Волк в овечьей шкуре - 2 (СИ) - Ликова Анастасия - Страница 96

— Слушаем Вас, — раздался приятный женский голос.

— Здравствуйте. Скажите, можно у вас заказать мальчика, или даже двоих?

— К сожалению, в данный момент мы не можем удовлетворить Ваш запрос. Минут пять бы раньше. Но у нас есть другое предложение. Правда, это будет стоить дороже.

— Что за предложение? — я уже начинала задыхаться, лаская себе киску и облизывая свои же соки.

— У нас есть две шемайле. Но они дороже.

— Плевать! Главное, чтобы инструмент рабочий был.

— Говорите адрес.

Я назвала адрес… Тридцать минут тянулись как вечность. Я сразу рассчиталась с охранником. А потом все было как в тумане. Меня постоянно кто-то ласкал, я чувствовала горячие обнаженные тела. Мое тело уже несколько раз пробивало иголками, как мне казалось, насквозь. И вот все тело сводит судорогой, я делаю мостик, мне страшно. Я слышу чей-то крик и не могу сообразить, что кричу я. Судорога, кажется, длится очень долго, но мне почему-то хочется, чтобы это продолжалось. Совсем некстати в мозгу звучат слова «Но страх все обломает как всегда», и мне страшно. И вот все мгновенно проходит, и силы покидают меня.

— Час прошел, — слышу я чей-то голос. Продлять будем?

Но я чувствую, что мне хватило. И с трудом встаю.

— Нет, не будем. Спасибо, — еле ворочая языком, отвечаю я.

Пошатываясь, закрываю за ними дверь. На автомате беру у них визитку. Они что-то говорят, но все пролетает мимо ушей. Я просто лежу на кровати и ни о чем не думаю. Мыслей никаких… Так проходит не меньше часа. Наконец-то я встаю и иду в ванную. Включаю воду, набираю ванну. Все тело тянет от засохшей спермы. Во рту неприятный привкус. Я знаю, от чего он, но меня это нисколько не смущает. Смущение и осуждения будет потом, а сейчас я просто беру зубную щетку и пасту и долго полощу рот. И наконец, я ложусь в ванну…

Проснулась я от того, что вода остыла, и стало холодно. Помывшись под душем, я еще раз почистила зубы и вышла. Часы показывали только половину второго ночи. Как бы там ни было, но на душе было легко, хотелось петь. Настроение явно улучшилось. Но вспомнив, что утром нужно быть в учебном центре, я вновь загрустил. Мне совсем не хотелось туда ехать. Я понимал, что так, как было раньше, уже никогда не будет. Все, пишу рапорт на увольнение. Работать я не смогу. Рано или поздно меня сорвет прямо в своем подразделении. И что тогда?

Представ перед боевыми друзьями в образе девушки, это я еще пережил, хотя меня до сих пор конфузит. Но если они еще узнают, что я отъявленная блядь, этого я уже точно не переживу. Все, утром звоню Деду. Буду писать рапорт. А что я буду делать? Я усмехнулась. Пойду работать, визитку мне оставили. Таких как я, там с удовольствием возьмут. Потом начну употреблять алкоголь, наркотики. И подохну где-нибудь под забором…

Слезы покатились сами собой. И вдруг где-то в глубине мозга что-то разорвалось, похожее на взрыв мины. Все окружающее потеряло все оттенки. Красное стало красным, белое — белым, синие — синим. Все оттенки исчезли. И тут же в голове прозвучало: «Так, девчонка, хватит ныть. Я позволяю тебе иногда насладится женскими радостями. Но это не означает, что ты должна меня хоронить. Мы еще побарахтаемся».

Кажется, я схожу с ума… Я встала с постели и, выйдя на балкон, закурила. Меня стал пробирать озноб. И только тут я заметила, что совершенно голая. Но сразу забегать в квартиру не стала. Была глубокая ночь, и вряд ли кто мог меня увидеть. А осенняя ночная прохлада окончательно привела меня в чувство. Что же мне делать с должностью? Я была согласна со своей второй половиной: так продолжаться больше не может. Я действительно не могла находиться в мужском обществе. Меня все угнетало. Я не знала, как это назвать, но мне там было неуютно. Лучше уж пусть в резерв выведут. Нужно будет откровенно поговорить с Дедом.

Я посмотрел на часы: время пять утра. А спать совсем не хотелось. Да и какой спать! Через полтора часа нужно выезжать. Надо собираться. Я нехотя начала расчесывать волосы. «Ну, вот зачем такие длинные? Нужно подстричь. Как у женщин все просто. Длинные волосы — подстричь, короткие — отрастить, прямые — завить, кудрявые — выпрямить. И какой тут смысл? Волосы действительно были очень длинные, даже если я стояла прямо, они доставали до ягодиц. Я даже не понимала, зачем они мне нужны, при моем-то занятии? Нужно все-таки сделать короткую стрижку. Помниться, у меня жена делала себе каре на ножке. Вот такую и сделаю. Все, решено. А то уже голова болит от тяжести», — размышляя, я кое-как причесалась и начала плести косу. Это я уже делала легко. Справившись с этим, я уже было собралась наносить боевую раскраску, как вдруг зазвонил телефон. И кто это может быть? Увидев слово «Дед», у меня сердце забилось в ускоренном ритме. Так рано он никогда не звонил.

— Да, слушаю!

— Доброе утро. Не разбудил?

— Нет, я уже встала.

— Собираешься в центр?

— Так точно!

— Не спеши. Жду тебя в 09–00 у себя.

— Есть, в 09–00.

— Ну, тогда до встречи, — он отключился.

Понимание того, что отъезд в центр откладывается, подняло настроение. Мне опять захотелось что-нибудь спеть. И я затянула:

У меня даже с первого раза получилось накраситься. И еще как! Даже мне понравилось. Потом провозилась с одеждой, выбирая, что надеть. Но остановилась на плотной блузке и джинсах. Только затем пошла завтракать. Еще успела снять постельное белье, которое было все в пятнах от спермы. Закинув его в машинку, я запустила стирку. Почему-то я была уверена, что сегодня еще вернусь домой.

Перед выходом задумалась над обувью. Настроение дало о себе знать, и я с удовольствием надела легкие полусапожки на 12-сантиметровой тонкой шпильке. Прошлась по квартире. Надо же, не разучилась! И, как не странно, мне нравится!

Проверила пистолет. Надо будет его почистить. А то и «макар» может подвести. Хотя он многое прощает, в отличии от дорогих иностранных образцов. Положив его в сумку, я достала помаду и подкрасила губы. Надев тонкую кожаную курточку и темные очки, вышла из квартиры, напоследок послав отражению воздушный поцелуй.

Машину завела дистанционно. Взрыва не произошло. Да и пульт молчал, не фиксируя никакого вмешательства.

Ровно в девять я вошла в приемную. Секретарь тут же доложил. Войдя в кабинет, я хотела доложить, но Дед не дал этого сделать:

— Ну, как всегда, минута в минуту. Проходи, присаживайся.

Я заняла свое любимое кресло.

— Как ты себя чувствуешь?

— В смысле? Не поняла.

— Я вот о чем хотел поговорить, — он сразу стал серьезным. — Я вижу, что с тобой что-то происходит. Может, все-таки поделишься. Вот сейчас я вижу, что ты опять светишься, — он сел рядом и положил свою большую ладонь на мою.

«Да, блин, свечусь. Знал бы ты, товарищ генерал, какая у меня была ночь», — подумала я.

— Честно, я не знаю. Я тоже хочу поговорить на эту тему. Снимите меня с должности командира. Если уж на то пошло, я могу быть просто инструктором. Но находиться постоянно там я уже не могу. Я понимаю, что тут не детский сад. И поэтому прошу освободить меня от этой должности. Я готова даже быть в резерве. Понимаете, прошло мало времени. Мне нужно время, — выпалила я быстро, боясь как бы меня не перебили.

— А знаешь, что сказала Маша? Так вот, почти то же самое, — он пересказал ее вывод.

— Вот, — я вздохнула. — Комплекс неполноценности — это похоже на истину. Я просто не знала, как это назвать. Действительно, что-то подобное со мной происходит.

Мы говорили минут сорок.

— И что ты предлагаешь? — спросил он серьезно. — Если тебя отправить в отпуск, ты же найдешь какие-нибудь приключения. У меня есть к тебе одна просьба. По твоему профилю. Если уж приключения, то под контролем и по лицензии. — Дед сразу заметил, как Алина начала меняться на глазах: глаза сразу загорелись, плечи выпрямились. Она сразу как-то изменилась.