Будущая революция и новое общество - Ключин Н. - Страница 17

"...Константин Боровой в... августе 92-го в одном из своих выступлений сказал следующее: "В нынешней ситуации полностью сохранившаяся административно-командная система, потеряв милицию и КГБ как точки опоры для управления обществом, стала для достижения собственных целей использовать сложившиеся криминальные группы и создавать новые. В области распределения собственности, приватизации недвижимости, торговли и т. д. нынешние власти делают все возможное, чтобы не предоставлять гражданам реальной экономической свободы, контролируя ситуацию с помощью преступных банд вплоть до уничтожения неугодных. Власть и криминальные структуры сращиваются..." " [ 90].

А. Гуров определяет организованную преступность как "относительно массовое функционирование устойчивых управляемых сообществ, занимающихся преступной деятельностью как видом промысла (бизнеса) и создающих с помощью коррупции и иных средств систему защиты от социального контроля" [ 91].

Коррупция выступает у него одним из признаков организованной преступности: "...Коррупция - один из основных признаков, если ее рассматривать как социальное явление. По крайней мере для СССР, а теперь и нынешней России, коррупция это двигатель организованной преступности.

Коррупцию следует отличать от обычных взяток, так как она означает разложение, продажность чиновников. Взятки - лишь средство ее достижения, в результате чего работник органов власти или управления начинает состоять как бы на двух службах: официальной и в преступной организации" [ 92].

Станислав Говорухин в своей книге "Великая криминальная революция" пишет:

"В стране происходит криминальная революция. Вернее, она завершается. Победой революции может считаться окончательное построение уголовно-мафиозного государства.

Уголовно-мафиозное государство начало формироваться не вчера. Его контуры стали просматриваться при Брежневе. Кое-кто скажет: а сталинское государство разве не было уголовно-мафиозным? Нет! Преступное государство и уголовно-мафиозное - не одно и то же. Власть Гитлера, безусловно, была преступной, но она не была уголовно-мафиозной" [ 93].

Здесь надо дать пояснение. В любом государстве существует уголовное законодательство. Существовало уголовное законодательство и при Сталине, существует оно и теперь. При Сталине совершались массовые репрессии. Но преступлением является только то действие, которое упомянуто в уголовном законе. Все сталинские репрессии совершались в соответствии с уголовным законом. Репрессируемые были признаны преступниками и понесли наказание. При Сталине чиновник, осуществлявший репрессии, действовал в соответствии с законом, его нельзя назвать преступником, как бы ужасно ни выглядели его действия с точки зрения морали. Подобное государство Говорухин называет преступным. Более точным был бы термин "репрессивное".

Современное российское государство является менее репрессивным. Но чиновники в нем нарушают уголовный закон, а значит, являются преступниками.

Говорухин пишет:

"У нас... мафия строится... сверху вниз, от высокого правительственного чиновника.

В данном случае - от Президента.

Опять-таки не мной замечено.

"Вы ищете мафию? Она структурируется как президентская вертикаль!" (В. Топоров. Независимая газета, 29.06.93)" [ 94].

Говорухин идет намного дальше, чем Боровой. Не о сближении преступного и чиновничьего мира должна идти речь. Говорить надо о сближении мира бюрократов как мира преступников-акул и традиционного мира более мелких преступников, которые есть в любом государстве. В результате такого сближения и становится возможным появление памятника простым "боевикам", о котором упоминалось выше в одном из примеров.

Какую перспективу видит Говорухин? Он пишет:

"...Не пропасть нас ждет впереди, а вполне уютная, приспособленная для жилья долина. Жить в ней можно вполне сносно. Там и сникерсы есть в магазинах, и пепси - хоть залейся. Там есть достаточный минимум для человеческого существования. Даже искусство какое-никакое будет; ну и что ж, что американизированное - кто из тех, кто там будет жить (общество молодеет), помнит, что была такая великая духовная страна - Россия?

Называется эта долина - колония.

Реформы удались. Страна уже работает в режиме колонии. Мы отказались от культуры, науки, высоких технологий, развиваем только сырьедобывающие области, у нас уже нет надежной обороны, хорошо живет в этой стране только тот, кто ворует или кто пошел в услужение к иностранцам (всякое исключение только подтверждает правило)" [ 95].

Еще глубже, чем предыдущие авторы, происходящие явления пытается осмыслить В. Кучеренко. Он говорит:

"...Что получилось в "демократической" Москве? Обыкновенный феодализм эпохи раздробленности. Соединение власти и собственности - характерная его черта. Феодальный сеньор управлял своим доменом-вотчиной (землями с крестьянами, городами), содержа на доходы от него свою администрацию... Сеньор - князь или барон - был полным хозяином и судьей в своей вотчине, пользовался правом феодального иммунитета: король не мог послать в его владения своих чиновников, не мог собирать в них налоги. В России XVII в., например, фаворит Михаила Романова боярин Морозов имел огромную вотчину, свои заводы и даже особые "беломестные" слободы в Москве, не платившие государственные подати.

Что ж, поставьте вместо боярина Морозова - управделами мэрии Шахновского; вместо иммунитета - чрезвычайные полномочия мэра и провал попыток Контрольного управления при Президенте осуществить инспекцию в Москве, вместо вотчины и "беломестных" слобод - муниципально-коммерческие предприятия и городской бюджет, который расходуется исполнительной властью абсолютно бесконтрольно - и все встанет на свои места...

Вся политическая система русского феодализма сводилась к формуле Даниила Заточника (XII - XIII век): "Князь есть щедр отец слугам многим": забитости народа, его полной несвободе и безгласию, к полной его неспособности влиять на власть и к ее полному произволу над жизнью, свободой и собственностью подданных. И коли такая система в столице укрепится, то следует ждать полной ликвидации выборности властей, гибели представительной и судебной властей за ненадобностью, уничтожение свободы печати. Власть в городе сосредоточится в руках чиновно-феодальной верхушки, которая будет содержать свою машину насилия: дружины, называемые на современный лад: службами безопасности, охранными фирмами и прочая. И этот прогноз уже сбывается" [ 96].

Кучеренко заметил появление отдельных признаков феодализма в России. Именно, феодализма, а не только капитализма.

Как сопротивление зарождающемуся капитализму со стороны бюрократии можно толковать мнение А. Орлова. Комментируя убийство в начале августа 1995 года председателя правления "Росбизнесбанка", президента общественного об?единения "Круглый стол "Бизнес России" Ивана Кивелиди, А. Орлов в "Литературной газете" пишет: "Убийство Ивана - политическое. Кто-то рассчитывал остановить процесс консолидации предпринимателей, процесс осознания своих интересов совершенно новым классом, десятью годами ранее не существовавшим в России" " [ 97].

Можно приводить и множество других точек зрения, которыми изобилует современная публицистика и которые отражают различные стороны коррупции.

В. Незаконный способ присвоения собственности бюрократией

В настоящей главе, рассматривая коррупцию, я ставлю только одну задачу: понять классовую структуру современного российского общества и выяснить, как коррупция отразилась на классовой структуре. Самое главное, что надо сказать о коррупции в этой связи: в СССР, а затем - в России, класс бюрократии выбрал незаконный способ завладения собственностью. Процесс завладения собственностью, осуществляемый господствующим классом (бюрократией) в нарушение законов, и есть суть российской коррупции. Именно поэтому коррупция в России имеет исключительное значение.

Г. Коррупция как функция чиновничества

Для чиновников коррупция стала одним из обычных инструментов власти, дополнительной, но необходимой функцией. И так же, как от чиновников требуется выполнение законных функций по государственному управлению, так же от многих из них требуется выполнение преступных обязанностей. Отказаться от исполнения незаконных функций чиновник не может. Это будет расценено как несоответствие служебному положению. К несогласным могут быть применены любые меры - от простого увольнения до привлечения к уголовной ответственности по сфальсифицированному делу; возможна и крайняя мера - физическое устранение с помощью наемных убийц.