправляет и руководит. Большим человеком отец его был в в те времена, когда они в деревне жили. Хотя и не самым главным. В село пришёл мор, отец Святослава умер. Тот увёл людей, а деревню поджёг. Шли они по снегу чуть не месяц, после большой метели силы людей оставили, решили встать. Да на беду тут мы оказались. Святослав наказал всем разговоров не вести, только через него. Нападать в открытую опасался - непонятного много с нашей крепостью. Он соглядатаев посылал - все на колючей проволоке останавливались. Решил действовать хитростью. Пришёл к пигалице в землянку, потребовал дочку для общего дела в качестве разведчицы. Отец девушки ни в какую не соглашался, тот ему зарядил по лбу, да навешал пытавшемуся вступиться за девичью честь суженному нашей пигалицы. Её силком уволок, и всю ночь мозги компостировал на момент важности мероприятия для всех "беженцев". По утру пигалица попыталась бежать - получила в глаз да обещание выгнать отца с братьями из землянки на мороз, вместе с семьёй её жениха. Фингал Святослав ей припудрил остатками муки, и отправил в направлении нашего патруля. Та пошла, пострадать, так сказать, за общество. Вот, собственно, и вся история нашей несостоявшейся шпионки.

Пигалица начал посапывать, согрелась и окосела от выпивки и еды.

- Протопите дом свободный, тот, где рыбаки наши раньше обитали, да закройте её там. Спать положите, - народ пошёл готовить не то тюрьму, не то лазарет, не то пионерский лагерь, девчушке пятнадцать лет.

Мы с Буревоем засели думать как быть в сложившейся ситуации.

- Буревой, что делать будем?

- Негоже так с девками поступать... А если бы мы её убили?

- Ага, негоже. А с другой стороны, чего ему, Святославу этому делать? У него ситуация патовая - дед кивнул, мы с ним в шахматы играли периодически, - уйти не может, остаться - мы не даём жить нормально, людей под себя его подминаем. В принципе, нормальный ход, правильный. Циничный, но правильный. И ещё, обратил внимание, он сам всё делал? Не хотел мужиков своих марать в этом...

- Ага. Теперь только с него спрос, - дед почесал бороду, - только вот кто да как спрашивать будет?

- Ну уж если мы на себя власть взяли, то и суд за это нам вести. Да и за остальное - тоже. Надо только ещё раз пигалицу допросить. И это, вы уже народ покормили? Тогда я сейчас накидаю текст, утром его со стены прочитаете. Не будет завтра кормёжки...

Утром Юрка зачитал собравшимся на завтрак людям наше объявление:

- Мы вам про наши Законы говорили, на встречу пошли, работой да пропитанием обеспечили. А вы и свои, и наши традиции нарушили, кусать руку кормящую стали. Соглядатая к нам отправили. Мы его, тьфу, её, поймали. За дело это неблагодарное вам сегодня еды не будет. Да и дальше теперь только боги наши решать судьбу вашу станут.

Что тут началось! Бомжатник зашевелился, переваривая услышанное. Наш патруль демонстративно продефилировал в лес чуть поодаль. Народ в лагере кучковался, что-то обсуждал. Святослав вылез из землянки, люди бросились к нему. Вояка огрызался, распихивал наседающих беженцев, собирал своих бойцов. Натуральный тихий бунт случился в бомжатнике. Народ всё громче говорил, стал собираться в группки. Самым мощным центром притяжения стал высокий старик с длиннущей седой бородой. Он что-то громогласно вещал, отвечая на вопросы и выкрики, куда-то показывал рукой. К обеду бомжатник поделился на две части. В центре осталась землянка Святослава, в которую набились его вояки с чадами и домочадцами, вокруг него - пустое место. Остальные беженцы разместились по краю лагеря. К стене отправился мужик, начал громко кричать о том, что, мол, они не посылали никого. Это всё Святослав - с него и спрос.

- А что, выдадите своего на суд нам? Или как? - поинтересовался Юрка.

Мужик помялся чуть и ушёл. Соплеменника сдавать не стал - это мне даже импонировало. Мы же продолжили допрос пигалицы. После ночи в натопленном доме и обильного завтрака она тараторила так, что не успевали записывать. По всему выходило, что весь лагерь сейчас только о том и думает, чтобы примоститься к новой крепости. Но удерживает их глубокое уважение к Святославу. Воин, что увёл их от эпидемии, пользовался достаточно большим почётом. Только это сдерживало население лагеря от прямых переговоров с нами на момент своей дальнейшей судьбы.

- Надо его аккуратно изъять из землянки и притащить к нам, - предложил я.

- И что с ним дальше делать станем? - спросил Буревой.

- Судить. За неподчинение органам государственной власти и попытку шпионажа, - пожал я плечами. Ну и за ущерб, что его волей нам причинили его люди.

- А их что, совсем никак не накажем?

- Да на них долг повесим, как и договаривались. А он-то организатор, не исполнитель, отдельно будет отвечать.

- До смерти? - тихо поинтересовался дед.

- Да зачем!? - от его слов я выпал из тех дум, которые меня обуревали, - Оно нам надо, Буревой? Если и впрямь таким уважением мужик пользуется, вон, даже выдавать его не хотят, знать, есть за что. Мы его накажем - будем в их глазах чуть хуже выглядеть. А тем более если убьём! Нам его не столько наказать надо, сколько изолировать от остальных. Уберём его - напрямую с людьми договариваться станем. Они там чем сейчас заняты?

- Лес вырубают до конца на том участке, который мы им обозначили.

Я удивлённо приподнял бровь:

- Сами!? Даже с учётом того,что мы их не кормили!?

- Ага. Старик тот людей отправил, они трудятся.

- Хм, на будущее работают, полезность свою показывают. Молодцы... А вояки чего?

- Сидят возле землянки. Святослава не видно, он внутри, - сказал дед.

- Ну тогда вроде всё по нашему сценарию развивается, ну, так, как мы задумали, - я радостно про себя потирал руки, - работать они под нашим началом стали, приказы исполняют, с рук кормятся. Власть нашу признали, вроде, и обиду за соглядатая приняли правильно. Право на такое нам дали. Значит, надо теперь убрать Святослава, и двигаться дальше...

- А судить его как да по какому закону станем? - резонно поинтересовался Буревой.

- А там посмотрим. Будем нашим "Трактатом" руководствоваться, не писанным его текстом, а смыслом. Ну и местными обычаями. Он к нам пришёл, как гостя, считай, приняли. А нам с того - сараи разваленные да порядки нарушенные. И шпионку направили! Есть у вас традиции гостеприимства? Есть? Ну вот ими и будем руководствоваться. Главное - убрать вояку из лагеря!

План изъятия главы беженцев подготовили сообща. Дед отправился делать камеру, в подвале водокачки, единственного каменного здания в Москве. Решётки там надо поставить, нары, Кукша опять в патруль, я - делать спецсредства. "Слезогонку" из гранат наших зажигательных сооружал. Там только заправка с огненной смеси поменяется на чесночную настойку. Шумовая будет также из гранаты, только со встроенным свистком, без жидкости. Трубки с полированным металлическим зеркальцем и светильником скипидарным, с добавлениями фосфора, вместо фонарика на винтовки нацепил, подготовил верёвки и кляпы, и расписал роли. Посвятили три часа тренировкам. В лучших традициях "кровавой гебни", изъятие Святослава назначили на предрассветные часы.

Хрусь, хрусь, хрусь... Под мягкими тряпками, которыми обернули подошвы, почти неслышно скрипел снег. На задержание отправилась опергруппа в составе меня, деда, Кукши, Юрки, Обеслава и Толика. Из засады нас прикрывала Веселина и Влас, на случай неожиданностей. Мы тихо передвигались по лагерю беженцев. Половина шестого утра не то время, в которое тут оживлённое движение. Главное - не наступить на чью-нибудь землянку или навес под снегом, мы старались придерживаться протоптанных тропинок. Запахи тут конечно стояли те ещё... Из чёрного проёма, входа в землянку, показались глаза, тускло блестевшие в свете луны. Я в маскхалате прижал палец ко рту. Глаза пропали. Опять тишина. Переждали, вдруг кто закричит, и продолжили движение.