Ангелы по совместительству (СИ) - Сыромятникова Ирина Владимировна "tinatoga" - Страница 123

А там жизнь продолжалась, как ни в чем не бывало. Теперь в их доме жил Брат. Каким образом персонажу страшных сказок удалось вклячиться в сплоченную общину горных мастеров, от понимания Саиль ускользнуло — она застала уже готовый результат. Чужака приняли. За понимание рудничных дел, какого от смотрителей не дождешься. За умение прийти, увидеть и… залюбить любую проблему, посмевшую привлечь внимание такого уважаемого человека (ну, или колдуна, не суть). За способность, в отсутствии дел, целый день пролежать в тени, опустошая один заварочный чайник за другим (сразу видно работягу — отдыхает впрок). По дому порхала похорошевшая и помолодевшая тетушка Рахиль. Братишка Олек, сменивший мундир стражника на старый отцовский халат, спешил куда-то с сосредоточенно-одухотворенным видом. Сорванец Юри засел за книги и с мрачной одержимостью штурмовал вершины геометрии. Пастыри беспокоить семейство больше не решались и только хриплым шепотом спрашивали из-за забора: как там сегодня, не сердит?

Саиль обнаружила, что все это время умудрялась заботиться о Пепе, доить и отводить на пастбище ослицу (связываться с бешеной скотиной никто не желал), а также заслужить репутацию скромной и работящей девочки (того и гляди, сватов засылать начнут). Совершенно незнакомые люди приветливо здоровались с ней на улице, и только обитатели квартала черных молча провожали белую внимательными взглядами — из всех жителей Кунг-Харна они единственные каким-то звериным чутьем угадывали под личиной безобидного ребенка нечто большее.

Незадолго до праздника урожая Брат купил мастеру Шу`Ленке сундук, выдал авансом денег и велел собираться в дорогу, значит, скоро и им пора. Саиль принялась сортировать распашонки, проверять уцелевший багаж, справилась, не желает ли дядя передать весточку родственнику. Мастер Тимар помолчал с минуту, перебирая в уме крепкие рудничные выражения, а потом заявил, что непременно черканет пару строк. Вот и хорошо.

Сам праздник прошел по-домашнему. Основную часть церемонии — принесение первых клятв — Храм отменил, поэтому благочестивые горожане выслушали торжественную речь Главного смотрителя и разошлись отмечать событие каждый в своем кругу. В квартале мастеров накрыли общий стол, впервые за долгое время — по-настоящему богатый, с медовой брагой для взрослых и традиционными сладостями для детей. Плодов своей земли в Кунг-Харне пока не имелось, но женщины разыскали где-то одичавший виноград и украсили блюда разноцветным изюмом. Речи старейшин звучали прочувствованно, но без надрыва — все искренне хотели побыстрей проводить этот дурной сезон, приступив к обустройству жизни во всех отношениях новой и благополучной.

"В пекле!" — пошутил неугомонный Лулуши.

"Ну, в пекле, ну и что?" — вяло отозвалось общество, успевшее пропустить по первой и по второй. Тут вспомнили, что кое-кто там уже был и вернулся, после чего Саиль пригласили за мужской стол.

Хлебать из чашки мутноватую жидкость девочка не решилась, а вот сушеную рыбку пожевала (давно хотела узнать, как оно на вкус). Так себе закуска!

— А на что похожа эта Ингерника? — задал вполне ожидаемый вопрос пожилой шахтер.

Саиль попыталась выразить несколькими словами всю полноту своих впечатлений о заморской стране:

— Там в каждом доме есть часы. Многие горожане носят их с собой, потому что некоторые вещи нужно делать с точностью до минуты.

Горняки зацокали языками: конечно, Уложение предполагало разные строгости (колокол на часовой башне ударил — все на работу), но так далеко не заходило.

— Одновременно с этим в глубинке, — продолжала Саиль. — Все живут, как им заблагорассудится, и даже дома строят, как хотят: стоят подряд шесть домов и все — разные.

Снова потрясенный вздох. Строить не по заветам предков?!! А если дом окажется неудобным, слишком маленьким или слишком большим? Да и чиновники внимание обращать будут…

После этого дружелюбно улыбающийся иноземец, заглянувший на огонек (с довольной харей впершийся на чужой праздник) и, без лишних экивоков, предложивший себя угостить, удивления не вызвал. Чужаку полезли задавать вопросы, выслушав которые тот самым нелюбезным образом поперхнулся. Пару минут са-ориотцы потрясенно наблюдали черного мага, бьющегося на полу в конвульсиях, и уже сговаривались послать за лекарем, но бедняга кое-как совладал с хохотом, размазал по лицу слезы и убрел, вслепую отмахиваясь от помощников.

Утром Саиль обнаружила, что кроме нее рассвет встречают не склонный к излишествам провидец и Пепе, о существовании праздников пока не догадывавшийся. Прочие домочадцы похрапывали на разные лады, и даже пес-зомби, развалясь в тенечке брюхом вверх, грезил о своем, собачьем.

Хорошее время, чтобы серьезно поговорить. Саиль дала Пепе соску и присела рядом с провидцем.

— Может ли твой брат и дядю освободить от заклятий?

Лучиано вздохнул.

— С заклятьями, без заклятий, думаешь, он согласится уезжать?

Нет, не согласится. Слишком много людей зависит от старшего алхимика, слишком много труда он вложил в Кунг-Харн. Она… могла бы убедить его, направить, подобно пастырю, не слушая возражений. Поступить как тато.

Саиль отчаянно замотала головой:

— Неужели все зря?

— Почему? — удивился Лучиано. — Разве теперь этот город плох для жизни?

Саиль задумалась и на минуту выпала из реальности. Мир закружился вокруг радужным хороводом, а потом стал другим, словно по мановению властной руки, сорвавшей прочь пыльные покровы. Вокруг шумел Кунг-Харн, переставший быть имперским городом. По нему ходили ингернийские маги, его власти вводили в нем ингернийские законы, а его горожане красовались друг перед другом, вворачивая в разговор ингернийские словечки. Благочестивые порядки, табели о рангах и тщательно выверенная цветовая гамма одежды летели к еретикам в пекло под напором толпы переселенцев из Тималао с одним халатом на две семьи и банды ларешских черных в рубахах попугайных цветов. Делегация пресловутых горцев на мгновение материализовалась в резиденции Главного смотрителя и тут же снова куда-то испарилась. И надо всем этим жизнерадостно тарахтел некромант, повадившийся летать на рыбалку.

— Ты… знал?

— Такие вещи невозможно знать. Мы просим у мира чудес, но иногда мир тоже о чем-то нас просит. Это не будущее, Саиль, это его материализовавшееся желание.

— Что же хотел от нас… мир?

Лучиано пожал плечами:

— У мира в целом есть только одно желание — жить.

И ведь не поспоришь! Разве что-то другое может быть более всеобъемлющим? Цель, не требующая обоснования, ценность, заключенная в себе самой. Река, рано или поздно сметающая все плотины и никогда не пересыхающая до конца. Провидец помог воде проложить новое русло — провел палочкой черту на песке, больше никакого вмешательства от него не требовалось. Вывод напрашивался сам собой: их приключение окончено, повод для героизма исчерпан. А то, что со Светом и Справедливостью не задалось… Какой смысл делить уцелевших на правых и виноватых? Основатели империи бросили камень в небо и он, в конце концов, упал вниз. Закон природы, ничего личного.

Брякнул металл — во двор вошел ранний гость, высокий старик в старомодном халате, явно не кунг-харец. Саиль попыталась вспомнить, знакомилась ли с этим человеком во время своего легкого помешательства. Нет, точно — нет. Что же ему надо? Запоздало подумалось, что запоры на воротах следовало бы проверить, а соседи, наверное, тоже спят. Успокаивало присутствие во дворе зомби.

Гость отвесил провидцу сложный, не знакомый Саиль церемониальный поклон. И лицо-то у него не праздничное, и орнамент по воротнику такой интересный. Волшебник, и при этом — не пастырь. Саиль попыталась представить, как такое могло бы произойти. Может, он вышел из возраста раньше, чем пастырская повинность стала всеобщей и обязательной?

— Я — старый человек, моя жизнь катится к закату, — негромко начал странный гость. — У меня нет времени ждать откровений! Скажи мне, КТО привел нас сюда?