Ангелы по совместительству (СИ) - Сыромятникова Ирина Владимировна "tinatoga" - Страница 132

Веселье охватывало людей, словно трескучее пламя. Ах, как это сладко — сбросить с души невыносимый груз, помириться со своим прошлым, простить и понять, не из постыдного страха, нет, а по широте души. Встретить грядущий день в сиянии новой силы! Сводный оркестр жарко отбивал ритм, из глубины трюма ему отзывались могучие турбины, за бортом стонали и метались волны. Казалось, чудовищные нагромождения туч поблекли и отодвинулись (или это корабль незаметно прибавил ход). Под конец праздника через слои облаков прорвался закатный луч и мазнул по палубе. Изрядно выпивший народ впал в умиление, топиться больше никого не тянуло. Ну и чудненько! А завтра их ждет похмелье, избавляющее от глупых мыслей ничуть не хуже колдовства. У проклятья нету шансов.

Я потянулся, тряхнул своим посохом и в ритме ча-ча-ча угреб в каюту, дрыхнуть.

Спал до обеда, проснувшись, обнаружил на палубе сельскую пастораль: женщины — стирают, дети — резвятся, мужчины — что-то глубокомысленно обсуждают, устроившись в тени. Карлик и два боевых мага режутся в карты. Между орудийными башнями на веревке сушатся простыни и чьи-то полосатые кальсоны. Снова — дельфины, свежий ветер, ленты сигнальных флажков…

Надо так понимать, что эти люди свои проблемы решили. А мне еще писать и писать: статьи, заявки на патенты, в Редстон — просьбу засвидетельствовать уникальный характер изгнавшего Ведьмину Плешь заклинания. В Суэссон — Четвертушке, чтобы приехал за Ляки. В Краухард — маме, чтобы пересмотрела подход к воспитанию детей. У меня, между прочим, сестренка есть, что, если она вырастет такой же оторвой, как Лючик? Меры нужно принимать до того, как ситуация выйдет из-под контроля!

Морской черт сдался (наверное, осознал, кого рискует заполучить в утопленники), шторм нас не догнал, беженцы без возражений свалили в свой карантин, и жизнь стала налаживаться. В Золотую Гавань мы заходили при чистом небе, ярком солнце и почти полной неподвижности воздуха. Но разве после Тималао это — жара?

Набережная клубилась народом — гуляющие, встречающие, кого-то привлек оркестр, да и военный корабль на рейде — то еще зрелище. И тут меня развели, как ребенка: катер, забравший команду Ридзера, ушел к армейскому пирсу (пустому и просторному), а мой — устремился прямо в это месиво, типа, гражданского — к гражданским. Протестовать было поздно, виновные помахали мне с высокого борта ручкой, настроение стало стремительно ухудшаться.

На берегу меня дожидались пресловутая ковровая дорожка и Аксель — родина готовилась заключить меня в тесные объятья. Координатор юго-западного региона смотрел тускло (как же, всенародно чествуют, но не его!) и желание пошло скандалить отбивал на раз. Рядом, взявшись за руки, стояли мама (отлично, отдам письмо прямо в руки) и Джо. Да-да-да, он-то мне и нужен. Хочу посмотреть в глаза отцу Лючика! Чувствует ли он какую-нибудь ответственность за собственное чадо? Это ж надо такого кадра воспитать — Искусники тихо плачут.

Но сначала — цирк с конями (среди встречающих обнаружилось полдюжины журналистов). Вот почему Ридзер слинял! Ненавижу.

Несчастные самоубийцы, как радостно они ломанулись мне навстречу! Если бы маму и Джо сейчас толкнули, я бы на них Макса напустил. Но есть у этой публики чудесное свойство — пролезть в любую задницу, не давая повода для драки. Причал погрузился в яркие вспышки и клубы белого дыма.

— Каково ваше впечатление об И’Са-Орио-Те?!!

— Государство победившего маразма.

Писаки на мгновение притихли и что-то скорректировали в уме. А в чем беда? Они же знали, кого встречают!

— Возникали ли у вас конфликты с местными жителями?

Это когда меня отравить пытались и в наручники заковали?

— Спорные вопросы были, но их удалось решить ко всеобщему удовлетворению.

Я, например, остался доволен.

— Что вам больше всего запомнилось?

Гадость им сказать или что-нибудь из приятного?

— Кормили хорошо, — я не имею в виду овсянку. — О! Лича видел. Забавное существо.

И чего так бледнеть? Я же сказал "видел", а не "с собой привез"!

— Какие рекомендации вы можете дать путешественникам?

Полагаю, "отказаться от путешествия" — в расчет не берется.

— Нанимать для сопровождения армейских экспертов: магия — единственное, что позволяет гарантировать результат поездки. — В конце концов, даже Пиркет добрался до Кунг-Харна. — Летом там без теплового насоса все равно делать нечего.

— Встречались ли вам жертвы потустороннего?

Вот же ж шутники! Часто ли нежити оставляют что-то, пригодное для опознания?

— Ведьмина Плешь выела долину Тималао по самый Тусуан. Как вы думаете, были ли при этом жертвы?

— Вам удалось изгнать карантинный феномен, это — правда?

— Да, — к Шороху ложную скромность. — И я ответственно заявляю, что это — не разовая акция, а начало нового этапа в демонологии. Отныне для боевых магов не существует ничего невозможного!

Почему-то слушателей мое заявление не воодушевило. Неблагодарные!

— Как вы прокомментируете высказывание Прудеса Малани?

— О чем высказывание?

— Помощь правительства жителям Са-Орио совершенно недостаточна!

От этих слов все, увиденное и пережитое мною в И’Са-Орио-Те, непередаваемо растопырилось внутри. Мне надоело быть отзывчивым и самоотверженным, я не желал выглядеть милым и обаятельным!

— Какая такая помощь, не пойму, о чем вы? Внутренние районы Тималао представляют интерес только как полигон для испытания новых проклятий! Чем я и занимался, при полной поддержке армейского руководства и представителя надзорных органов (как вы понимаете, в Ингернике мы себе такого позволить не можем). Вы что, собственных статей не читаете? Империя десять лет позиционировала нас как вотчину еретиков и плацдарм будущей экспансии. Страну, которая не желает уживаться с тобой мирно, не спасают, а уничтожают! Потом можно использовать труп. Что вы на меня так смотрите, будто некроманта увидели? Да, я некромант! Это древняя, уважаемая профессия.

Макс широко зевнул. Очередной фотограф уронил вспышку. Занавес.

Глава 53

Возвращения в Ингернику, родину те тела, но души, Саиль ждала с нетерпением. Ах, каким восхитительно приятным становится путешествие, если заботу обо всем берут на себя взрослые! Саиль виновато вздохнула и принялась лентяйничать напропалую.

К еще одной пассажирке инернийцы отнеслись благосклонно. Единственным поводом для споров стала ослица — пускать скотину в жилое пространство колдуны отказывались наотрез. Саиль понимала, что доиться Мымра вот-вот перестанет, а Пепе пора вводить прикорм, но бросать так хорошо послужившее им животное не решалась. Ее же мигом пустят на колбасу! Затруднение разрешил Брат, соорудивший для ослицы прицепную тележку с тентом. Комфорт в ней был, конечно, не тот, что в фургоне, но хоть как-то.

Дорога журчала мимо, как ручеек — прохладная и безопасная. Все вокруг неожиданно вспомнили о традициях и правилах приличия, даже те странные люди с вилами радостно улыбались и кланялись им вслед. По обмелевшей Тималао в обе стороны тянулись караваны лодок самой невообразимой формы — из-за беспорядков на реке многие отложили поездки и теперь справлялись с отсутствием самоходных барж, как могли. На набережных Миронге шумел осенний базар, уцелевшие в горниле бедствий купцы заново налаживали связи. В расчищенную от гниющих остовов бухту неторопливо вплывали океанские корабли.

И все поверили, что Зло повержено и бездна закрылась. Смеялись, занимались своими делами, строили планы, не сомневаясь в завтрашнем дне. Тем неожиданнее оказалась последняя глава этой страшной сказки, словно недоброе слово, брошенное в спину: "Уходишь?"

От возни с Пепе девочку отвлекли звуки родной речи. Откуда? Если учесть, что до ближайшего порта много дней пути. Любопытство вытащило Саиль на палубу, но вместо радости общения с соплеменниками, с ней начало происходить странное: тело пробрал жестокий озноб, зрение испортилось — никак не удавалось сосредоточить взгляд на говорящих. Глаз не различал лиц, только силуэты в цветных пятнах — разум белой пытался защититься от надвигающегося кошмара, отказывая обреченным жертвам в человечности. Дикая паника, мелькнувшая на лице провидца, сказала Саиль все — неумолимый рок настиг посмевших бросить ему вызов.