За границами книги (СИ) - Масловская Виктория - Страница 11

         Он не был ко мне радушен. Естественно. Я находился на фабрике, где уже не работаю, был в верхней одежде и с интересом рассматривал что-то на столе – так видел меня Маркес.

         — Сэр…

         — Мистер Корбес, потрудитесь объяснить, что… — он взглянул мимо моего плеча. Я зажмурился. Зачем он это сделал.

         — Это ваше?

         Он вытащил листок из объятий окружавших его предметов и протянул мне. Но я не взял его.

         — Простите, сэр, я понимаю, что…

         Он резко перебил меня.

         — Давно вы работаете над этим?

         — Два года, сэр.

         Говорил я неуверенно. Маркес вздёрнул бровь.

         — И на что же вы надеетесь?

         Мне стало не по себе. Сейчас он узнает, чем я на самом деле занимаюсь на работе.

         — Я надеюсь на светлое будущее, сэр.

         Как пафосно.

         К моему удивлению, Маркес отложил листы и хлопнул меня по плечу.

         — Может быть, ваши надежды даже приведут вас куда-нибудь, — хмыкнул он и скрылся среди станков.

         В зале становилось шумно, рабочие прибывали, включали станки, принимались за работу.

         В молчании и оцепенении я стоял возле своего рабочего места и смотрел на шуршащие, слегка загибающиеся от сквозняка листы.

— Простите, — я постучал по двери и приоткрыл её. День кончился. Я специально ждал момента, когда уйдёт с фабрики последний рабочий, начнут ходить по коридорам люди и выключать свет — один из таких заглянул в мастерскую, недоумевающе взглянул на меня и зашагал дальше — и пока фабрика совсем затихнет. Я не сомневался, что Маркес ещё в своём кабинете. Маркес поднял голову, оторвался от того, что писал.

         — Корбес?

         Он был удивлён.

         Я подошёл ближе к его столу. Спрашивать было неловко, словно я напрашивался.

         — Сэр… Я уволен?..

         Маркес покачал головой.

         — С чего вы взяли?

         Я не знал, что ответить, и медленно проваливался под землю под взглядом начальника.

         — Но ведь вы говорили…

         — Если вы помните, вам ещё штрафные отрабатывать.

         Я еле заметно улыбнулся.

         — Но сэр…

         — У вас большие планы, — снова перебил меня он.

         — Выходит, я не уволен?

         — Выходит, вам завтра опять рано вставать, — кивнул он. И снова окунулся в письмо.

         Я опять улыбнулся и тихо вышел из кабинета.

         Думаю, стоит проведать Джесси.

Глава 15.

         — Простите, извините… Простите, — расталкивая людей в толпе, Джесси наконец вышла с людной площади. На улице праздник, а она трётся среди прохожих и бежит к обледенелой безлюдной улице.

         Сочельник. Само это слово заставляет улыбаться. Всего неделю назад она мечтала, как проведёт праздник с Марком. Нет, видимо, не судьба.

         Гас свет на улицах, народу прибывало, но чем дальше Джесси оказывалась от центра города, тем больше она замечала, что народ толпами движется ей навстречу, а не по пути.

         Вот и та самая улица. Писательница подбежала к красному магазинчику и дёрнула ручку двери. Раз. Другой. Дверь была наглухо закрыта.

         Джесс растерянно оглядела себя в зеркале витрины, нашла среди бликов и своего отражения книжные шкафы и пустую комнату. На секунду ей показалось, что за окном что-то шевельнулось. Она подошла поближе к стеклу, тронула холодное окно рукой. Подушечки пальцев заскользили по пыльной с той стороны витражной поверхности, а внутри всё по-прежнему было тихо.

         Дома…

         Слово пахнуло ей в душу теплотой и уютом. Только тогда она поняла, что замёрзла. Она поднесла руки ко рту и двинулась в сторону дома. Как-никак, праздник.

         «Вернусь», — прошелестело в голове, как страницы новой, только что напечатанной книги. Джесси провела рукой по последней строчке, там, где красовались застывшие чернильные буквы. Она вспомнила, как его лицо рассыпалось у неё перед глазами – в тот момент она боялась пошевелиться, сдуть поблёскивающие очертания. Джесси оглянулась на тетрадь. Ну, не верила она, что это был сон!

         И тут страшная мысль осенила девушку. Уволили. Фабрика. Шкаф. Слова отрывками слетали с языка. Она даже не заметила, что говорит сама с собой.

         Звонок телефона заглушил её мысли, затрезвонил по всей квартире, но Джесси не шелохнулась. В полутёмной комнате воцарилась тишина, прерываемая надоевшей мелодией. Звонить перестали в скором времени. Джесси тяжело вздохнула, закрыла голову руками. Она не понимала, чего ждёт.

         Неясная тревога на цыпочках пробралась в её комнату и остановилась у письменного стола, смолкла, перестала дышать, чтобы не отвлечь девушку и не спугнуть её. Но Джесси почувствовала и уже напугана. Её овеяло этой мыслью, как кошмаром, который мы сами придумываем, когда находимся в тёмной комнате и, не моргая, смотрим на мрачные силуэты шкафов и стульев в нашей комнате.

         Ей казалось, что прошла вечность, пока не послышался знакомый хрупкий шелест страниц . Джесси медленно обернулась. Надежда бледными огоньками заплясала в глазах девушки. Книга раскрылась, страницы начали бежать, одна за другой.

         — Простите, извините… Простите, — расталкивая людей в толпе, Джесси наконец вышла с людной площади. На улице праздник, а она трётся среди прохожих и бежит к обледенелой безлюдной улице.

         Сочельник. Само это слово заставляет улыбаться. Всего неделю назад она мечтала, как проведёт праздник с Марком. Нет, видимо, не судьба.

         Гас свет на улицах, народу прибывало, но чем дальше Джесси оказывалась от центра города, тем больше она замечала, что народ толпами движется ей навстречу, а не по пути.

Вот и та самая улица. Писательница подбежала к красному магазинчику и дёрнула ручку двери. Раз. Другой. Дверь была наглухо закрыта.

         Джесс растерянно оглядела себя в зеркале витрины, нашла среди бликов и своего отражения книжные шкафы и пустую комнату. На секунду ей показалось, что за окном что-то шевельнулось. Она подошла поближе к стеклу, тронула холодное окно рукой. Подушечки пальцев заскользили по пыльной с той стороны витражной поверхности, а внутри всё по-прежнему было тихо.

         Дома…

         Слово пахнуло ей в душу теплотой и уютом. Только тогда она поняла, что замёрзла. Она поднесла руки ко рту и двинулась в сторону дома. Как-никак, праздник.

         «Вернусь», — прошелестело в голове, как страницы новой, только что напечатанной книги. Джесси провела рукой по последней строчке, там, где красовались застывшие чернильные буквы. Она вспомнила, как его лицо рассыпалось у неё перед глазами – в тот момент она боялась пошевелиться, сдуть поблёскивающие очертания. Джесси оглянулась на тетрадь. Ну, не верила она, что это был сон!