Вам — задание - Чергинец Николай Иванович - Страница 107

Но вот война кончилась. Для разведчиков наступила пора праздной бездеятельности, и Купрейчик намеревался разыскать свой бывший взвод, поздравить ребят с победой, помянуть тех, кто не дошел до Берлина и сложил свои головы ради этой победы, но его неожиданно вызвали в штаб дивизии. Там вручили предписание, где было написано, что старший лейтенант Купрейчик Алексей Васильевич откомандировывается в распоряжение Наркомата внутренних дел и должен явиться через неделю в город Минск.

Подполковник Арбатов впервые дружески улыбнулся Купрейчику:

— Ну вот, видишь, как я правильно поступал, что приберег тебя. Теперь ты нужен стране для других дел. Ну, дай я тебя обниму на прощание...

Через трое суток Купрейчик прибыл в Брест и сразу же направился в госпиталь к Наде. Все случилось так быстро, что он ей даже не успел написать о новом назначении.

Ехать было недалеко, и вскоре он, сойдя с попутного грузовика, оказался среди моря зелени, цветов, солнца. Вдыхая полной грудью чистый пьянящий воздух, он легким шагом шел по тропинке, которую только что показал ему встречный пожилой старшина.

«Красота-то какая, вот и наступила настоящая мирная жизнь!» От этой мысли Алексею захотелось петь, громко кричать, смеяться. Еще бы, он прошел всю войну, десятки раз смотрел смерти в глаза — и остался жив! Впереди мир, жена, жизнь! Его радовало все: и птицы, и солнце, и зелень родной земли! Как ему хотелось сейчас лечь на эту манящую родную землю, прикоснуться щекой к мягкой сочной траве! Но впереди, где-то там, за видневшимися невдалеке кустами, уже просматривались дома, а там — госпиталь, а в нем Надя, его жена!

— Вперед, старшой! — громко скомандовал сам себе Алексей. — Прибавь ходу и ты будешь вознагражден!

Да, ему сегодня определенно везло. Только вошел через распахнутые настежь огромные деревянные ворота, ведущие на территорию госпиталя, как встретил Надю. Она шла с какой-то девушкой и о чем-то весело говорила. Обе были одеты в белые халаты, но Алексей сразу же узнал ее. Он догнал их, плечом легонько отодвинул девушку от Нади и пошел рядом с ней. Девушка хотела возмутиться, но, увидев умоляющий взгляд симпатичного старшего лейтенанта, молчала, выжидая, что же будет дальше. А Надя весело и беззаботно шла чуть впереди, продолжала свой рассказ о вчерашнем выступлении на собрании какой-то Кравцовой. Но вот она замолчала и повернула голову направо, а там вместо подруги — Алексей. Надя сначала решила, что ей показалось. Остановилась, молча и удивленно глядя на него большими глазами. Наконец она поняла, что это не привидение и что перед ней стоит живой и невредимый Алексей. Она дотронулась до его лица рукой, а затем ее руки мгновенно обвились вокруг его шеи...

После первых волнующих минут они направились прямо к начальнику госпиталя.

Высокий, дородный, лет шестидесяти полковник, узнав, с кем к нему пришла Кирьянова, встретил Алексея радушно. Даже ради такого случая приказал принести по сто граммов спирта.

— Мы пришли к вам посоветоваться, — перешел к главному Алексей, — как нам теперь с женой быть. Я получил назначение в Минск, а вот Надя — здесь.

Полковник улыбнулся:

— Ну, брат, это дело поправимое. — Взглянул на Надю и сказал: — Давайте, милые вы мои, сделаем так: вам, Кирьянова, в первую очередь я предоставляю трехдневный отпуск. После этого, — он посмотрел на Алексея, вы едете в Минск, устраиваетесь, ну и ждете ее. А мы за это время сделаем соответствующие запросы о переводе вашей жены в Минск. Так что порядок...

Наступил вечер. Надя и Алексей брели по лесной тропинке. Теплый ветерок нежно трепал ее волосы. Они вышли на поляну, пересекли ее и оказались в густых зарослях гибких берез и тонких елей. Алексей снял китель и расстелил его под кустом. Надя села на китель, а Алексей опустился рядом. Земля была теплой и сухой. Она посмотрела вверх и вдруг рассмеялась тихим, счастливым смехом:

— Лешенька, а показать, где ты?

— Как это, где я? — не понял Алексей.

Надя положила голову ему на плечо и показала рукой вверх на усыпанное звездами небо:

— Смотри. Я не знаю, как называется звезда — это та, которая рядом вон с той, яркой, чуть левее, видишь?

На небе звезд было много, и Алексей чистосердечно признался:

— Нет, Наденька, не вижу, там ведь столько звезд.

— А я вижу, и всегда, когда мне становилось грустно или было тяжело, я ждала вечера, отыскивала среди звезд тебя, и мне сразу же становилось легче, порой мне даже казалось, что и ты в этот миг смотришь на эту же звезду. Я даже разговаривала с тобой.

— Родная, славная моя. — Алексей обнял и заглянул в ее глаза.

Надя обхватила его шею обеими руками, прильнула горячими губами к его лицу и чуть слышно сказала:

— Я нашла тебя, моя звезда.

53

ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ СЛАВИН

...Славина вызвал к себе начальник. Владимир постучал, вошел в кабинет. Мочалов сидел за своим столом. На стареньком потертом диване примостился секретарь райкома комсомола. Возле стола — Коротков. Славин со слов дежурного знал, что приехал Сергей Миронович, но еще не видел его. Золотистые новенькие погоны подполковника очень шли ему и даже молодили. Все трое поздоровались со Славиным за руку, и Коротков, загадочно улыбнувшись, спросил:

— Ну, товарищи, кто объявит?

— Давай уж ты. Ты ему вроде крестного, — ответил Мочалов.

Коротков подошел к Славину.

— Работал ты, Владимир Михайлович, хорошо. Мужественно и умело боролся с бандитами. Пройдет немного времени, и с этим злом будет покончено. Однако понадобится еще много лет, прежде чем удастся искоренить преступность. А это значит, Владимир, стране еще понадобятся люди, умеющие профессионально, грамотно обезвреживать тех, кто захочет поднять руку на народное добро, на честь и достоинство советского человека. Мы посоветовались и решили рекомендовать тебя на учебу в школу милиции. Как ты на это посмотришь?

— Я? Не думал об этом, но... если надо, — пойду!

— Вот и отлично! Готовься, запасайся литературой. Съездишь к матери. Знаю, как соскучился по ней. Ну, а потом и за учебу...

Славин, смущенно и радостно улыбаясь, вышел из кабинета. Коротков повернулся к Мочалову:

— Ну, а Крайнюку ты сам сообщишь. Он когда выписывается?

— Послезавтра.

Лицо Мочалова стало хмурым. Месяц назад Крайнюк и Бартошик участвовали в операции по обезвреживанию группы бандитов. Участок леса, где должна была находиться банда, окружили и начали проческу территории. Вскоре большинство преступников были задержаны, а кто оказывал сопротивление — уничтожены. В густом кустарнике заметили небольшой рубленый дом. В него вошли Бартошик и Славин. В доме было темно, и Бартошик зажег спичку. В это время из кустов один из засевших там бандитов, увидев в окне свет, выстрелил. Бартошик был убит. Крайнюк бросился к кустам, а второй бандит выстрелил в него. Антон, прежде чем потерять сознание, успел полоснуть из автомата по кустам. Один из бандитов был сражен наповал, а другой, раненый, продолжал отстреливаться. Обезумевший от горя, Славин выскочил из дома. Бандит побежал. При любых других условиях Славин догнал бы его и обезоружил, но тогда, припав к колену, он длинной очередью сразил бандита.

Мочалов даже не обратил внимания, что потухла папироса. Коротков чиркнул спичкой:

— Ну, а сам когда сдашь дела?

— Завтра приезжает новый начальник, сразу же начну сдавать. Мало я здесь поработал.

— Ничего, дорогой. Война кончилась, людей у нас будет побольше, управятся здесь и без тебя, тем более, тебя ждет не менее трудная работа в Минске. Кстати, как ты решил с Ольгой Ильиничной?

— А что тут решать. Остались мы с ней бобылями. Потеря родных стала нашим общим горем. Это горе и объединяет нас. Решили мы так: как только я сдам новому начальнику дела, она возьмет отпуск. Съездим в мои края. Посмотрим, что можно сделать там. Может, памятник Тане и детям поставить можно. Ну, а затем я останусь устраиваться, а она вернется сюда и будет оформлять перевод в один из госпиталей, расположенных в Минске.