Времена былинные. Книга Вторая. Вольные стрелки (СИ) - Макеев Максим Сергеевич - Страница 127

Исходя из этого попробовали пересчитать наши финансы. Всю жизнь думал, что все эти "считатели денег", бухгалтера да экономисты, дурью маются, и только в девятом веке понял, насколько важное это дело! Пересчитали всё, опять проблема. Как оценить труд военных? Они-то существуют авансом, до тех пор, пока не будет нападения. Как тогда считать? Ввели оценку вероятности угрозы, её масштаба, последствий. Добавили "денежный эквивалент" человека - сколько у нас будут потери, если военные не отработают как надо и мужика или бабу враги убьют?

Собрали в кучу все расчёты, потом подумали, и вообще все свели к труду. Ведь чтобы лес достать, или там нефть добыть, серебро (в девятом веке) или доллары (в двадцать первом) не в землю зарывать надо, а надо эти финансы раздать лесорубам да нефтяникам. А значит, всё можно свести к стоимости труда. И следовательно - количеству людей и произведённому ими капиталу! Причём последний - тоже в трудозатратах! И следовательно, деньги у нас стали эквивалентом исключительно труда! Вот какая штука получилась. Донёс все Кукше и Ториру - те схватились за голову. Как считать ту угрозу? Как определить вероятность её наступления?

А потом наступил момент, который чуть не вогнал нас всех в тоску. А как посчитать в трудозатратах работу руководящего состава? По эффективности работы подчинённых? Можно и так. А как оценить деструктивные факторы? И что делать, если своим действием или бездействием руководитель нанёс ущерб. Например, по пьяной лавочке зарядил иноземному послу в рыло, бах - война! Ущерб, затраты, люди гибнут, капитал, в натуральных показателях, уменьшается. Кто виновен и как его наказывать? Может, заслужил посол тот? Да и отстранять руководителя от работ во время войны - не самое лучшее решение. Зоряна только и успевала записывать идеи и давать им оценку с точки зрения нашего Закона. Леда вторила ей, только с точки зрения финансов. Итог - налог на руководителя. На труд наших мужиков теперь был введён налог на общегосударственные нужды. Причём, он был хитрым. Каждый последующий начальник в цепочке управления получал меньше, чем непосредственный руководитель, чем дальше от "земли" работал - тем меньше его доля в том налоге, пусть масштабами берет. За голову схватились Святослав, Агна и Ладимир, им больше всего рассчитывать надо, у них наиболее длинные цепочки управления.

А потом задал вопрос Торир. А что с внешней нашей торговлей? Внутри-то цены определили, а как их соотнести с ценами на Ладоге? Вот сделали мы сталь, наши расходы на неё понятны, в труде считаем, налогах разных. А на Ладоге её почём продать? Какой эквивалент обмена? Лис схватился за голову - его участок работы...

Вот так и присели мы перед новосельем, все в мысли погружены, глаза стеклянные, в мозгах - шум. Товарищи мои думают о своих участках работы, я же переношу наши рассуждения на будущее, в котором я жил. Ясно стало две вещи - почему развалился Госплан СССР и откуда взялся капитализм. Первый рухнул от объёмов расчётов, сам я его почти не застал, только читал да от родителей слышал и более старших товарищей. Подсчёт ресурсов со всеми коэффициентами у нас, в девятом веке, превратился в адову работу. Я Буревоя в лёгкой степени шизофрении силком достал из-за стола, когда он считал коэффициент воспроизводства воздуха! Представляю себе, что в двадцатом веке творилось с похожим подходом... А капитализм - это от лени. Конечно, плюсы в свободе предпринимательства есть, несомненно. Но задать направление работы и нести ответственность за результаты при капитализме для любого чиновника - просто песня! Ничего не вышло - невидимая рука рынка так распорядилась. Ответственность - а за что? Рука-то невидимая, вот с неё и спрашивайте. Как-то так выходило по моим мыслям...

Однажды после заката, я взял бумагу и издал указ. Указ о финансах. Зоряне и Леде задача на год - разработать и оформить концепцию государственных финансов на базе наших мыслей и рассуждений. Задача объёмная. Необходимо не только переписать и распределить наши текущие хозяйственные отношения на новый лад, но и определить работу в направлении экономики и денег в будущем, механизмы выработать. Чтобы при появлении новой области приложения усилий было сразу ясно, стоит ли регулировать на государственном уровне её, до какой степени и чем руководствоваться при этом. Пока же мы вводили изменения в оплате труда для крепостных, согласно распределения на рукастых, глазастых и головастых, как ещё в конце года решили. План теперь чуть можно перевыполнять, выплаты за рацпредложение и технологии тоже имеют место быть. Да себе начисляли зарплату, и прекращали вольницу в плане использования ресурсов по личному усмотрению. Выплаты, правда, начислили огромные, задним числом. За все годы тут, считай, да плюс выплаты за рацпредложения и технологии. У нас на руках, ну, по записям в "банке", было два бюджета государства годовых. Это про запас так сделали, чтобы с голой заднице не остаться в неподходящий момент. На ту зарплату я и отоварился на государственных складах, и накрыл мужикам, что строить дома помогали, хороший стол. Затраты я нёс не один, все Игнатьевы скинулись.

Москвичи рады, посидели неплохо в воскресенье, я им в ножки поклонился за помощь. Молодцы у меня граждане. На хитрый взгляд Ладимира ткнул его в ведомость начисления зарплаты, со всеми расчётами. Тот одобрительно кивнул, красиво, мол, выкрутился, и присоединился к новоселью. Там же и объявили указы об изменении оплаты труда, плановых показателях, да и про детский труд. Трудиться ребята у нас теперь будут после учёбы и тренировок, два направления есть. Стажировки - это пусть на госслужбе да на производстве поработают, посчитать помогут, да и вникнут в процессы, это казной не оплачивается. Второе направление - нечто вроде кружков ремесленных на самоокупаемости. Пусть мелочёвкой занимаются, а то подарок собрать какой, или карандаши сделать - бежим да чуть не всю ночь делаем мы с дедом, племянниками и пасынками.

Люди решения одобрили. Теперь вроде как их дети становятся ближе к руководству, и подзаработать могут. По тарифной сетке новой - вообще предложение на ура прошло, народ проникся оплатой за идеи и их реализацию. Теперь будем потихоньку, по мере разработки норм и правил, внедрять нашу финансовую стратегию. Решили делать последовательно, мелкими шажочками, да зорко глядеть, чтобы не навредить. Единственный минус - у нас на это куча времени уходить будет. Затраты на учёт и расчёты по трудовой деятельности попервой будут сопоставимы с самой этой деятельностью, но я надеялся что это со временем оправдается, и станет легче.

Жизнь постепенно входила в обычное русло. Народ работал, мы тоже не отставали. Пошли свадьбы. Поженились наши ребята, Веселину с Горшком я благословил, но попросил задержаться до марта. Ребята просьбу выполнили, ждём теперь.

Привычная жизнь нарушилась в середине февраля. Вечером прискакал пограничник с докладом о большом количестве всадников. Кукша отправился с ним затемно по утру, уточнять масштаб угрозы. Пасынок вернулся с докладом к обеду. Конь в мыле, Кукша - тоже.

- Люди. Много. Идут сюда, - запыхавшись, доложил он.

- Военные?

- Разные. Думал - беженцы, вроде Святослава. Но там воинов больше, много конных, налегке идут, считай. Разве что саней несколько.

- Когда будут у Москвы?

- К вечеру дойдут. Но их много, надо всех наших звать.

- Ну что, начальник штаба, командуй сбор, посылай людей к дорожникам и на торфоразработки...

- Торир тем уже занимается, не маленькие, чай. Приказы розданы, народ готовится.

- И то хорошо, пойдём думать, как оборону крепить станем. В крепости отсидимся или в поле выйдем?

- Думаю, за стенами не вариант, - ответил Кукша, - пожгут ещё или постройки, что не за стеной, попортят. Надо их встретить в поле и разгромить. Коли увидят нас конники - в атаку пойдут, я думаю. Всадник-то сильнее пешего, вот и выходит что их сорок человек против наших полутора сотен вроде как равны в силах. Они так думают. Потому встретим гостей, выдадим пуль каждому, да и того, похороним их.