Как уморительны в России мусора, или Fucking хорошоу! - Черкасов Дмитрий - Страница 57

Петренко ощупал перевязанную бинтами голову, тихонько застонал и выглянул на улицу.

За окном шли снег и ефрейтор Моромойко.

С третьего этажа РУВД из кабинета начальника ОУРа доносились невнятные крики и характерный звон сдвигаемых граненых стаканов.

«Работают…» — с неожиданной душевной теплотой, вызванной сотрясением мозга средней степени тяжести, подумал подполковник и приоткрыл дверь в коридор.

Перед его кабинетом на красном плюшевом диване сидели грустный худощавый мужчина лет сорока пяти и маленький мальчик.

— Папа, а инопланетяне есть? — серьезно спросил мальчуган.

— Нет, сынок, это фантастика, — печально молвил мужчина, не глядя на высунувшегося, словно хорек из норы, начальника РУВД.

— Я занят, — на всякий случай сказал Мухомор и спрятался обратно, оставив себе для наблюдения узкую щелочку.

— А снежные люди есть? — не отставал пытливый ребенок.

— Нет, сынок, это фантастика…

— А Лох-несское чудовище?

— Нет, сынок, это тоже фантастика…

— А чупакабра?

— Нет, сынок, и это фантастика…

«Вот заладил, — Петренко с неприязнью осмотрел папашу, не желающего нормально поговорить с отпрыском, а отделывающимся короткими фразами. — Сержантов, что ли, пригласить? Они его быстро научат тонкостям общения…»

— Пап, а «голубые» есть?

Лицо у мужчины неожиданно посветлело:

— Да, сынок! И это — фантастика!

После очередного громогласного тоста, посвященного «неземной красоте и гипер-сексуальности» женской половины служащих РУВД, в процессе которого капитан Казанцев живописал свои романтические взаимоотношения с толстой и горластой паспортисткой Пенкиной, а коллеги восхищеннно внимали, удивляясь познаниям одышливой капитанши в «Кама-сутре» и «Дао любви», Соловец опять вернулся к делу:

— Так, что получается? Депутат приезжает сегодня и его кто-то будет мочить…

— Где-то, — добавил проснувшийся от звуков разливаемого по стаканам самогона Дукалис.

— Где — мы знаем, — отмахнулся майор. — Вопрос — когда?

— Уже узнали, где?! — восхитился Анатолий. — Ну, вы молотки!..

В дверь осторожно постучали.

— Не заперто! — развязно крикнул пьяненький Рогов.

На пороге кабинета материализовался худосочный очкарик со скошенным назад подбородком и в шинели, надетой на ворсистую полосатую пижаму. На ногах посетителя болтались разношенные войлочные тапки, в руках был зажат какой-то продолговатый предмет из почерневшего то ли от старости, то ли от сырости дерева.

— Фаллоимитатор не желаете? — тихо спросил вошедший. — Восемнадцатый век. Дуб. Раритет. Вещь элитарнейшая…

— Пудрик! — радостно завопили Дукалис с Лариным, узнавшие своего знакомца по дурдому.

— Какими судьбами?! — Рогов раскрыл объятия «Павлу Первому».

Алехандро Борухович Пудров, привлеченный в кабинет Соловца разносившимся по всему РУВД эротическим рассказом Казановы, с трудом вырвался из рук наклюкавшегося Васятки, отложил в сторону «раритет», на деле оказавшийся сломанной пополам ручкой от швабры, сел и поведал оперативникам, что он два дня назад сбежал из психиатрической клиники на Пряжке, где его держали, разумеется, «по заказу конкурентов», и теперь мыкается по чердакам и подвалам, не зная, куда бы притулиться на недельку-другую, окрепнуть физически и морально, и начать «восстанавливать лидирующее положение» своей фирмы на рынке элитарных брачных знакомств и не менее элитарных интим-услуг.

При словах «интим-услуги» Казанцев навострил уши и предложил Пудрову пожить у него.

Рогов, стоявший за спиной у Алехандро, показал капитану на посетителя и покрутил пальцем у виска — псих, мол.

Казанова свое предложение тут же снял, внезапно «вспомнив» о том, что к нему приехала из Казахстана сестра с тремя дочерьми, свекром и дюжиной овец, и жить в его комнате просто негде.

Истощенному пищевым и сексуальным воздержанием Пудрику плеснули немного самогона, он выпил и через пол-минуты заснул.

— Если мы не знаем, когда депутата будут мочить, то надо сесть в засаду, — Плахов высказал свежую мысль. — У него дома.

— Нам к нему в кваритиру не попасть, — Соловец причмокнул, перекатывая ириску из-за одной щеки за другую, и задумчиво посмотрел на прислоненную к стене огромную фомку.

— Тогда рядом с дверью, — с пьяным упрямством буркнул Игорь.

— Можно на чердаке, — предложил Казанцев.

— Умно! — оценил начальник ОУРа. — Как говорит наш английский друг — «факинг хорошоу». Именно так мы и поступим…

Пудрика решено было доставить обратно в медицинское учреждение, дабы не путался под ногами и не приставал к жителям района, ухудшая показатели по борьбе с уличной преступностью.

Грязную шинель, в которой Алехандро появился в РУВД, выбросили в окно, а великодушный Соловец пожертвовал психу свою, почти новую. Но лишь на время, строго-настрого приказав отряженному сопровождать сумасшедшего Рогову забрать верхнюю одежду обратно, как только Боруховича примут в больницу.

На выходе из здания толпа перевозбужденных грядущим «раскрытием» ментов во главе с размахивавшим фомкой майором едва не затоптала писателя Андрея Кивинова, пришедшего в управление поздравить бывших коллег с наступающими праздниками, и следующим за ними тяжелым алкогольным отравлением, послушать новые истории, по мотивам которых можно было бы написать несколько сценариев к снимаемому «Первым каналом» телесериалу об «умных и честных» стражах порядка, и не успевшего вымолвить ни слова.

— Потом, потом! Всё после убийства! — прокричали оперативники удивленному посторонившемуся литератору, забросили бесчувственного сэра Генри в «собачник» УАЗика, остановили проезжавшие мимо красные «жигули», просто перегородив своими телами улицу, посадили в «ладу» Рогова с Пудриком, пригрозив водителю табельным оружием, если тот вздумает сопротивляться и не доставит Васятку с Алехандро по нужному адресу, набились всемером в «козла», рявкнули Крысюку «Трогай!» и убыли в направлении канала Грибоедова, горланя соответствующую моменту песню — «Не думай о ментярках свысока…».

Шинель Соловца сыграла фатальную роль в дальнейшей судьбе как Пудрика, так и Рогова.

Мирно проспавший до самой Пряжки Борухович в приемном покое больницы ожил, неожиданно толкнул вперед сильного, но легкого Рогова и выдал:

— Вот, держите! Я вам дурака привез!

Смена дежуривших сутки через трое хмурых санитаров, ранее не видевшая ни того, ни другого пациента, естественно, поверила майору милиции, а не мелкому придурковатому ханурику с лицом сильно и давно пьющего имбецила, начавшему было орать, что он-де «старший лейтенант», «убойщик» и остальную лабуду, включая словесные угрозы в адрес медбратьев.

Васю мгновенно спеленали, для острастки ударили пару раз по башке, прямо через одежду вкололи лошадиную дозу успокоительного, отволокли в знакомую Рогову палату для буйных и выдали скромно ожидавшему на улице Пудрову справку о том, что «дурак принят».

Повеселевший Алехандро раскланялся с санитарами, прихватил из предбанника приемного покоя ручку от швабры взамен забытого в РУВД Выборгского района «фаллоимитатора», и в тот же вечер был сбит, правда — не насмерть, несущимся по Невскому проспекту оранжевым «шевроле субурбаном», когда выскочил у того в метре перед мощным хромированным бампером с целью предложить водителю и бритоголовым пассажирам заокеанского джипа «элитный раритет»…

ГЛАВА 8

ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ «ЗАКАЗУХИ»

или СИСЬКИ НАБОК

Идея переодеться в женское платье для более безопасной транспортировки крупной суммы «черных» денег, выделенных на предвыборный пиар московскими подельниками питерских псевдо-демократов, пришла в голову депутату Государственной Думы и лидеру карликовой партии «Демографический выброс России» Гелию Васильевичу Старопропойцеву в тот самый момент, как он увидел шествующего по «зеленому коридору» аэропорта Шереметьево представителя Президента по Северо-западному региону, прилетевшего из Северной столицы на встречу со своим шефом.