Темный разум - Эшер Нил - Страница 91

— Значит, ты просто не можешь себя контролировать, — сказал Трент.

Он едва удержался, чтобы не отпрянуть от экрана, заполненного ее мордой, ее манипуляторами и прочими мерзкими выростами, обрамляющими ее капюшон.

— Была опасность, — протянула она.

— Поэтому твой голем убил капитана «Глории»?

После долгой паузы — похоже, Изабель с трудом вспомнила о данном инциденте — она ответила:

— Он слишком тормозил.

— Какого черта там случилось, Изабель?

— Мы больше не можем торговать пораженными вирусом людьми.

«Верно», — подумал Трент. Он видел, как из «Глории» выбрасывается груз, но предположил, что Изабель избавляется от свидетельства их преступлений, прежде чем отправиться к Масаде. Это имело бы смысл, если бы она собиралась подобрать контейнеры после успешного завершения миссии. Однако когда хозяйка последовательно расстреляла все гробы из орудий «Калигулы», он решил, что она совсем утратила связь с реальностью. Груз был крупным вложением времени и денег — от таких вложений прежняя Изабель никогда бы не отказалась с подобной небрежностью.

— И почему?

— Там враг, в вирусе. Он спит, но может самопроизвольно активироваться. Там, в вирусе, Джайн.

Трент откинулся на спинку кресла. Ну вот, пожалуйста, она окончательно свихнулась — он понятия не имел, о чем бормочет Изабель.

— Теперь мы идем к Масаде, чтобы завершить операцию, — добавила она.

Трент почувствовал, как ожил У-пространственный двигатель, и догадался, что то же самое происходит сейчас и на других кораблях. И понял, что уже совсем скоро ответы на любые вопросы утратят для него всякое значение.

Спир

Вскоре внутри вездехода сделалось жарковато — вероятно, из–за постоянного трения о кузов стеблей флейтравы. Некоторое время я сидел, застыв от ужаса, ожидая, что мы вот–вот во что–нибудь врежемся, но в конце концов подавил инстинктивный страх, решив, что авария маловероятна, пока машиной управляет Рисс. Заставив себя расслабиться, я чуть откинул назад сиденье и решил провести кое–какие исследования.

Я открыл свой «форс», подсоединившись к компьютерной сети Масады, в первую очередь попытавшись отследить субразум, приставленный наблюдать за нами. Когда же у меня ничего не получилось, я попытался связаться самим Амистадом — и снова меня ждало разочарование.

— Так ты ничего не добьешься, — сказала Рисс, очевидно, следившая за мной не только в реальном мире. — Амистад только что обнаружил, что Пенни Роял вторгался в его сознание. Все остальные ИИ системы Масады бежали от него, как от чумы.

— Что?

— Он подвергнут карантину, изолирован, его статус хранителя уточняется. Он не будет принимать никаких серьезных решений, пока аналитический ИИ не разберет его и не исследует части — если он, конечно, позволит.

— И чем он скомпрометирован?

— Никаких подробностей, но, кажется, кое–кто подделал его воспоминания.

— Что ж, бывает, — заметил я.

Оттолкнувшись от заявления Рисс о том, что Амистад изолирован, я проверил статус места, куда мы направлялись. Как это ни досадно, карантин все еще сохранялся, несмотря на то что первоначальный приказ исходил от «скомпрометированного» ИИ. К тому же меня удивило то, что контактировать пришлось с человеком, а не с каким–нибудь ИИ.

— Ты направляешься в запретную зону, парень, а мы не можем этого допустить.

Идентификационный пакет, приложенный к сообщению, пояснял, что со мной говорит Лейф Грант, посол человечества на этой планете. Такие послы меня всегда удивляли. Их привлекали к всевозможным странным и критическим ситуациям вроде первого контакта с прадорами или общения с межзвездной сущностью-Драконом. Их часто использовали на планетах, располагающихся у самой Границы и готовых войти в Государство. Ну, что касается последних, тут я понимал мотивировку — люди внегосударственных миров могут с подозрением относиться к ИИ. Но в двух других случаях все не так просто. Может, к услугам людей–послов ИИ прибегают, чтобы выглядеть разносторонними, чтобы не оставлять не у дел своих меньших органических братьев? А может, на них смотрят как на еще одно орудие, позволяющее ИИ собирать дополнительную информацию.

— И кто же «не может этого допустить»? Насколько я понимаю, Амистад изолирован, так не стоит ли усомниться в его предыдущих решениях?

— Амистад хорош, — ответил Грант, — а текущая ситуация — понятная предосторожность ИИ.

— И все–таки мы не остановимся, поскольку твердо решили попасть туда, — заявил я. — Амистад чуть переборщил с осмотрительностью и не обладал всей информацией.

— Например?

Ох, и зачем он спросил?

— Ну, тут все сложно…

— Как и всегда, разве нет? Но карантин все равно в силе. — Грант умолк на секунду, словно проверяя что–то. — Похоже, твой спутник, боевой дрон, напал на пару полицейских офицеров.

— Ерунда, — встряла Рисс. — Я просто защищалась. Не моя вина, что они, паля из шокеров, попали в силовое поле и угодили под рикошет.

— М–м–м, спорно. Так вот, предупреждаю. На перехват вам идет пара групп. Как только вы окажетесь в запретной зоне, ваше транспортное средство будет выведено из строя. Если решите идти дальше пешком… или как–то иначе, вас самих лишат возможности передвигаться и доставят обратно сюда.

— Плевать. — Рисс, несомненно, была уверена в собственных способностях.

— Ну–ну, плюй, — сказал Грант и отключился.

Впереди флейтрава стала короче, и иногда можно было разглядеть что–то не только в нескольких футах от носа, но и чуть дальше. Рисс прибавила скорость, потом вдруг резко свернула, словно избегая столкновения. Я мельком заметил крупного зубастого зверя, шкура которого меняла окраску, точно «хамелеонка», подстраиваясь к окружению. Это был самец, и перспектива прогуляться по окрестностям меня совершенно не радовала, но приходилось полагаться на Рисс. И тут, словно в доказательство опасности, мы въехали на территорию, где трава была ниже ветрового стекла вездехода. И вдалеке, там, где опять поднимались заросли, шагало, то и дело останавливаясь, чтобы вонзить в землю длинное копье клюва, огромное, похожее на птицу существо. В прошлом множество несчастных случаев были связаны с представителями местной фауны — и тем мастером маскировки, и этой красоткой геройной.

— Черт, — рявкнула Рисс. — У нас гости.

Я думал, Рисс говорит о том существе, в клюве которого сейчас что–то извивалось.

— Не там, — добавила дрон, вскинув голову.

Я посмотрел наверх, но ничего не увидел. Потом обернулся — и припал к верхним окнам грузового отсека. В небе над нами, следуя нашим курсом, летели два объекта: два вертикальных цилиндра, на вид чуть потрепанных, хотя оружие, торчащее с торцов, казалось весьма функциональным.

— Для тебя, наверное, не проблема, — предположил я.

— К сожалению, проблема, — возразила Рисс. — Новейшие охранные дроны — суб-ИИ, но оснащены серьезными игрушками.

— Они выглядят… простыми.

— Такая модель, — отрезала Рисс.

Во время войны дронам придавали внушающие страх формы. Делали их второпях, и были они несколько ненадежны. После войны и необходимость, и желание создавать независимых дронов, таких как Рисс, сошли на нет. Впоследствии ИИ взяли под контроль большинство подобных дронов или же в них поместили субразумы ИИ, что, по существу, одно и то же. И хотя Рисс выглядела высокотехнологичной, современной и смертоносной, ей все–таки уже перевалило за сто.

— Значит, нас ведут.

— Ну, способ выяснить тут один — через десять минут мы будем у границы зоны.

Через десять минут перед нами раскинулись поля низкой флейтравы, изрезанные илистыми каналами с островками, заросшими травой повыше. Кое–где виднелись оранжевые и черные пятна хлыстохвостов. «Отлично, — подумал я, — никакого укрытия». Впрочем, даже высокие флейтравы не спрятали бы нас от сенсоров преследующей парочки.

— У тебя есть план? — спросил я, размышляя над тем, что нам, похоже, придется отказаться от похода, — и отчего–то не чувствуя в связи с этим глубокого разочарования.