На далеких рубежах - Гребенюк Иван - Страница 106

Офицер, сопровождавший гостя, попросил его минутку обождать, пока вызовут командира полка.

Полковник не заставил себя долго ждать. Через несколько минут он прибыл — полный и грузный, среднего роста и средних лет человек, с черными, коротко подстриженными усиками и такими же черными, вразлет, бровями. На его одутловатых щеках играл здоровый румянец, в небольших карих глазах светилась лукавая хитринка. На полковнике ладно сидел мундир с двумя академическими «ромбами» и многочисленными орденскими ленточками.

Полковник встретил Поддубного взглядом, не сулившим особой любезности. Он сел за стол и только после этого протянул руку, здороваясь.

— Весьма рад познакомиться с вами, товарищ подполковник, — сказал Жук с певучим украинским акцентом. — Весьма рад, хотя, говоря откровенно, до сих пор точит меня червь, — он ударил себя в грудь, — за остров, который вы у меня отобрали. Это агрессия, и вы — агрессор! Да, да, не возражайте! Вы — агрессор! Так и подмывает поднять всю свою армаду и прогнать вас с острова.

— Поднять то можно, а вот сумеют ли ваши летчики добраться до Туманного — это еще вопрос, — делая вид, что не понимает шутки, отпарировал Поддубный.

— Вы намекаете, что перехватите и собьете нас?

— Именно это я и хотел сказать, — усмехнулся Поддубный.

— Сказала Настя, как удастся. Мы ведь сами с усами, и вы не очень задирайте нос, перехватчики!

— Собственно говоря, не перед кем и задирать.

— Это как же? — насторожился уязвленный полковник.

— А так. На бреющем летать боитесь, на практический потолок тоже поднимаетесь весьма неохотно. Что же вы за волки, спрашивается? Создается впечатление, будто ваши экипажи не имеют ни малейшего представления о тактических приемах американской бомбардировочной авиации. Летают, как на параде. Да и на параде, собственно говоря, уже так не летают…

— Позвольте, позвольте, — заерзал Жук. — Вы серьезно или шутите, подполковник?

— Совершенно серьезно, товарищ полковник. Стал бы я за шестьсот километров прилетать к вам шуток ради! Мы просим у вас тигров, а вы подсовываете нам кроликов… Мне нужно учить летчиков перехвату целей на малых и больших высотах, а вы посылаете на средних. Но нам такой, как бы вам это получше объяснить, такой, ну, ручной, что ли, противник не годится. Мы частенько зря тратим горючее и моторесурс. Так вот вчера я взял и попросту завернул своих перехватчиков домой.

— Так, — забарабанил полковник по столу короткими толстыми пальцами. — Следовательно, вас не удовлетворяют наши полеты?

— Вы правильно поняли меня.

— Вероятно, шумели уже и перед генералом? — полковник поднял на собеседника колючие глаза.

— Пока не шумел, но собираюсь.

— Так-так. Режете, значит, правду-матку в глаза? Люблю таких. И не люблю тех, что… — полковник потер себя указательным пальцем за подбородок, — что вот так исподтишка тебя… Но я убеждаюсь, что вы привыкли смотреть со своей колокольни, а если бы поглядели с моей, то, может быть, иначе запели бы… Как вы думаете, есть у меня молодые экипажи, которых нужно тренировать в первую очередь?

— Вероятно, есть, — согласился Поддубный, сразу догадавшись, о чем собирается говорить полковник.

— То-то оно! А какой дурак пошлет молодого на бреющем, да еще над горами, а? Да еще ночью?

— А вы и не посылайте. Тренируйте его здесь, у себя.

— Тренируйте! Легко сказать. А лимит на горючее? Хорошо вам, перехватчикам: сколько нужно, столько и берете горючего. А если не сходятся концы с концами, списываете за счет реальной цели. А мне на чей счет прикажете списывать? Вот и приходится, товарищ подполковник, совмещать одно с другим. Сами учимся и вас обслуживаем. Да и не один вы у меня, еще два полка сидят здесь, — полковник похлопал себя по широкому красному затылку. — Вот так, дорогой товарищ! Но поскольку вы прилетели и мы познакомились, я постараюсь подбросить вам что-нибудь посолиднее. Есть у меня хлопцы, которые могут сыграть в воздухе роль не только американца, англичанина или турка, но и всего НАТО, вместе взятого. — Жук улыбнулся собственному остроумию.

— Простите, товарищ полковник, — возразил Поддубный. — Вы меня несколько неправильно поняли. Я прилетел к вам не за подачкой, а для того, чтобы выяснить, в состоянии ли вы удовлетворить наши заявки на воздушные цели каждого летного дня и летной ночи. Если нет, то так и скажите, тогда я направлю свои стопы к генералу. Вам известно, что мы получили новейшие самолеты? Известно. Тем лучше. А значит, нам и противник соответствующий нужен. Предупреждаю вас: ни одного истребителя я не подниму в воздух, если вы будете посылать мне своих практикантов и неучей. Какое мне дело до ваших внутренних дел и лимитов? Мне давайте противника настоящего, солидного!

Полковник кое-что слышал о Поддубном, знал что это за человек, но такой дерзости с его стороны никак не ожидал. Экий ершистый!

— Вы ставите мне прямо-таки ультиматум, забывая о том, что мы противники условные, — полковник решил несколько смягчить разговор.

— Слишком уж условные, — не сдавал своих позиций Поддубный. — Вам что — вы не несете боевое дежурство, а мы днем и ночью сидим на старте. Пропустим нарушителя границы — с меня взыщут. И поделом.

— Что правда, то правда: мы теперь боевого дежурства не несем. Ракетчики дежурят за нас. Пожалуй, и вас скоро посадят на прикол.

— Ракеты ракетами, а перехватчики тоже нужны. Вот я и прошу вас дать мне ясный ответ: будете вы удовлетворять наши заявки или не будете?

Полковник развел руками:

— Вот опять ультиматум. Конечно будем. Как же иначе? — Полковник немного подумал и решительно поднялся: — Хорошо, — сказал он. — Дадим все, что вам нужно. Мне по душе ваши упорство и настойчивость. Люблю таких командиров, ей-богу, люблю! Не случайно, выходит, хвалят вас там, в верхах. Только и слышишь — Поддубный то, Поддубный это… Сколько вы уже сбили нарушителей? Три?

— Как будто.

— А полком давно командуете?

— Скоро год.

— И вас уже на заместителя командира дивизии прочат?

Об этом Поддубный ничего не знал.

— Вот видите, какую приятную новость я вам сообщил, а вы еще на меня в обиде. Быть вам генералом — факт! А я… — полковник нахмурился, потупив взор. — Застрял в полку. Межконтинентальные баллистические ракеты выбили нас из колеи. Оно, конечно, ракета не самолет. Это понятно каждому…

Полковник встал из-за стола, зашагал по кабинету. Потом остановился перед гостем:

— А что там у вас за нелады с полковником Вознесенским?

— И об этом уже ходят слухи? — живо заинтересовался Поддубный.

— Краем уха слыхал, якобы начштаба факты какие-то против вас собирал. Клевал да не заклевал. Но, кажется, доклевался до того, что поставлен вопрос о его увольнении в запас. Чудак человек! Да разве ж такого, как вы, заклюешь? У вас ведь вон какой козырь в руках — три сбитых нарушителя границы!

— Было бы четыре, если б Вознесенский не подкачал.

— Пропустил?

— В том-то и дело. Завернул летчика из-под самого хвоста бомбардировщика.

— По каким соображениям?

— Побоялся, чтобы тот не упал в нейтральные воды. После того случая я напомнил ему, что стол боевого управления на КП поставлен не для дипломата, а для солдата. Вот он и взбеленился.

— Ясно.

Поддубный натянул на голову шлемофон, собираясь уходить.

— Значит, договорились, товарищ полковник?

— Договорились.

— В таком случае позвольте пожелать вам всего наилучшего.

— Всего хорошего! — полковник пожал гостю руку, но провожать не стал. Уже у двери Поддубный попросил полковника, чтобы тот позвонил на аэродром и передал разрешение на вылет.

— Хорошо, передам.

Своей миссией Поддубный остался доволен: здорово растревожил Жука!

За авиационным городком, у шлагбаума, появился старик с двумя узлами, переброшенными через плечо. На нем были соломенная шляпа, полотняная с манишкой рубаха и широкие, как у запорожского казака, шаровары, заправленные в добротные сапоги с голенищами выше колен.