Три степени свободы (СИ) - "Vavilon V" - Страница 31

— Господин Ордена Истины, — подается вперед Целитель, кланяется этому детенышу лесному и с почтением разъясняет: — Со временем господин Ореванара обязательно поправится, и только от его здоровья зависит — через месяца или два…

— Или через пару дней, — перебиваю, к этому человеку у меня почтения нет, — если кто-нибудь соизволит воспользоваться нечистой магией зверей. Я требую ритуала.

Целитель и Тилла переглядываются, что не упрятывается от меня, и после Тилла озвучивает мысль, которую они разделили:

— Магия может поспособствовать, но не вылечить за момент.

— Это ложь, — я пожил здесь достаточно, чтобы это утверждать. Магия зверей способна на многое, и уж тем более на такой пустяк. — Я требую ритуала.

— На каком основании? — Тилла наклоняет голову, интересуясь.

— На основании того, что это сделал ты, — кладу руку на бедро пострадавшей ноги. — Меня толкнули в спину, когда я намеревался спуститься, и очевидно — по чьему поручению.

Устанавливается тишина, Тилла проводит рукой по лбу и вижу, что улыбается, но улыбку пытается скрыть.

— Думаю, вы сделали достаточно, спасибо, — отпускает Целителя, и тот, кажется, будучи готовым к этому, едва ли не радостно кланяется раз, другой, третий…

— Останьтесь, — простое слово, возможно, просьба, но Целитель оборачивается и быстро исчезает, закрыв дверь.

— За кого вы меня принимаете? — Тилла делает несколько шагов к постели и останавливается.

— За того, кто ты есть, — желания на него смотреть нет, отвожу взгляд. — Привез сюда чего ради, и когда понял, что не поможет, решил губить по частям. Всегда действуешь физически, методы у тебя не меняются.

— Это неправда, я не совершал этого, — медленно поворачивает голову из стороны в другую, придавая большей весомости словам, но я только усмехаюсь жалкой попытке убеждения:

— Кого ты обманываешь, Тилла? Себя? — и усмехаюсь снова, печально только. — Если не твоя рука руководила, тогда сделай так, чтобы я встал на ноги уже завтра. Ритуал, Тилла, я знаю, что это подействует, что здесь есть такая исключительная сила.

Сохраняет молчание и невозможно понять, о чем думает, лицо ровном счетом ничего не выражает, и тихим ужасом осознаю, что читать этого взрослого лесного зверя еще сложнее, чем раньше. Когда Тилла был ребенком, в глазах была загадка, но элементарные, бесхитростные эмоции считывались легко.

— Вы обязательно поправитесь, все будет хорошо, — озвучивает с некой отстраненностью и собирается уйти: — Только вам нужен отдых.

— Тилла… — останавливаю у самой двери, удивляясь собственному спокойствию: — Эллин пропал.

— Эллин? — оборачивается, но дверную ручку не отпускает.

— Да, после завтрака он исчез и до сих пор не объявился. Ты же знаешь — для слуги это немыслимо.

— Я попрошу его отыскать, но, возможно, он просто сбежал, — пожимает плечами, показывая пренебрежительность, безразличие, которое в нем вижу впервые.

— Мне он необходим, Тилла, я не могу без слуги.

— Я знаю, — в этом слышится что-то самодовольное, странное, а затем тишина и все также апатично, официально, отмашкой: — Я попрошу его отыскать, — распахивает дверь и поворачивается ко мне, больше улыбку не пряча: — Простите, но слугу вашего заменить не могу даже по старой памяти.

И внутри что-то щелкает: бойко, внезапно, не сконтролировать, не успеваю проследить, как в руке оказывается опустошенная от лекарства бутылка, только вижу, как Тилла отходит в сторону, чтобы кинутое оружие разбилось не об его голову. Разлетается о дверь, и жаль — никакой осколок не поцарапал.

— Я могу выброситься с чертовой башни, — не кричу, но голос повышается заметно.

— Нет, вы слишком любите себя, — и смеется негромко, не переставая улыбаться. — Также сильно люблю вас и я. Отдыхайте.

— Пошел прочь, — шепчу и тону в ощущении всестороннего давления эмоциональной усталости. Да, перелом подкосил меня в прямом и переносном смысле, как же жаль: и нога ноет, и я обессилен.

========== Глава 4. Тёмный Тай ==========

В любом деле найдется человек выдающегося таланта, только порой им может оказаться вовсе и не человек. Например, Вито — повзрослевший мальчик-волк. Жуткая улыбка из-за двух нависающих над общим рядом зубов, острых на вид клыков; тяжелый взгляд исподлобья и повадки осторожности, присущие даже ужасному зверю. Пальцы рук необычно кривы и тонки, и все же волк не из-за внешности.

— Так я вам нужен? — повторяет вопрос, ухмыляясь от того, что знает ответ.

— Я за тобой не посылал, — откладываю книгу и расслабляюсь в удобном кресле. — Правда ведь это самая комфортная комната для чтения в замке? Не самая большая, но может от удачного расположения…

— Ничего в этом не понимаю, — пожимает плечами Вито. — Ни времени, ни желания читать.

— Какие твои годы…

— Едва ли вы старше меня, — и уже не спрашивает, а утверждает: — Так я вам нужен.

— Признаться, чувствовать ты умеешь, Вито, — киваю, не переставая удивляться, и это удивление скрывать, — однако объясни, откуда столько чуткости ко мне?

— Родство, — быстро, емко, содержательно и все же пояснения следуют: — С одного взгляда на вас пришло провидение, что никто ближе мне быть не может и под вашим покровительством находиться лучше всего.

Так я теперь покровитель? Смешно, но разочаровывать Вито не хочу, ведь, возможно, разочаровать его также опасно, как и меня.

— К Каллису Ореванара приходил этот, с бородкой такой, — визуализирует, демонстрируя на себе, но мне неудобно на него смотреть во время спуска по ненадежной, местами разрушенной лестнице, — не помню как его имя, он еще кто-то там из свиты короля Ллаголии и… — напрягается, вспоминая: — Суинилл?

— Суннилл.

— Да, Суннилл, неприятный такой, — чуть морщится и возвращается к докладу: — Больше никого у башни не крутилось.

— Так и должно быть, — в принципе, чувствую удовлетворение.

Проходим по наружному коридору в другую часть замка, поднимаемся по боковой лестнице, и я открываю дверь в маленькие, скромные покои, до недавнего времени пустовавшие.

— Здесь холодновато или кажется? — то ли улыбается, то ли скалится Вито, но я пропускаю вопрос мимо ушей и приглашаю его пройти мимо меня внутрь. Дверь закрывается.

— Как ты?

Сидящий в углу Эллин вздрагивает и поднимает голову, глаза опухшие — то ли спал, то ли плакал. Металлический ошейник обхватывает плотно, тяжелая цепь поднимается к потолку, там и крепится. Вынужденная мера.

— Тилла… — шепчет и опять вздрагивает от ужаса: — Тилла, что ты собираешься со мной делать?

— Ничего плохого и страшного, — склоняюсь к нему, убираю отросшие волосы с его лба, — мне нужна твоя услуга, и я очень желаю, чтобы ты ее оказал. Для меня.

— Какая же?

— Тебе нравилось служить господину Ореванара? — дожидаюсь подтверждения, и продолжаю: — Поверь, я буду господином ничуть не хуже.

Эллин ничего не говорит, но вижу — проникся и взгляд в пол увел.

— А все потому, что мы с тобой в одной шкуре жили, одну еду делили и в одной комнате спали, в ней же мерзли и от жары дохли.

— Да. Я был рядом, когда ты изувечил Иссала, а после его убил. Я видел тебя, проснувшегося в постели господина. И только от тебя, наконец, избавились, ты убил руку, которая приласкала, которая тебя спасла. А сколько еще мне неизвестно? У тебя такой тёмный след, Тилла.

Сказанное заставляет разогнуться и посмотреть на Эллина сверху вниз. Действительно, сколько еще ему неизвестно… сколько следов смог замести, только в собственной памяти храню, но никогда не перебираю.

— И вот ты меня похитил.

— Разве? Я? — оборачиваюсь к наблюдающему Вито. — Я похитил его? Я просил об этом?

— Нет, вы меня ни о чем не просили, — разводит руками, — моя личная инициатива, я лишь поделился с вами плодом труда.

— Думай, Эллин, принимай решение, — собираюсь уходить, — я даю день, больше без воды ты не выживешь.

— Принимать решение? — смеется. — Я принял… у меня от тебя мурашки по коже, и всегда так было и, похоже, будет. Но если стану называть тебя “господин”, ты мою голову не отрубишь, — и завершает вполне серьезно: — Да?