Вдали от тебя (ЛП) - Шарп Тесс - Страница 25

— Какой же ты придурок! — Она рвется к нему, но я перехватываю ее за талию, изо всех сил стараясь устоять на ногах и одновременно удержать ее. Не очень-то и просто, учитывая весь выпитый мной алкоголь и две дорожки.

— С меня хватит! — говорит Мина. К большой моей радости, ибо я все же не падаю, как могло бы быть, продолжи она разборку. Она закатывает глаза, когда понимает, что комната погрузилась в молчание и все на нее пялятся. — Пошли, — раздражается она и идет на выход, я за ней, как и всегда.

— Твои ключи все еще у Джейсона, — пытаясь ее догнать, говорю я. Она уже на середине двора Адама и направляется в сторону грунтовой дороги, ведущей к шоссе.

— Я обо всем позаботилась. — Она останавливается, разворачивается и ждет меня. Когда я подхожу, берет меня под руку.

Здесь, вдали от огней цивилизации, звезды на удивление яркие, и Мина задирает голову и улыбается, смотря на них.

— Все, достал, я с ним расстаюсь, — заявляет она. — И не хочу больше об этом говорить.

Я спотыкаюсь и поднимаю облако пыли, оседающей на пучках колючего чертополоха и васильков.

— Как пожелаешь, — внутри меня расцветает торжество.

— Шевелись, Соф. Я сказала ему, что мы будем в конце дороги. — Она ускакивает вперед, виляя бедрами в такт доносящейся со стороны дома музыке. Я усмехаюсь, шагая следом за ней.

— Кому ты позвонила?

— Треву.

Я останавливаюсь.

— Только не ему.

— Ну конечно ему, кому же еще. — Она подталкивает меня вперед. Луна сияет ярко, а я накачана достаточно, чтобы позволить своему взгляду задержаться на ее волнистых волосах, темной ряби на фоне бледной кожи. Воздух наполнен запахом сосен и свежестью, как обычно бывает незадолго до дождя, но я все равно улавливаю аромат ванили.

— Он взбесится, когда увидит меня пьяной.

— Мне пофиг. Еще больше он злился бы, урой мы Джейсона и сядь пьяными за руль. Ты сама знаешь, как он относится к тебе и автомобилям.

И то верно. Трев до трясучки боится, что со мной что-то случится. Даже спустя несколько лет в его глазах страх и желание защитить. Иногда я оборачиваюсь и встречаю его пристальный взгляд. Иногда он не отводит его, и в глубине я вижу то, что видят в нем другие девушки, чего они от него хотят.

— С ним, скорее всего, Бекки. Она меня ненавидит.

Мина смеется чуть дольше необходимого. Она всегда была легкомысленной.

— Правда ненавидит; слышала бы ты, что она о тебе трындит. Девчонке палец в рот не клади.

— Девушка Трева говорит с тобой обо мне? — удивление просачивается через туман окси-водки.

— Ну, не прям со мной. Я подслушала ее телефонный разговор после твоего отъезда. Но можешь не волноваться.

— Что она говорила? — Покачиваясь, я останавливаюсь и разворачиваю ее к себе лицом. — И что значит «можешь не волноваться»?

Мина вздыхает, высвобождая свою руку из моей хватки, и облокачивается на столб забора. Наклонившись, она срывает василек и крутит его в руке.

— Забей. — Отрывает лепестки от цветка, один за другим — любит, не любит, — а после бросает стебелек на землю. И медленно кружится, отчего ее юбка слегка взлетает.

— Да все и так знают, что вы с Тревом поженитесь и заведете кучу детишек, — говорит Мина с улыбкой, но в глубине этих небрежных слов я различаю горечь. — И Бекки хочет быть с ним. Только до нее не доходит, что единственный человек, которого хочет он, это ты.

— Но я не хочу Трева.

Иногда мне хочется, чтобы Трев узнал, в каком он треугольнике; тогда я не чувствовала бы этой вины. Но он не может и вообразить об этом, потому что Мина прячется за своими тайнами, а моя душа увядает от таблеток, и у нас все лучше некуда, спасибо. Бесшабашные девушки танцуют на пыльной дороге, ожидая, когда их спасут от самих себя.

— И мы станем сестрами, если ты выйдешь замуж за Трева, — говорит Мина и дует губы от такой мысли. Словно Трев отбирает у нее желанную игрушку.

Идея подобного пугает меня чуть ли не до тошноты.

— Мы не сестры.

Мина моргает, и ее глаза вспыхивают в лунном свете. Мне хочется наклониться, прижаться к ее губам. Мне нужно знать, какова она на вкус — сладкая, наверное, как клубника.

И я пьяна настолько, чтобы это проверить, меня подстегивает ее ссора с Джейсоном и кайф от наркотиков. Делаю к ней шаг, но колено простреливает боль, острая и внезапная, от которой меня подкашивает. Я заваливаюсь вперед с тихим «уупс», и Мина ловит меня на полпути. Но я выше и тяжелее нее, так что мы все же оказываемся на земле запутанным смеющимся комком. Хихиканье нарастает, когда нас освещают фары фургона.

— Так это вы. — Заглушив двигатель, Трев высовывается из окна. — Слышал ваши вопли еще с шоссе.

— Трев! — пищит Мина и сжимает мою талию, отчего внутри меня все переворачивается. — Ты приехал! Я порвала с Джейсоном. Он осёл.

— А ты пьяна. — Он выходит из машины и осторожно поднимает ее на ноги. Стряхивает с ее плеч пыль, прежде чем присесть рядом со мной. — Соф, ты упала?

— Я в норме. — Я улыбаюсь, и он улыбается в ответ, беспокойство сходит с его лица. Он ждет, пока я не протяну руку, и тянет меня вверх.

— Стоять, — говорит он, когда меня покачивает и я льну к нему. Трев крепкий, теплый. Мина хихикает и жмется к нему с другого бока, и он обнимает нас обеих. Мы держимся за него. Возводим его между друг другом и словно огораживаемся от правды.

Но ее рука находит мою за его спиной, и мы переплетаем пальцы, наши кольца звенят, соприкасаясь, тайный, только нам понятный звук.

Вот только некоторые преграды возводят лишь затем, чтобы после разрушить.

33

СЕЙЧАС (ИЮНЬ)

— Ты сегодня молчаливая, — говорит Дэвид в середине нашего второго сеанса в понедельник. — О чем размышляешь?

Я поднимаю на него взгляд. Я крутила кольца на большом пальце, смотря на выгравированные слова, как будто они ключ к замку, который я до сих пор не нашла.

— Об обещаниях.

— Ты держишь свои обещания? — спрашивает Дэвид.

— Порой их сложно сдержать.

— А пытаешься?

— Разве кто-то не пытается?

Дэвид улыбается.

— Если только в идеальном мире. Но я думаю, кому как не тебе знать о несправедливости реального мира.

— Я пытаюсь. И очень хочу.

— Мина выполняла свои обещания?

— Ей этого и не надо было. Ее всегда прощали, что бы она ни вытворяла.

— Она тебе очень дорога.

— Какую еще очевидность скажете, Дэвид?

Дэвид дергает бровями, от моей враждебности его любезная улыбка сменяется просто нейтральной.

— Ты так же очень многое ей прощала.

— Не говорите так, словно были с ней знакомы. Не были. А теперь и не будете.

— Но ты можешь рассказать мне о ней.

Я долго молчу и просто сижу в тишине, и он не подталкивает меня к разговору. Просто откидывается в кресле, складывает руки и ждет.

— Мина была властной, — я наконец нахожу нужные слова. — И избалованной. Но внимательной и рассудительной. И умной. Могла выбраться из любого дерьма, просто улыбнувшись. Когда надо, была той еще сучкой, и никогда за это не просила прощения. О ней я думаю, когда просыпаюсь и когда засыпаю, да и все остальное время тоже.

Разглядываю висящие на стене дипломы в рамках, награды Дэвида, какие-то из них за организацию приюта для бездомных, другие — группы поддержки для женщин, переживших насилие. К тому времени, когда он прерывает молчание, текст практически каждого из них я могу воспроизвести по памяти.

— Похоже на зависимость, Софи.

Продолжаю пялиться на стену. Не могу на него смотреть. Только не сейчас.

— Больше не хочу ни о чем говорить.

— Хорошо, — соглашается Дэвид. — Просто посидим еще немного на случай, если передумаешь.

Уже в машине у меня вибрирует телефон. На время сеанса я его выключала, но сейчас вижу, что Рейчел оставила мне сообщение.

Звоню на голосовую почту и замираю, даже не донеся ключи до замка зажигания.