Предвестник (ЛП) - Керамати Нелу - Страница 15

Быстрее, чем надеялся, Дилан оказался у места упокоения матери:

— Амелия Холт~

— Роза без шипов~

Так отец называл ее…

Дилан опустился на колени и положил букет у надгробия, а потом смотрел на имя матери с глубокой болью внутри.

— Мам, — он выдавил звуки, горло сжималось. — Прости, что так долго, — он сглотнул комок боли в горле. — С каждым годом становится все тяжелее.

Надгробие его матери покачивалось перед глазами, слезы навернулись на глаза. Впервые он мог облечь в слова то, что ощущал всю жизнь:

— Я просто не хочу просыпаться в один из дней… и быть старше тебя.

Он опустил голову и заметил одуванчик на могиле матери. Он нахмурился, а потом понял, что букет красных роз, что он принес, пропал. Он поднял голову, и его глаза расширились от вида океана одуванчиков, покрывших землю толстым ковром ярко — желтого цвета. Океан, в котором выглядывали белые надгробия, словно тонули.

«Как?..» — его сердце колотилось, он озирался. Вокруг не было ни клочка травы. Когда он посмотрел на надгробие матери, из букв потекла кровь.

Он попятился и увидел за могилой матери мужчину. Мужчину в черном, чье лицо было раскрашено в стиле черепа.

— Кто вы? — Дилан с опаской поднялся, глядя на жуткое лицо Мрачного жнеца.

Одуванчики от этого качали превращаться в белые шары, словно время ускорилось. За секунды желтое поле лишилось цвета.

Словно монета перевернулась с весны на зиму.

Дилан посмотрел на незнакомца перед собой, его глаза сияли. Дилан начал пятиться, но лодыжка ударилась о пень мертвого куста. Он опустил голову и понял, что это не пень. Рука торчала из могилы матери.

— Помоги! — приглушенный голос Нив раздался из — под земли.

— Нив?! — Дилан опустился, чтобы схватить ее за руку, но она погрузилась ниже. — НИВ! — он принялся рыть землю пальцами, но кончики пальцев Нив оставались вне досягаемости. А ее приглушенный голос пропал в глубинах земли. — НЕТ! — закричал в ужасе Дилан. — НИВ!

— Выбирай, — прошептал Мрачный жнец.

Дилан поднял голову, тело дрожало, и он увидел, что все надгробия, окружавшие их, парят в воздухе. Зависли над поверхностью. Там, где падали их тени, земля начала проваливаться, формируя глубокие темные и прямоугольные могилы.

— Дилан!

Крик Нив далеко сзади заставил Дилана оглянуться. Он бросился в ее сторону, перепрыгивая проваливающиеся могилы по пути. Он уклонялся от безымянных надгробий, летящих на него, замер у могилы, где…

«Ее тут нет!» — он смотрел в могилу, но тянулся лишь в темную пустоту.

Он поднял голову среди облака белых семян одуванчиков, которые поднял при беге.

«Она у него», — он стиснул зубы от мысли о Жнеце и вскочил на ноги. Но его плеча коснулись.

— ПРОЧЬ, — он замахнулся и чуть не попал по цели.

— Эй… — морщинистые ладони старика поднялись в воздух в жесте мира. — Вам нужно уйти, — подчеркнул он последнее слово, — или я вызываю полицию.

Тяжело дыша, Дилан начал пятиться, но вздрогнул от ощущения, словно оказался на краю утеса.

Старик схватил его за руку и удерживал на месте. И Дилан вдруг увидел лица дюжины незнакомцев, глядящих на него.

«Церемония», — понял он, темная вуаль кошмара начала подниматься.

Старик потащил его от края могилы, но Дилан от стыда попятился и бросился к главному входу на кладбище.

Он врезался в кого — то, выходя из ворот, но даже не оглянулся, а продолжил идти.

Как только он забрался в машину, он прижал ладонь к пульсирующему лбу. Боль и паника крутили его внутренности, и он выдавил стон и согнулся пополам. Он впился в руль обеими руками, прижался к нему лбом и сдвинутыми бровями.

Тяжело дыша, он поднял голову и повернул зеркало в машине. Он посмотрел на свое отражение и увидел, что его глаза сияют тем же янтарным светом.

Как глаза Жнеца.

«Я — это он? — задумался он. — Я — Жнец?».

Ему нужно было убираться отсюда, убираться, пока поведение на кладбище не добавилось к длинному списку его странных поступков.

Глава 20

Валентность

Дилан направлялся по широкой дороге к дому отца. Все кусочки разбитого сознания были сосредоточены на том, чтобы не отключиться за рулем.

«Все будет хорошо», — убеждал он себя, проезжая престижный район по соседству, где в холодных сумерках сияли огни цвета шампанского.

В двадцати футах от поместья отца он ударил по тормозам. Дилан закрыл глаза, терпя гудки машин за ним, и ждал, пока это пройдет.

Он отклонил голову на подголовник, пару раз неглубоко вдохнул. Чудо, что он добрался целым, когда создавалось впечатление, что тело разваливалось.

Он смотрел на зеркало заднего вида, а потом поехал задним ходом на парковку отца. Он выключил двигатель и вышел, захлопнул дверь и прислонился к машине на скрещенные руки. Он судорожно выдохнул в рукав шерстяного пальто, оттолкнулся и пошел к двери.

Он ввел код в систему охраны и прошел в дом. Отца не было видно в гостиной или на кухне. Но нечто, по звукам похожее на жаркий спор, доносилось из западного крыла дома.

Голоса становились громче, пока Дилан шел по тусклому коридору к кабинету отца. Голоса точно принадлежали Алексу и его отцу.

Лента света на полу показала, что дверь приоткрыта. И он замер за стеной, чтобы его не было видно, но все было слышно.

— Ты пьян, — сказал Алекс.

— Вот и нет, Эйнштейн, — отозвался отец.

Дилан отклонился к стене и придвинулся к углу, выглянул из — за него. Брешь была достаточно широкой, чтобы он видел отца, который пил, казалось, из бутылки скотча.

— Маркус… — эбонитовая рука Алекса появилась в поле зрения, он потянулся за бутылкой в руке Холта. Но его попытка не удалась, когда Холт отдернул руку, словно упрямый ребенок. — Маркус, тебе уже хватит.

— Хватит…? — неровный смешок сорвался с губ Холта. — Хватит, — кивнул он себе и сделал еще глоток из бутылки.

— Маркус.

Холт опустил бутылку и попал по углу стола. Разбил ее.

— Боже, Маркус! — Алекс бросился и забрал что — то, похожее на фотографии, со стола. Он вытащил платок из кармана и принялся вытирать их.

— О, какая разница…? — Холт скривился, потерял равновесие и упал глубже в кресло.

Он засмеялся.

Алекс зажал переносицу, а потом разложил фотографии на столе.

— Добро наказуемо! — Холт поднял разбитую бутылку в кулаке, а потом опустил руку, и она свесилась с края кресла.

— Ты будешь делать так каждый год? — Алекс повернулся к нему.

— Не суди меня, — Холт бросил бутылку на пол и указал на Алекса, а потом опустил ладонь на колени.

— Я просто переживаю о…

— Ты понятия не имеешь, каково мне.

— Я тебя не осуждаю, Маркус.

— Конечно, — понимающе кивнул Холт. — Ты думаешь, наука — это пустяки, — он оскалился.

— Ты пьян…

— Иди ты! — выдавил Холт, дыша уже тяжелее.

Алекс заговорил, не скрывая раздражения:

— Я пытался тебя предупредить, но ты…

— Я. Пытался. ПОМОЧЬ ему! — выпалил Холт между тяжелыми вдохами. — Я сделал все, о чем мог подумать! Все!

— Нельзя и дальше винить его! — Алекс в гневе вскинул руки. — Ты думаешь, он хотел убить свою мать?!

Сердце Дилана рухнуло в живот. Он смотрел на лицо отца, на боль в его огромных глазах.

— Тогда кого мне винить? А?

Алекс отвел взгляд и потирал лоб.

— Нет, прошу, — настаивал Холт. — Просвети меня, о мудрейший. Скажи. Что мне делать?

— Выпустить гнев? Перерасти его?

— Перерасти… — Холт зажал рот, словно заглушал свой ошеломленный смех. — Отпустить? Тебя там не было? Ты не видел, сколько крови…

— Да, Маркус, — прервал его Алекс. — Я думаю, тебе нужно это оставить.

Холт встал на ноги, но потерял равновесие, и Алекс помог ему удержаться.

— Думаю, тебе пора спать, — предложил Алекс намного мягче.

Холт сжал плечо Алекса.

— Ты бы смог? — спросил он голосом, что вот — вот мог сломаться. — Ты бы смог забыть, когда все красивое в мире напоминает о ней? А? Когда в каждый миг, когда остаешься один… — он сдавленно всхлипнул и расплакался.