Каменные сердца (СИ) - Мельников Иван Викторович - Страница 123

Дальнейшие встречи с непознанным прошли сдержанее. Мы начали замечать общие черты у туземцев: рисунки на телах, чешуе или шерсти, амулеты и предельно легкомысленные одеяния. А потом узнали некоторые экземпляры из идэнской лаборатории. Поэтому, например, миловидная девушка с чешуйчатым хвостом вместо ног и лопоухое создание с хитрой мордочкой, напоминающеемышь-переростка, поразили нас меньше, чем могли бы. Первая наносила анима-разметку, черпая глину прямо из запруды на ручейке. Второй вытаскивал из норы подушку и матрац, очевидно, намереваясь просушить их на солнышке. Оба существа ненадолго прервали свои дела для того, чтобы тепло поприветствовать нас. Такое единогласное радушие, несвойственное жителям пустошей и гораздо более сдержанное в исполнении идэнцев, несколько пугало.

Док, запинаясь и постоянно озираясь, шел в конце нашей процессии. Вдруг он догнал Николаса и, теребя его за рукав фуфайки, завопил:

– Такая же была в музее! Всеясно! Здесь роботы выпустили образцы в естественную среду. Даже нет – это контрольная группа! Или…

– Данике, успокойся, – Валехо мягко отстранил дока. – Вероятно, ты прав. На островеживут экспериментальные особи. Ну и пусть! Разве плохо? По-моему, недурственная идея – приударить вон за той мохнатой милашкой.

– Тпру, парни! Эта крошка уже занята! – Декстер сиганул девице прямо в объятия.

Неизвестно, чем у них закончилось, но вскоре Тушкан догнал нас. Выглядел он довольным.

Дом оказался намного больше, чем мы предполагали. Столы, расставленные на лужайке, вместили бы навскидку две-три сотни людей (или существ размером с человека), но сейчас основная часть посадочных мест пустовала. В меню, вывешенном на стволе яблони, значились рыбный суп, фруктовый салат и блины с джемом. Мы уселись на свободные места и терпеливо замерли, надеясь на правдивость приписки сбоку от перечня блюд: «Не волнуйтесь – блинов хватит на всех! Занимайте свободные скамьи, я все принесу сама. Мама».

Почти тут же из Дома появилась женщина около метра ростом, в ярком фартуке на голое тело. Да, нормы морали в Долине или сильно продвинулись вперед, или очень отстали по сравнению с континентальной частью Эос. Это уж от точки зрения зависит.Точеную фигурку овевали, красные, как пламя костра, волосы, взбудораженные воздушным потоком, поднятым радужными крыльями. В руках женщина держала внушительную плошку салата и тарелку с вожделенными блинами.

Мама зависла над нами и бухнула снедь на стол. Можно было ожидать от нее тонюсенького писклявого голоска, как у всяких мелких зверюшек, героев мультипликации, но летунья обладала приятным грудным контральто. Выяснив, чего мы хотим на третье, она предложила поспешить, поскольку Совет начнется на закате. Ее пальчик указал на замок, виденный нами с гребня холма, предварив вопрос о том, где именно начнется Совет.

Мы жадно набросились на блины. За исключением Тушкана. От концентрации красоток на квадратный метр он места себе не находил. В отличие от Грюна, чей интерес принимал сравнительно спокойные, созерцательные формы, Декстеру явно не терпелось вкусить сладостной любви туземных дев. Ох, не осквернил бы сей стремительный ловелас местную идиллию своими низменными порывами!

– Кстати, туве просила принести ей соку, – хлопнул себя по лбу Ник, когда Мама в сотый раз пролетала от столов к Дому, попотчевав очередных гостей.

– Лентяйка! –на впечатляющей скорости Мама развернулась и резко затормозила, уперев руки в бока. – Я здесь ношусь как заводная, а она еще требует сок на пляж! Передайте ей – пусть поднимет свою… – разъяренная дама вдруг осеклась, уставившись на окровавленные полоски ткани на боку у Валехо, всплеснула крыльями и окончательно смутила инженера, подлетев к нему вплотную: – Это что, кровь у тебя? Ох,все вы, дети, не придаете должного значения своему здоровью. В лечильную комнату! – скомандовала Мама.

Невзирая на занятость, хозяйка лично проводила нас. По пути она рассказала о многочисленных случаях исцеления.

– Я не говорю о царапинах, ссадинах, синяках – тут и травяные примочки неплохо справляются, – но при серьезных травмах врачевальный короб незаменим. Вчера Папа сломал ногу, и сидеть бы ему сиднем до сбора урожая, а так уже через полчаса расставлял со всеми столы в саду. Ну а тот мелкий тхир?! Прыгнул с качелей и разбил голову. Когда родители привезли его сюда, бедняжка едва дышал! Ничего, полежал, отдохнул, к вечернему чаю снова носился как угорелый.

– Почему вы не положили в короб Ффыска? – не удержалась я от вопроса.

– Должно быть, мы ему надоели, – пожала крохотными плечиками Мама, – или ему приснилось что-то очень хорошее. Как бы там ни было, совершать насилие над присоединившейся к Потоку анима невежливо.

– А память эта штука возвратить может? – уточнила я.

– Деточка, если нужно вспомнить, завяжи узелок, – Мама с жалостью взглянула на мое вытянувшееся лицо, но истолковала его выражение неверно. – Неужели на вашем острове забыты древние знания? Нужно передать с вами копию книги рецептов Бабушки! Там есть советы на все случаи жизни.

– Спасибо, – выдавила я, с трудом унимая желание отчаянно заорать. – Я и так истратила на узелки не один метр тряпочек, ниточек и тесемок.

– Ничего, милая, бесследно не исчезает – найдется твоя пропажа. – Мама потрепала меня по щеке. – А вот мы и пришли. Устраивайся, малыш, поудобнее. – Хозяйка подпихнулаНиколаса к испускавшему мягкое зеленоватое свечение ящику без крышки. – Пяти минут тебе хватит. Ну, я помчалась – обратно сами! – и Мама, как метеор, вылетела в круглое окошко под потолком.

Мы осмотрели конструкцию, похожую на гроб из матово-серого металла. Внутри ложе устилала мягкая ткань с ворсинками. Откуда изливался свет, осталось невыясненным – ни тебе проводов, ни лампочек.

– Ляжешь? – спросила Кирна Ника. Ее тон недвусмысленно говорил: «Не сделаешь этого добровольно – засуну силой».

– Кажется, выбора нет. – Валехо усмехнулся.

– Ну, если у Мамыесть бинты, спирт, нитки и иголка… – с сомнением протянул Данике.

– Ладно, трусишки, счас все будет. – Я почти не пострадала при тряске в зале управления Куполом, но любопытство вместе с надеждой на исцеление Акселя затолкнули бы меня и в атомный реактор. Кроме того, страшно мешала шишка на лбу.

Я плюхнулась в саркофаг. Через мгновение по шее будто пробежали маленькие пальчики, свечение усилилось, а потом, мигнув, вновь побледнело. Никакого другого знака не последовало. Выбравшись, яощупала лоб – шишка разгладилась. Данике подтвердил и отсутствие рубца за ухом.

– Ура, я опять идеальна! – с излишним энтузиазмом воскликнула я.

После меня, распихав остальных,в гробик улеглась Кирна. Еще бы! Только роботы избавили девицу от портивших ее шрамов, а тут снова-здорово: вывих плеча, царапина на щеке, кровоподтеки по всему телу. Встала она как новенькая.

Мужчины также воспользовались услугами чудо-ящика. Николас с облегчением размотал заскорузлую повязку, Грюн с видимым наслаждением выпрямил спину.

– Грюн взял бы коробку с собой, – мечтательно заявил дикарь.

Данике, до того неотрывно таращившийся в сияющее нутро саркофага, резко вскинулся при этих словах. Небось, док воспринял наше восхищение устройством, как личное оскорбление. Хотя с той же долей вероятности он вспомнил о тех, кто лишен нормального медицинского обслуживания. Ох уж эти альтруисты и идеалисты! Всегда найдут над чем пострадать.

– Аксель, теперь твоя очередь, – подступила я к супругу.

– Я туда не лягу! Может там притаилась радиация! – заупрямился он.

– Радиация зарычала бы. – Ник всхрюкнул от едва сдерживаемого смеха.

В итоге Аксель все равно брыкался и хныкал, но, повторно схлопотав от Кирны в ухо, смирился. Мы дождались, пока свет мигнул, и позволили подопытному вылезти.

– Мэйби, зачем вы меня обижаете? – капризная фразочка явно не принадлежала настоящему цыгану.

Радость омрачилась. Я от злости так треснула по стене, что ссадила себе костяшки до крови. Все приуныли. Кроме Птицына, который как в воду канул. Вот только он дверь подпирал, ан нет уже Владилена. Ну и как его искать в этом лабиринте? Пора, кстати, описать интерьеры Дома.