Бесконечность любви, бесконечность печали - Батракова Наталья Николаевна - Страница 106

Повергнутая в шок Людмила Семеновна даже на работу опоз­дала. Сначала безуспешно пыталась дозвониться до дочери, затем глотала таблетки и долго приходила в себя. А поразмыслив, успо­коилась: никуда не денется, вернется. Поживет без денег - запоет иначе. Пока надо срочно возобновить поиски подходящего мужа для нее. Вот только достойная кандидатура на роль жениха никак не подворачивалась - все как один проигрывали Ладышеву. И это ее уже не просто злило, а бесило, повышало давление, не давало уснуть по ночам!

Надежда, что Вадим изменит свое отношение и приползет на коленях, растаяла после того, как он грубо обошелся с ней в больнице. Ничего, долг платежом красен. С его отцом тоже не сразу расплатилась, удобного момента пришлось ждать несколько лет.

Если честно, смерти профессора она тогда не желала. Просто хотелось, чтобы он как следует помучился. Кто же знал, что серд­це не выдержит? Но сын - молод и здоров, от инфаркта не умрет. Прекрасно, сделаем так, чтобы ему самому жить расхотелось. Что для мужчин самое важное? Работа, любимый человек, если тако­вой есть, конечно. Но любить - это не про Ладышева, здесь дочь, похоже, права. Журналистка, Лежнивец... Убрала одну, уберет дру­гую - и что? Не факт, что он сильно расстроится. Значит, остаются бизнес и... мать.

Эх, жаль, не удалось тогда прислать к нему психиатра - сбежал гаденыш! Хотя бы слух пошел, а слухи в наше время - уже подмо­ченная репутация. Но, похоже, в таком плане к нему не подкопа­ешься. Зато с матерью проще - возраст, здоровье уже слабое...

«...Написано, что и отец отказался, - жадно отгрызая куски колбасы, Балай вернулась от мыслей о Ладышевых к медкарте на столе. - А если предположить, что отказались не столько потому, что ребенку грозила инвалидность, а скажем, потому, что... маль­чик не похож на отца? Или отказ сварганил кто-то другой, а отцу просто сообщили о смерти ребенка? Но пусть даже там все чисто и оба родителя действительно сами подписали бумаги, уже одно то, что Валерия Петровна бросила ребенка в роддоме, плюсиков к ее нравственному облику не добавляет. Но и мне никаких плюсов не дает. Хотя нет, косвенно все же подтверждает: это был ребенок Ладышева... И кое-кто может на это болезненно отреагировать так, как мне хочется!.. А ведь я умница: как чувствовала, что с теми родами не все ладно, - самодовольно похвалила себя Балай, ощу­щая, как одновременно с моральным удовлетворением приходит и приятное чувство насыщения.

Зазвонил рабочий телефон.

- Людмила Семеновна, вас на очередное совещание приглаша­ют, - сообщила секретарша из приемной. - Через двадцать минут начало. Снова кадровый вопрос.

- Иду, - Балай с досадой взглянула на часы: не успеет разобрать­ся с медицинской картой. - Лидочка, вы сделаете мне несколько копий важных документов? Если пойду в технический отдел - точ­но опоздаю. А вечером они мне будут нужны.

- Конечно, Людмила Семеновна, - успокоила девушка. - Подхо­дите.

Бегу! - обрадовалась Балай. - Сделаю пару срочных звонков - и бегу!

Тщательно вытерев губы и руки влажной салфеткой, она от­крыла ежедневник, нашла нужную страницу, сняла трубку город­ского телефона, но вдруг передумала и потянулась к мобильному...

Когда в салоне раздался звонок громкой связи, Вадим первым делом проверил, кто на линии. Андрей. Его номер он знал наизусть. Заяц уже дважды пытался ему дозвониться, да все не вовремя. Ладышев крайне редко отвечал, если был занят серьезным делом. А переговоры с потенциальным подрядчиком строительства относились именно к такому разряду. Ключевой вопрос: в порядке ли бетонные сваи, установленные до консервации объекта? Нужна ли экспертиза? Стоит ли их демонтировать, что, безусловно, приведет к удорожанию строительства, или можно использовать? Увы, экспертиза нужна. Ладышеву пришлось с этим согласиться.

Объективно оценивая свою работу на протяжении предыдущих лет, он находил основания и похвалить себя, и упрекнуть. В част­ности, был очень доволен тем, что в свое время купил на аукционе построенный, но так и не запущенный цех, перепрофилировал и открыл в нем небольшое производство. Заодно, не поскупившись, получил соседнюю территорию, но уже под завод. Готовый проект приобрел у европейцев, адаптировал к нашим условиям, утвердил и даже начал строительство. Но - и вот тут ему было за что себя упрекнуть - остановился на полпути. Провел основные коммуни­кации, заложил фундамент и законсервировал. А если бы довел дело до логического завершения или хотя бы поставил и накрыл коробку, то сейчас все пошло бы куда быстрее, не говоря уже о том, что на тот момент это обошлось бы гораздо дешевле - строймате­риалы и работы подорожали в разы.

Но, если уж совсем честно, ругать себя за это - пустое дело: не был он тогда готов к полномасштабному производству. Зато со­зрел теперь. Значит, не оглядываясь на прошлое, прямо сейчас и следует приступать к активному воплощению новых идей. Цели вполне ясны, задачи определены - период безвременья закончил­ся.

«А ведь именно к этому меня подталкивал Мартин, - все чаще вспоминал Вадим учителя по бизнесу. - По его совету и участок приобрел, и апробированный во многих странах проект. Сопро­тивлялся по глупости, но Мартин убедил: это долговременное вложение и когда-нибудь обязательно принесет дивиденды. По­слушался его, а после не раз жалел: что производить на заводе - понятия не имел. И без того его небольшое производство прино­сило одну головную боль и дополнительные расходы. Даже как-то упрекнул друга, на что дальновидный Флемакс только усмехнулся и посоветовал в таком случае заморозить стройку до лучших вре­мен. И вот, смотри-ка, он оказался прав. Жаль, не дожил до момен­та, когда я поумнел».

Пытаясь на ходу коснуться пальцем зеленой кнопки, чтобы от­ветить Зайцу, Вадим попал в красную: машина не вовремя влетела колесом в яму, которую он не заметил, объезжая неровности и уха­бы - прошедшие накануне дожди и тяжелые грузовики оконча­тельно убили дорогу. Перезванивать, пока не выедет на трассу, не имело смысла - того и гляди попадется новая яма. Сам перезвонит или подождет.

Телефон долго ждать себя не заставил.

- Да, - будучи уверенным, что на связи Заяц, ответил Вадим. - Договорился о встрече?

- Добрый день, Вадим Сергеевич! - разнесся по салону женский голос, от которого Ладышев вздрогнул.

Чертыхнувшись, на долю секунды он прикрыл глаза, выдохнул. Да что же это за день такой! Как сговорились: то Лежнивец, то Балай!

- ...Что же вы молчите? Или вам неудобно говорить?

- Удобно, но я не хочу с вами иметь дела, - буркнул он и тут же пожалел, что ответил. Надо было и не начинать разговор.

- Ах вот как... - хмыкнула женщина. - Зря. У меня для вас инте­ресные новости.

- Людмила Семеновна, какими бы ни были ваши новости, не трудитесь. Мне они неинтересны. И не звоните мне больше.

В ту же секунду связь оборвалась. Такое здесь часто случалось мертвая зона, но впервые он этому обрадовался. Одно воспоми­нание о Балай вызывало в нем шквал отрицательных эмоций. В сознании словно включалась красная лампочка, предупреждая об опасном несанкционированном доступе. И так с первого дня зна­комства, но какое-то время он сопротивлялся сигналам внутрен­ней системы безопасности и самолично отключал невидимый датчик: нужный для дела человек, вдруг это ошибка?

Но интуиция не подвела: лучше держаться от нее подальше.

Снова раздался звонок.

«Городской», - идентифицировал он высветившиеся на дис­плее цифры.

- Да, слушаю.

- Вадим Сергеевич, рекомендую не бросать трубку, - изменив­шимся до неузнаваемости голосом грозно предупредила Балай. - Вы знаете, что у вас был сын?