За границами книги (СИ) - Масловская Виктория - Страница 18

         — Ну, знаете, это дело принципа, — я решил, что он просто-напросто хвастается. — Однако вы путешествуете по морям. Намного проще броситься за борт, чем скрываться от назойливого начальника.

         — Мне бы ваши проблемы, — он сцепил пальцы и оглянулся на общающихся Джесси и мистера Мэррлоу.

         — Как долго вы можете оставаться в этом мире?

         — Сколько угодно. Теперь время для меня неограниченно, — да уж... «Мне бы такие проблемы». — Мой Наставник окончил книгу. Навсегда. Но на самом деле я боюсь, — признался он,  немного наклонившись к моему уху. — Боюсь, что, если вернусь, перестану жить в своём мире. А здесь... Ну, чем отлична улица моего мира от этой? Да и все мои друзья здесь, знакомые. У меня есть работа, счастливая жизнь — вообще жизнь.

         Между нами наступила тишина. Я не мог выговорить ни слова, но всё же решился:

         — То есть, вернувшись, мы можем умереть?

         — Вполне допускаю это. Меня пугает не столько смерть, сколько неизвестность. Я боюсь того, как умирают герои.

         — Но…

         — Я видел много смертей. Видел, как закалывали, как топили в воде, как душили,  видел сердечную смерть, но смерть книжного героя… — он закрыл лицо руками.

         — А почему вы не исчезли? Ведь мистер Мэррлоу дописал книгу, и, следовательно…

         — Он не закрыл её, — пробубнил Альберт сквозь пальцы. — Не дал мне испариться. Он знает, что я боюсь, но и терять меня не хочет. Я же лично давно не горю желанием вернуться назад и живу здесь. Три года.

         Три года. Боже.

         — Но как же время? Ведь оно течёт, идёт своим чередом.

         — А я не старею, — продолжил он. — Для меня всё — вечность. Что я жил там, что живу здесь. Я не помню, как родился и рос в своём мире. Начал жить с того самого возраста, в котором сейчас нахожусь, и так и не повзрослел.

         — То есть, вы хотите сказать…

         Теперь всё встало на свои места. Ну, конечно же. Как я мог сам не догадаться? Вечная работа, вечная жизнь, а в памяти — ничего,  кроме имён и лиц всех знакомых, и обязанности, занявшие почётное место в моей жизни — являться на фабрику каждое утро. Каждый день. С утра до вечера.

         — Благодарю вас, — я повернулся было, чтобы идти, но ещё раз взглянул на Альберта. — Вы мне очень помогли, мистер Заламов.

         — Не стоит, сэр. Спасибо за приятную беседу.

         — Вам спасибо, — я отошёл от него на пару шагов. — И, мистер Заламов, — он повернулся ко мне. — Я был не прав на ваш счёт.

         Я торопливо направился к Джесси.

         Они закончили разговаривать, и она с любопытством смотрела на меня, ожидая, что я заговорю первым.

         — Спасибо, сэр, — я снял шляпу. — Без вас и вашего героя я не знаю, что бы и делал. Спасибо за всё.

         — Приходите ещё, — подмигнул мне писатель, и мы с Джесси вышли из магазина.

         Железо неслось без остановки. Джесси каким-то образом остановила одно, мы сели внутрь. Только тогда я вспомнил, как нелепо выгляжу. Чёрт возьми, и что подумал обо мне Альберт?

         — Джесс, — нарушил тишину я.

         Она оторвалась от наблюдения пейзажа за окном.

         — Как скоро ты собираешься заканчивать книгу?

         — Через месяц, — спокойно ответила она. — Может, больше.

         Я удобнее облокотился на сиденье и закрыл глаза. В горле застрял ком, я не мог произнести больше ни слова. Я не хочу умирать.

Глава 24.

         Я провёл новую линию, достраивая чертёж. Слух ласкал скрежет бумаги, в голове витали только приятные мысли, несмотря на разговор с Альбертом. Да и забыл я как-то быстро о книжной смерти. То, что Джесси отправит меня домой и захлопнет свою тетрадь, казалось мне нереальным. Я не решился рассказать ей о том, что может произойти, но в скором времени решусь. Надеюсь, что решусь. Рука скользнула по шероховатой поверхности, я на миг зажмурился. Порез уже почти зажил, но боль осталась.

         — Итан! — потирая выпуклый рубец на коже, я оглянулся. Уилл, улыбаясь, бросил тёмные перчатки на свой стол и на некоторое время удалился. Вернулся он уже без верхней одежды.

         — Ну и погода на улице! А ты чего такой угрюмый?

         Он подошёл ко мне и взглянул на чертёж. Я не торопился их убирать, потому что знал, что Маркес придёт не скоро – слишком мало рабочих было в мастерской, а за работу приниматься не хотелось.

         — Опять за своё, — буркнул друг, косясь на меня. — Когда ты перестанешь ерундой заниматься?

         — Ты о чём?

         Он ткнул пальцем в то место, где на чертеже была нарисована кабина.

         — Я подправлю. Знаю, что такой нагрузки не…

         — Я не именно об этом!

         Я вскинул брови.

         — Что за чушь, ну скажи мне! Летающие станки! Передвигающееся железо! Глупее не придумаешь!

         — Уилл, ты болен?

         — Я абсолютно здоров.

         — По тебе не видно. Ты ведь знаешь о моих увлечениях и ни разу слова дурного не сказал.

         — Я пытаюсь вернуть тебя в реальность! Ты помешан на фантастике. На этих магических шкафах, на придуманных девушках.

         Я начинал злиться и, отодвинув чертежи на край стола, приблизился к Уиллу.

         — Не трогай Джесси.

         — А то что?

         — Уилл, я тебя не узнаю.

         Он усмехнулся.

         — А ты меня знаешь? Очень хорошо? Да? Докажи.

         Я замолчал, смиряя весь гнев на стоящем на соседнем столе стакане. Если бы он в ту минуту разбился, разлетелся на тысячи осколков – а я всё отдал бы за это, — Уилл перестал бы нести чепуху, которая от него никак не отставала.

         — Хорошо, — я глубоко вздохнул. — Я закончу с этим, только не говори Маркесу.

         Он довольно улыбнулся.

         — Вот и славно.

         Я действительно перестал чертить, завернул лист и включил станок – всё это с ошарашенным видом и горьким чувством внутри. Я не узнавал друга.

         Рабочий день уже подходил к концу, но домой я не спешил, всё равно ведь посещу Джесси. Рабочих в мастерской становилось меньше, я сидел за выключенным станком и, вновь предаваясь мечтам, чертил. От занятия меня отвлекли шаги людей. Я поднял голову и,  к своему огромному удивлению, увидел Маркеса и Уилла. Они остановились возле меня. Я с сомнением взглянул на друга,  догадываясь,  по какому поводу они пришли.

         — Корбес, — Маркес протянул руку, готовый забрать листки. Я тяжело вздохнул и отдал ему чертёж, где только что рисовал.

         — Всё, Корбес, — раздался раздражённый голос.

         Под столом я хранил остальные и, вытащив их, покорно отдал начальнику.