Рыцарь - Инженер (СИ) - Шапочкин Александр Игоревич "Rayfon" - Страница 157

– Тварь, мразь! Благородная шалава! Как же я вас всех ненавижу! – продолжая избивать сжавшуюся в комочек девушку выкрикивал он, а затем, намотав шёлковые волосы Аэрис на кулак, поднял её голову и посмотрел ей прямо в глаза. – Ты… ты даже не человек, ты просто «кукла», моя кукла! И ты посмела мешать моим планам…

На лицо девушки обрушилась пощёчина. Затем, когда она закрылась руками, Абареста стал избивать её кулаком, но какой-никакой опыт, полученный за время, проведённое Аэрис в академии, помог ей выдержать несколько ударов, а затем, экипаж вдруг остановился.

Резко открылась боковая дверка и в салон заглянула лысая голова человека, в котором девушка сразу же узнала старого барона д’Мошен.

– Помогите… – крикнула юная герцогиня, рванувшись из рук виконта, но вассал её отца, лишь окатил девушку яростным взглядом, полным презрения и отвращения, а затем обратился к тяжело дышащему Рафаэлю.

– Не закончили ещё? – немного нервно спросил он.

– Даже не начинали! – выплюнул он.

– Запомни, мы договорились. Убью эту тварь – я, – зло прошипел старик.

– Как договорились – так и сделаем, – рявкнул на него виконт и вновь замахнулся для очередного удара.

– Не зарывайся мальчик, – зло произнёс барон. – Помни что я…

Он вдруг замолчал, так и не закрыв рот, а затем плашмя упал на пол кареты. Продемонстрировав торчащий из затылка метательный нож.

Почти сразу же с улицы послышались крики и звон оружия. Опешивший было на мгновение виконт, отбросив девушку в сторону, заколотил кулаком по противоположенной стене салона.

– Гони! Гони демоны тебя раздер… – заорал он и в этот момент, стройная ножка Аэрис со всей силы лягнула его прямо в причинное место. – Уй-ё…

Быть «жертвой» и тем более позволить себя похитить даже не попробовав посопростивляться – Аэрис не желала. В то время, как заорав, мужчина сложился почти пополам, она рывком распахнула дверцу кареты со своей стороны, и, подобрав полы мешающегося ей платья, бросилась прочь от экипажа и завязавшейся вокруг него битвы людей барона с непонятным противником.

Интерлюдия 23. Вы все... а я...

– Пара, пара, порадуемся на своём веку! Красавице и кубку, счастливому клинку, – молодой и явно провинциальный дворянин, судя по всему прибывший в столицу из восточных горных провинций, не переставая петь, почесал свой довольно большой нос и, поправив шляпу, слегка дал остановившейся кляче шпор. – Но родимый! Не тормози, а то обгонят! Давай Багратион, мерин ты мой шестисотый…

Сивая лошадка, слегка повернув голову, осуждающе покосилась на ездока лиловым глазом и звонко чихнув, поплелась вперёд. Естественно! Это ведь вовсе не вина старого холощёного жеребца, большую часть жизнь таскавшего упряжь с телегой и совсем недавно переквалифицировавшегося в ездового скакуна, была в том, что его хозяин залип перед витриной скобяной лавки Инженерной Гильдии.

– Блин, не могли меня закинуть, куда-нибудь поближе к цивилизации… Реально ощущаю себя «диким» гасконцем, первый раз оказавшимся в Париже, – пробурчал странный юноша, с интересом посматривая по сторонам и тут же себя поправил. – Хотя по местным реалиям я и есть то ли гасконец, то ли нохча с Кавказских гор. Вот же засранка эта богиня! Ведь, явно Дюма читала….

Проходивший мимо важный горожанин, услышав звуки незнакомой речи, обернулся и увидев всадника, слегка ускорился, бормоча что-то себе под нос о понаехавших в Ариэльдейл малийцах. Впрочем, прекрасно расслышавший его Олег криво усмехнулся, щегольским жестом пригладив свои чёрные как смоль, редкие юношеские усики.

То, что народ представителем которого он переродился в этом мире, откровенно недолюбливали остальные жители Империи, в его родных горах воспринимали исключительно как слабость равнинников. Так что какого либо другого отношения, он, в общем-то, и не ожидал.

Малийцы были… ребятами довольно душевными, но, действительно слегка диковатыми. Причём на самом деле, скорее напоминали шотландцев и нежели гасконцев или кавказцев, особенно тем, что вместо штанов, носили своеобразные килты и делились на, вечно враждующие друг с другом кланы.

Впрочем, на этом сходство заканчивалось. Даже те «мужские юбки», привыкнуть к которым у Олега так и не получилось, но которые он вынужден был таскать дома, напоминали скорее передник римских легионеров, выпаленный из многочисленных болтающихся ремешков, а не сшитый из шерстяной ткани.

Впрочем, не смотря на то, что национальной одеждой принято было гордиться, бывший химик никогда в жизни бы не решился спуститься в ней со своих родных гор, а тем более показаться на глаза столичным жителям. Так что, ещё только готовясь совершить это путешествие, он озаботился покупкой нормального костюма.

Пусть, как оказалось впоследствии, скотина-барыга надул его, подсунув наивному горцу какое-то пра-прадедовское платье, которое вышло из моды лет сто назад.

За одно это, следовало бы как следует выдрать гражданку Екатерину Ивановну, подрабатывающую по совместительству Богиней Удачи! Ведь Олег, периодически получавший в своих снах весточки от этой юной проказницы, был уверен, что она сейчас покатывается со смеху.

– Пока, пока, покачивая перьями на шляпах… – паренёк приветствую групку молоденьких девушек с корзинами, приложил два пальца к полам своей шляпы, на которой действительно имелось какое-то драное петушиное перо. – …Судьбе не раз шепнём: «Мерси боку»…

Путешествие от родных гор в столицу, прошло, в общем-то, нормально, хотя Олег вполне резонно опасался, что его Богиня, подкинет ему какую-нибудь «весёлую» пакость, ну, вроде того, что случилось с настоящим д’Артаньяном, лишившимся рекомендательных бумаг от отца.

Вот только в седельной сумке у провинциального юноши, в отличии от героя Дюма, лежал не пропуск в «Мушкетёры Короля», хотя Олег был уверен, что пожелай он и с полученной им дома физической и магической подготовкой, он легко станет имперским гвардейцем, а куда как более важные документы, касающиеся его научных изысканий.

Правда и подписанная попо’нем подорожная, вместе с достаточно куцым документиком, подтверждающим его дворянский статус, представляла, наверное, для некоторых тёмных личностей определённую ценность… но всё же Олег в первую очередь опасался за свои наработки.

Пусть даже написаны они были на неизвестном здесь русском языке, знающие люди отдали бы всё, чтобы завладеть тем, что на них написано. В общем-то, именно из-за них, он так и задержался в родных горах. Очень уж не хотелось появиться пред так высоко взлетевшим бывшим соотечественником вот так вот, с пустыми руками.

Хоть Богиня и уверяла его во снах, что Эсток Русский – человек хороший и вообще… но против своей натуры – не попрёшь! А Олег, сам очень не любил, когда к нему кто-то приходил пусть по важному делу, но со словами: «Здравствуйте! Я ваша тётя!»

И ведь проблема по большому счёту, состояла в том, что переродился он в этом мире в жуткой глуши, где пару листов бумаги можно было найти разве что у его отца, да у старосты соседней деревни. Правда сами они ни читать, ни писать не умели и пользовались услугами одного единственного «грамотея», деда Галды.

Нет. Конечно, ещё в детстве парень наладил кустарное производство бумаги по древнекитайскому рецепту, да и вообще, как только получил хоть какую-то свободу от опеки мамкиной юбки, сразу же взялся за дело… но всё таки то были черновики и рабочие записи, и их следовало как следует почистить, прежде чем кому-то показывать.

И опять же – всё было на нормальном русском языке. Дед Галда, конечно худо бедно, научил парня читать на местном, однако дальше дело не пошло. Побоялся видимо старик воспитывать конкурента собственному внуку. Самообразование же – вещ в себе, да и вообще… имеет ли смысл выводить в местных закорючках какой-нибудь «гидридохлорид полиалюминия», если всё равно никто не поймёт, что это собственно значит, а сам металл здесь называют не иначе как «Лунным камнем».