Предвестник (ЛП) - Керамати Нелу - Страница 17

Ромер всхлипнул и посмотрел сквозь Дилана, словно на пустое будущее без него. Со стоном боли он опустил голову и повернулся к дорожке.

Дилан хотел окликнуть его, но застыл, заметив человека за Нив. Его волосы падали ниже широких плеч, он был в красном шарфе и темном одеянии. Незнакомец — андрогин с выраженными чертами и загадочной аурой.

Его дикие сине — зеленые глаза следили за уходящим Ромером. Как только Ромер ушел из поля его зрения, он посмотрел на Нив, поднимающуюся на ноги.

Она поцеловала свою ладонь и прижала к сердцу, не замечая хищника за собой. Ее лицо исказилось. Она произнесла что — то надгробию Дилана, а потом повернулась и пошла к вратам кладбища.

И мир затих.

Дилан смотрел на мужчину с красным шарфом, чей взгляд повернулся к гравировке на его надгробии. Он был ни рад, ни расстроен. Он казался бесстрастным. Ледяным.

Дилан не успел унять сомнения, а мужчина вытащил маску из внутреннего кармана черного плаща. Белую улыбающуюся венецианскую маску, контрастирующую с его выражением.

И когда он надел маску на лицо…

Дилан открыл глаза.

Глава 23

Убеждения

Дилан смотрел на белый потолок, лицо Жнеца пылало перед глазами. Лицо, что всегда скрывала маска. Скрытое за вуалью тени. Закрытое помехами или размытое расстоянием. Дилан никогда еще не видел это лицо.

До этих пор.

Он огляделся и понял, что находится в больничной палате. Ужасно стерильное место белого цвета с флуоресцентными лампами. По краям кровати несколько продвинутых машин следило за его состоянием.

Судя по толстым окнам и разделениям, больница была очень старой.

Снаружи была кромешная тьма.

Со слабым стоном он сел на кровати и принялся озираться в поисках телефона. Но даже проверив шкафчики тумбочки у кровати, он ничего не нашел.

Телефона не было. Как и кошелька. Как и других его вещей. Он опустил взгляд и увидел хлопковую больничную одежду, после чего добавил в список и свою одежду.

Он вытащил из себя трубки, встал на ноги и прошел к окну.

Тьма мешала понять, где он оказался. И он пошел к двери и попытался открыть, но она была заперта. Снаружи.

Он нахмурился, а потом уловил болтовню двух женщин, наверное, медсестер, которые приближались.

— Эти отношения не надолго, — рассмеялась одна из них. — Обычно я добираюсь сюда больше часа.

— Да, потому что ты из центра Манхэттена, — возразила вторая.

«Манхэттен…?» — Дилан нахмурился сильнее. Он опустил взгляд, увидел их тени под дверью и постучал по ней.

Одна из медсестер вскрикнула, а потом тихо выругалась.

— Ау? — Дилан смотрел, как одна из теней уходит. — Мне нужно позвонить.

— Сейчас вернусь, — сказала та, что осталась.

Дилан прищурился, только биение его сердца заполняло тишину.

Он отошел от двери, когда стало слышно, как ее отпирают. Но вместо медсестры, которую он ожидал, дверь открыл охранник. На его белой рубашке была нашивка на рукаве, где читалось: «Охрана Вест — Пойнт».

— Мистер Холт, — он с уважением кивнул.

Дилан посмотрел в глаза стражу. Он кивнул в ответ, но с трудом дышал.

— Можете пройти за мной?

φ

Дилан шел меж двух стражей, брюнетка — медсестра шагала впереди, и они двигались по длинному узкому коридору.

«Вест — Пойнт? Манхэттен? Не может быть».

Он посмотрел на напульсник и убедился, что его подписали как Дилана Холта. Значит, это все организовал его отец. Но он не мог понять, почему датой его принятия был день, когда он попытался убить себя. Ванкувер в пяти часах полета от Нью — Йорка, так как…

Он чуть не врезался в медсестру перед собой и понял, что они остановились перед защищенной дверью.

— Вот, — медсестра вручила ему незнакомый номер телефона. — У вас десять минут, — она улыбнулась и ушла.

— Погодите… — Дилан протянул руку, но один из стражей заерзал за ним. Он быстро улыбнулся, чтобы смягчить удар, но все доказал.

Дилан убрал руку, дождался, пока другой страж открыл дверь. Он прошел в комнатку с большим столом, стулом и телефоном.

Дверь закрылась на замок за ним. Он посмотрел на номер телефона, который дала ему медсестра, не понимая, кому он может принадлежать, а потом сел за стол, схватил телефон и набрал.

— Маркус Холт, — ответил его отец на первом же гудке.

И Дилан лишился дара речи.

— Пап, — выдавил он и услышал нечто, похожее на выдох облегчения.

— Что происходит, пап? — спросил он. — Почему я здесь?

— Ты в порядке?

— Я в Нью — Йорке. Как я тут оказался?

Пауза. Слишком долгая.

— Пап.

— Алекс, — сказал он. — Я организовал перелет для вас обоих.

Дилан рисовал взглядом зигзаги в воздухе.

— Чт… я этого не помню, — он нахмурился.

— Не удивительно, с твоей — то передозировкой, — сказал он тоном, что не вязался со словами. В тоне не было осуждения.

Он словно говорил с незнакомцем.

— Но… — Дилан отчаянно выдохнул. — Нет… я бы что — то такое запомнил. И нельзя просто переместить меня самолетом в другую страну против моей воли. Нужно мое согласие.

— Ты пытался себя убить, Дилан, — резче сказал он. — Или ты и это забыл?

— При чем тут это?

— Ты под наблюдением, как самоубийца. Так что следующие семьдесят два часа Алекс законно может принимать решения за тебя.

Дилан посмотрел на запертую дверь, горечь пропитала его.

— И ты сослал меня в военную академию, пока я приходил в себя от передозировки?

— Ты хотел бы проснуться в наручниках?

— О чем ты? — Дилан скривился.

— Крушение, Дилан. Чертов звонок на 911. И клоун в парке, который заявил в полиции, что ты напал на него. И там есть свидетель, и в этом замешана охрана парка.

— Клоун? — Дилан вспомнил жуткую маску. — Настоящий?

— Думаешь, я шучу?! — рявкнул Холт.

— Нет, — пролепетал Дилан. — Они не могли знать, что это был я. Я соврал… сказал, что у меня украли кошелек. Они даже не просили мой паспорт.

— Думаешь, они не могли узнать правду иначе? И твоя попытка суицида сделала тебя для них тикающей бомбой.

Сердце Дилана сжалось, слова распадались в его рту.

— Если полиция решила вовлечь тебя, они смогут все аккуратно связать, сочинить, что ты в ответе за крушение вертолета, но позвонил в последний миг из — за совести. И они решат, что ты покатился по наклонной, побил парня, а потом решил убить себя от отвращения, — он замолчал для вдоха. — Суд порвет тебя на кусочки.

Дилан зажал переносицу.

— И пока наши адвокаты не сделают так, чтобы у тебя было будущее, тебе будет светить долгий срок в тюрьме.

— Какое тебе вообще дело?! — сорвался Дилан. — Почему ты не дал мне умереть? Что… лишился бы ценной вещи?

Тишина.

— Ты вообще… — Холт дышал в телефон, — понимаешь, в какую ситуацию меня поставил?

Сломленный голос отца разносился в его голове, боль в глазах заполнила их слезами. И он снова оказался в аэропорту в шесть лет. Когда он еще мог спрятаться под стулом, наивно надеясь, что это его убережет. Когда папа еще любил его.

Холт кашлянул.

— Слушай. Я делаю все, что в моих силах, чтобы обвинения сняли. Но тебе в это время нельзя быть в Ванкувере. Они хотят допросить тебя. В твоем нынешнем состоянии ты рассыплешься, как карточный домик. Я не могу это допустить.

Клоун

Крушение.

Нив.

Ромер.

— Хорошо, — сказал Дилан.

— Хорошо… что? — спросил Холт с ноткой неуверенности.

— Я останусь. Закончу программу.

— Ты серьезно? Потому что я потянул за много ниточек, чтобы устроить тебя в Вест — Пойнт, так что это по прихоти бросать нельзя. Тебе придется доделать это до конца.

— Знаю, — Дилан закрыл глаза.

Пауза.

— Хорошо.

— Но я хочу, чтобы ты нанял круглосуточную охрану для Ромера и моей девушки.

— Что, прости?

— И я хочу, чтобы ты переместил Лиз в частную клинику и заботился о ее лечебных тратах.