Половина моей души (СИ) - Порфирова Елизавета - Страница 25

- Нечем было заняться, - ответила я.

В каморке он ушел переодеваться в ванную, а я по его просьбе приготовила мальчишкам чай. Я уже слышала, как они вновь возвращаются в зал в предвкушении вкусных булочек с маком.

- Вы не предупреждали, что мы будем сегодня закаляться, - сказала я громко, чтобы тренер через стенку услышал меня.

- Если погода останется такой же, мы с вами выйдем на закалку в среду, - послышался его голос.

Я улыбнулась:

- Это хорошо. Я соскучилась по Высоцкому.

- С этими известными личностями всегда так, - сказал тренер, выходя. - Ты с ними даже не знаком. Но если чувствуешь в их творчестве душевное родство, то они становятся твоими друзьями. И ты любишь их, веришь в них, радуешься, когда им что-то удается, грустишь, когда они умирают, скучаешь, - он грустно улыбнулся своим мыслям.

- Это точно, - отозвалась я.

Мы вместе отправились пить чай, а потом я смотрела, как мальчишки играют в футбол. Я была рада, что пришла сюда раньше. Все это помогло мне отвлечься от трудных мыслей. Теперь, когда еще даже не началась моя собственная тренировка, я уже чувствовала себя хорошо.

Потом пришел Матвей. За ним – Лада, и почти сразу после нее – Ваня. Вид у подруги был какой-то хмурый, но и ее настроение быстро улучшилось, когда тренер объявил, что сегодня, в такой грустный серый день, мы проведем небольшие командные соревнования. Команда мальчиков против команды девочек. Нас ждал бег на скорость, полоса препятствий, гимнастические упражнения и стрельба на меткость.

Дух азарта и радостное настроение Шурупа, вызванное, вероятно, закаливанием, быстро подняли всем настроение. В конце концов, юноши обыграли нас в честной борьбе. И несмотря на то что мы с Матвеем поспорили и кинули друг в друга парой колких фраз, настроение никуда не делось.

Я возвращалась домой с ощущением, что все наладится. Сегодня будет хорошая ночь: я схожу к Силланту. Я составлю письмо о том, что произошло с Полиной, положу его в мою старую сумку, а сумку понесу в зубах. Завтра, независимо от того, что скажет Силл, я поговорю с девочками. Расскажу им все. Полине, Ладе, Алисе. Они имеют право знать. Нет ничего страшного в этой правде.

Все будет хорошо.

Глава 15. Страх и потеря

В таком приподнятом настроении я и вернулась домой. Мама встретила меня приветливым криком из спальни, где она смотрела какой-то очень увлекательный сериал:

- Привет! Ужин на плите! Не стесняйся, чувствуй себя как дома.

Я последовала ее совету и в компании Хела немного подкрепилась. Возвращаясь в комнату, я заглянула к маме на минутку, чтобы предупредить:

- Я сегодня уйду.

Мама отвела взгляд от экрана и так понимающе на меня посмотрела, что мне стало очень неловко.

- Хорошо. Проводить тебя? – сказала она совершенно иным тоном, нежели когда предлагала мне чувствовать себя как дома.

- Нет, через окно уйду, это удобно, - ответила я, торопясь поскорее закончить разговор. - Ты просто потом закрой окно, пожалуйста.

- Хорошо, - все тем же тоном ответила она. - А утром?

Я задумалась. Мне все равно придется брать с собой сумку, так что…

- Возьму ключи. Закройся изнутри.

- Хорошо, - в третий раз сказала она.

- Спасибо! – ответила я и уже отвернулась, чтобы уйти, но она окликнула меня.

- Дина!

Я обернулась.

- Будь, пожалуйста, осторожна. Я очень волнуюсь за тебя.

Я кивнула:

- Постараюсь.

Я ушла в комнату. Разговор слегка сбил меня с хорошего настроя, но не вогнал обратно в тоску и не подавил желание что-либо делать, поэтому я уселась за письменный стол, чтобы написать Силлантию записку.

Я попыталась объяснить все как можно подробнее, поэтому записка превратилась в трехстраничное письмо. За это я извинилась в постскриптуме, каким-то образом умудрившись удлинить написанное еще на полстраницы. В последний раз оценив проделанную работу, я отложила бумагу и приступила к поиску старой сумки.

В это время в комнату, открыв носом дверь, вошел Хелсинг. Он гавкнул, обращая на себя мое внимание, затем подошел ко мне, забрался в шкаф и улегся на нижней полке, за неимением места вытянув лапы наружу.

- Я так думаю, друг мой, - сказала я, посмотрев на все это, - что в прошлой жизни ты был котом. Собаки так не поступают.

Пес внимательно выслушал мое замечание, но с места не сдвинулся.

Поэтому когда я наконец нашла сумку, шкаф пришлось оставить открытым, чтобы не мешать псу наслаждаться кошачьими радостями.

В сумку я, помимо письма, положила еще ключи. Все было готово. Оставалось только ждать.

Из прошлых ночей мне удалось сделать вывод, что контролировать волчицу сложнее всего в полночь и ближайшие к ней часы. Не зря же во все времена полночь считалась сильной магической границей. С ее наступлением срывалась пелена грядущего дня, раскрывались тайны и секреты, развеивалось или, наоборот, усиливалось волшебство. Ее влияние на волчью кровь было почти так же велико, как влияние полной луны. Вместе же они, наверное, имели невероятную силу. Я еще никогда так не проваливалась в беспамятство, как в ту ночь, когда впервые стала волком.

Тогда я была совсем не готова, но теперь, несмотря на то что прошла всего неделя, я уже понимала, чего ожидать. И ожидала. Деваться было некуда. Еще не пробило девять часов, а обоняние и слух уже улучшились настолько, что через приоткрытое окно я чуяла, как в соседнем доме кто-то варит куриный бульон, а сквозь стенки слышала, как на несколько этажей выше соседи смотрят спортивный канал.

Около часа спустя я почувствовала, как начинает ломить кости и тянуть мышцы. У меня сводило челюсти и пульсировала кровь в висках, когда я наспех скидывала с себя одежду, чтобы не порвать ее при обращении.

Едва успев это сделать, я упала на пол, глухо ударившись коленями о мягкий коврик у кровати. Ноги уже не могли держать меня в вертикальном положении. Остаток трансформации я провела в странной скрюченной позе, стараясь не застонать от неприятно долго продолжающейся тянущей боли, чтобы не волновать маму.

Еще в самом начале моей трансформации Хелсинг выбрался из шкафа и, как обычно, забился в угол под столом. Он никогда не уходил, всегда был со мной, наблюдал, но держался стороной, не до конца доверяя. Иногда он гавкал, иногда едва слышно и ворчливо рычал. Но никогда не скалил зубы, не злился, не пытался напасть. Я была благодарна ему за это. Отчасти такое его поведение даже успокаивало меня, ведь оно значило, что он, хоть и в смятении, но все же признает в этом странном существе прежнюю меня. Значит, прежняя я все-таки существует.

Наконец трансформация завершилась. На полусогнутых лапах я стояла на коврике. В голове еще гудело, мышцы ныли, но в целом чувствовала я себя хорошо. Волчица тоже была тут, но пока не давила меня своим сознанием. Просто присутствовала. Я лишь чувствовала желание скорее бежать, но, возможно, оно отчасти было и моим собственным. Мне тоже не терпелось ощутить снова ту радость свободного бега, что наполняла меня неделю назад. А может быть, мое собственное желание было вызвано желанием волчицы… Все это было как-то сложно, и не хотелось сейчас думать об этом. Я и так слишком много думала в последнее время. Хватит. Пора развеяться.

Я кивнула Хелсингу, схватила зубами сумку и запрыгнула на подоконник. Окно уже было приоткрыто, нужно было лишь распахнуть его посильнее. Я так и сделала. А потом спрыгнула, почти по шею увязнув при приземлении в выпавшем снеге. Пришлось замереть и некоторое время посидеть в снегу, чтобы не попасться на глаза женщине, возвращающейся домой в противоположном конце двора. Когда она скрылась в подъезде, я начала выбираться.

Ни мне, ни волчице не понравилась медленная возня в глубоком снегу, поэтому я решила, что в этот раз побегу по трассе или рядом с ней. Вряд ли по пути мне встретится много машин. Даже если они и будут, то скорость и темнота помешают разглядеть бегущего зверя получше.