Вам — задание - Чергинец Николай Иванович - Страница 104

Владимир обратился к Докальской:

— Давно знаете сержанта?

— Переночевал две ночи, и только.

— Где познакомились?

— На вокзале. Я работаю там кассиром. После работы вышла на привокзальную площадь, он и пристал ко мне. Сказал, что фронтовик, попросился на ночлег. Пожалела его, согласилась. Я же не знала, что он не тот, за кого себя выдает.

— Откуда вы знаете, что он «не тот»?

— Еще вчера, когда он опьянел и уснул, решила посмотреть документы. Ни в карманах шинели, ни в кителе, ни в брюках ничего не нашла.

— Почему в милицию или комендатуру не заявили?

— Хотела сообщить — не успела.

— Оружие видели?

— Только нож. Пистолет, должно быть, под подушкой прятал.

— Часто такие субъекты ваш дом посещают?

— Нет, что вы! Первый раз.

— Регина Птушек не заходила?

— Нет, не заходила. Давно уже не видела ее.

— Как давно?

Кладнова на минуту задумалась:

— Год, а может, полтора.

— А вы сами давно у нее были? — Этот вопрос Славин задал, не рассчитывая на положительный ответ. Но женщина неожиданно сказала:

— О, уже года два как не была.

Славин еле сдержал волнение:

— Где она живет?

— На хуторе. От города километров двадцать будет.

— Дорогу хорошо знаете?

— Да, помню.

— Вы говорите правду, что давно ее не видели?

— Ей-богу! Врать незачем.

— А Птушек подтвердит ваши слова?

— Конечно. Можете сами ее спросить.

— Что же, съездим с вами к ней, проверим.

— Пожалуйста, с удовольствием...

Отворилась дверь, в комнату вошли Мамонов и Крайнюк.

Славин предложил хозяйке:

— Собирайтесь, подождем вас во дворе.

Оперативники вышли. Мамонов сказал:

— Задержанный дезертиром оказался. Уже три месяца как в розыске находится.

Славин коротко рассказал друзьям о беседе с Кладновой. Те сразу повеселели. Мамонов предложил:

— Отлично! Сразу же поедем на хутор!

— Сразу нельзя, — возразил Славин. — Повезем в отдел. Там и решим, что делать дальше.

С крыльца спустилась Кладнова. Мамонов вышел на проезжую часть улицы, остановил «виллис». Он предъявил водителю удостоверение, попросил подвезти их к месту службы.

Прошло несколько минут, и они вошли в здание, где размещался отдел. Славин тут же направился к Мочалову, доложил о результатах посещения квартиры Кладновой. Тот выслушал доклад и сказал:

— А теперь приглашай всю оперативную группу. Надо действовать не теряя ни минуты.

— Петр Петрович! Пока будут собираться люди, разреши еще раз поговорить с Иваном. Тем более что на наш запрос вот только-только пришел ответ, и мы уже знаем, кто он такой. Думаю, есть смысл попытаться развязать ему язык. Нужно как-то получить сведения о тех, которые вместо с «майором» находятся на хуторе, узнать их фамилии, каким располагают оружием.

Мочалов не возражал, и Славин, передав дежурному по отделу указание о сборе оперативной группы, направился в камеру.

Иван сидел на грубо сколоченном из досок настиле и, казалось, на скрип обитой жестью двери и появление Славина совершенно не обратил внимания.

Владимир молча сел на приколоченный к полу табурет, негромко спросил:

— Как дела, Иван?

Тот пожал плечами, нехотя ответил:

— Дела — у вас. У меня — безделье.

— Я и пришел, чтобы избавить вас от безделья, — Славин умышленно перешел на «вы», как бы подчеркивая, что наступил новый этап в их отношениях. — Думаю, что пора уже поговорить серьезно, Иван Сергеевич.

Арестованный вздрогнул:

— Что? Отчество узнали?

— Не только отчество, но и фамилию. Теперь нам известно, что вы — Масленников, что ранее трижды судимы, что почти год назад совершили побег из мест лишения свободы. Одно только непонятно: почему вы сюда прибыли? Решили к немцам податься?

— На какой хрен мне эти немцы! Я ведь не слепой. Вижу, что капут им. — Он помолчал, затем продолжал: — Думал, в этой робе легче будет затереться среди тысяч военных.

— Дети есть?

Масленников не ожидал такого вопроса, смущенно пробормотал:

— Был один... сейчас где-то лет тринадцаць-четырнадцать будет ему. А почему вы об этом спрашиваете?

Масленников незаметно для себя начал обращаться к Славину тоже на «вы». Владимир не пропустил это обстоятельство, подумал про себя: «Ишь ты! Зауважал. Надо попытаться вызвать на откровенный разговор».

— Да просто подумал: неужели человек может так глупо на земле прожить и даже после себя ничего не оставить?..

— Это вы правильно заметили — «прожить». Моя жизнь уже позади, впереди — «вышка».

— Конечно, за все, что вы натворили, да к тому же в военное время, вам вполне могут определить высшую меру наказания. Но еще во время нашей первой встречи я говорил, что не надо терять шансов остаться в живых. Сейчас вам предоставляется такой шанс.

— Что я должен делать?

— Говорить правду.

Масленников задумался. Он уперся локтем в колени, обхватил руками голову. Славин спокойным тоном продолжал убеждать:

— Но хочу скрывать от вас: своими правдивыми показаниями вы сократите нам время, необходимое для расследования этого дела, и, самое главное, наверняка предотвратите ненужные жертвы. Кстати, Галину Докальскую теперь Кладнову, знаете?

— Нет, впервые слышу.

— Дело в том, что это бывшая подруга Регины Птушек. Кладнова сегодня покажет хутор, где живет Регина.

— Зачем же вам мои показания? — чуть улыбнувшись, спросил арестованный.

— Нас интересует количество людей на хуторе, их вооружение. Сами понимаете, насколько это важно.

— Двое их, — неохотно процедил Масленников и добавил: — Марек и Виктор.

— Фамилии их знаете?

— Нет, не знаю. Да и на кой ляд они нужны!

— Где вы с ними познакомились?

— Здесь, в городе.

— Давно?

— Около месяца.

— Где воинское обмундирование взяли?

— Без меня доставали.

— Как они это вам объяснили?

— Сказали, что в лесу на машину напали, а в ней обмундирование было.

Славин вспомнил, как несколько месяцев назад действительно было совершено нападение на машину, доставлявшую обмундирование в одну из воинских частей. Погибли шофер и сопровождавшие машину старшина и солдат. Тогда решили, что это дело рук отставших от фронта немцев, тем более что гильзы, обнаруженные на месте происшествия, были от немецкого стрелкового оружия. Славин спросил:

— Где спрятано остальное обмундирование?

— Там же, у Регины в сарае, в сене.

— Правду говорите?

— Зачем врать? Может, в самом деле зачтете и дадите еще немного пожить на белом свете.

— Хорошо. Тогда запишу ваши показания.

Масленников молча кивнул головой. Славин вышел из камеры, направился в следственный кабинет. Перед тем как продолжить допрос, Владимир позвонил начальнику. Тот выслушал его, приказал:

— Давай сделаем так: ты садись и записывай показания. Важно не упустить момент. В это время наши съездят с Докальской в район хутора, выставят наблюдателей и возвратятся в город. Тебе подошлем машину и охрану, возьмешь с собой Масленникова. Посмотрим, на какой хутор он привезет. Потом сопоставим их показания и будем принимать решение.

— Понял. Какую машину пришлете?

— Дам тебе своего «козла».

— Вот спасибо! Хоть переживать не буду — как бы Масленников не сбежал.

Славин положил трубку, начал готовиться к допросу.

Конвоир ввел Масленникова. Арестованный становился все более откровенным. Он подробно рассказал о побеге из мест лишения свободы, как ограбил несколько квартир, каким образом пробрался сюда, в город, где рассчитывал добыть подлинные документы, по ним попасть в действующую армию. Ведь Масленников чувствовал, что война приближается к концу. А это значит, что после победы можно будет уехать куда-нибудь в глубь страны и жить по чужим документам. Кто будет проверять бывшего фронтовика?

Откровенным был Масленников и тогда, когда Славин поинтересовался его «друзьями». Рассказал все, что знал. Оказалось, что двое из этих «друзей» — бывшие полицейские, остальные — уголовники, которых выпустили из тюрьмы немцы.