Штурмовые ветеринары (СИ) - Чеботарёв Ярослав Геннадьевич - Страница 48

— Я думаю надо аккуратно Магнума порасспросить об этом всем, — предложил я. — Он местный старожил, по любому что-нибудь знает.

— Так он тебе и рассказал, — засомневался Тоха. — Ему-то какой резон?

— Мне кажется, я смогу его убедить, — самонадеянно заявил я. — Есть пара мыслей на этот счёт.

— А как ты собрался к нему попасть? — поинтересовался Леонид. — В ближайшие дни вас на свинарник посылать не будут, а тут он не часто бывает.

— Завтра похороны девочки, — отозвался я. — Он наверняка приедет, там и поговорю.

— Может, вам лучше больше ни во что не лезть и тихо пересидеть до конца вашей практики? — встревожено произнёс Леонид. — Больше месяца вас точно тут держать не будут, учёба накроется, родители могут возмутиться, да и Курдюк, по словам Жанны, новых студентов завозить собрался.

— Хм, наверное, ты прав, — задумчиво проговорил я. — Но меня не покидает нехорошее предчувствие, что так просто мы отсюда не уедем…

Глава 25. Прощальная речь

Утром меня разбудила Беговая. Когда я продрал глаза, она обратилась ко мне:

— Яр, у меня к тебе просьба. Надо Жене помочь, там машина с мукой придет, разгрузить нужно, а водитель старый, один не хочет таскать.

— А раньше как они справлялись? — недовольным тоном пробурчал я.

— Сегодня из-за похорон грузчик занят, сходи сейчас, до завтрака, ну пожалуйста! Я с Тохой уже договорилась, он раньше встал, умываться пошёл, — сообщила Пчелка.

— Ладно, сейчас сходим.

— Спасибо!

Пчелка наградила меня поцелуем и тут же, как всегда, умчалась в неизвестном направлении. Я собрался и вышел на улицу. Под козырьком гостиницы стоял Антон и смотрел на угрюмую серую мглу осеннего дождя.

— С добрым утром, — пробубнил он. — Пойди хоть дождевик набрось, а то вымокнешь нахер.

— Да уж, с добрым, добрее не бывает… — отозвался я. — Пять сек.

Я набросил целлофановый дождевик и мы отправились в пекарню к Евгении. Погода была на редкость мерзкой, дождь то моросил, то обрушивался монолитной стеной. Машина уже подъехала и встревоженная Женя о чем-то ругалась с водителем, стоя на подножке грузовика. Подойдя поближе, мы услышали, что она требовала подъехать поближе, что бы не замочить мешки при разгрузке, а водитель протестовал, изъясняясь отборным колхозным матом. Машина была неполной и разгрузка прошла довольно быстро. Уставшая и встревоженная Женя угостила нас парой пирожков:

— Берите, ребята, спасибо вам большое, — выдохнула она. — С этими поминками вымоталась совсем, а еще Дианка нервы мотает, обижается, что гулять не пускаю совсем. А куда тут гулять, когда кошмар такой твориться.

— Ничего, все образуется, — попытался я успокоить Женю. — И опять будет всё спокойно.

Женя с сомнением махнула рукой и скрылась в пекарне.

Мы с Антоном отправились в столовую. Остальные уже были на месте и, судя по угрюмым лицам, Саша уже успел раздать задания на день.

— Какие новости? — осведомился Тоха.

— Ночью два десятка телок провалились в навозосборный канал, — мрачно ответил Экономист. — Надо быстрее дожевывать и бежать их доставать.

— Ох, нелегкая это работа, из болота тащить бегемота, — попытался сострить я, но никто не засмеялся.

— Ребята, похороны в двенадцать, — сообщила Пчелка. — Дом указывать нет смысла, вы толпу и так увидите.

— А ты что, с нами не пойдёшь? — удивился я.

— Меня Женя попросила в пекарне помочь, я уже с Жанной Григорьевной договорилась, — пояснила Пчёлка.

— Вот у кого точно «+ 3» к дипломатии, — усмехнулся Тоха. — Ладно, пошли, народ, нас ждет интересное погружение.

Придя на комплекс, мы обнаружили пару трактористов и Сашу, которые возились с решетками возле корпуса молодняка.

По краю корпусов проходила глубокая бетонированная траншея, в которую сгребали навоз автоматические транспортёры. Большая часть навозосборника была накрыта бетонными плитами, а участки, прилегающие к корпусам, были накрыты толстыми металлическими решетками. Как раз одна из таких решеток провалилась и в канаву за ночь упали несколько телок. Не два десятка, как нас пугала Беговая, но никак не меньше дюжины. Сама траншея была глубиной метра два, при ширине в полтора, и больше чем на полметра наполнена навозной жижей. На месте аварии один из трактористов заваривал поврежденное крепление решетки, а второй сколачивал подобие трапа, по которому нам предстояло выгонять животных. На наше счастье в канаве имелись перегородки, так что телки могли перемещаться только на ограниченном участке, но все равно задача предстояла очень непростой.

— Кабы дежурные по корпусам ходили ночью, а не дрыхли, не было бы сейчас этой проблемы, — устало возмущался Саша. — Давайте, хлопцы, у нас кроме этого еще дел вагон. После обеда поминки, сюда на комплекс вообще хрен кто придет.

Мы разбились на пары: Я с Тохой, а Вова с Юрой и разошлись по навозному тоннелю в разные стороны. Впечатление от попыток развернуть перепуганных телок в узком темном пространстве я запомнил надолго. Животные дергались, брыкались, наступали на ноги и норовили опрокинуть в навоз. Мы тщетно потратили полчаса, пока не выбрали правильную тактику, разделяя коров и выгоняя по одной. Дело прошло быстрее и еще через минут сорок на поверхность было извлечено двенадцать телок, а под землей оставалась тринадцатая. Она была несчастливая, так как умудрилась при падении сломать ногу и едва не захлебнулась в навозной жиже. Мы попытались обвязать её веревками и вытащить волоком, но не тут-то было. Тогда один из трактористов сгонял на МТС и вернулся на уже знакомом нам лучшем друге ветеринаров — тракторе-стогомете. Задействовав его, мы смогли извлечь многострадальную тёлку, но исключительно для того, чтобы отправить на бойню. Перелом оказался серьезным и дальнейшее лечение было нецелесообразно. После этого мы помогли водрузить на место злополучную решетку и в этот самый момент моросящий дождь сменился самым сильным за утро ливнем.

— Бля, как мы до гостиницы доберемся? — возмутился Юра. — Вымокнем ведь до нитки.

— Ничего, зато все говно смоется, — мрачно пошутил Вован. — А там все равно переодеваться.

Мы безуспешно прождали около получаса, но дождь почти не ослабевал. Пришлось отправляться как есть. В гостинице мы застали Лену, которая с утра работала телятницей, а сейчас собиралась в столовую, чтобы помочь Жене и Пчелке, участвующих в организации поминального обеда.

— Мы на кладбище не пойдем, как-то страшно, — пояснила она. — Но Беговая для вас цветы где-то сумела раздобыть, носится с утра, как угорелая. Возложите там и от нас, пусть будет земля пухом бедняжке.

— Да, конечно, нечего вам там делать, особенно по такой погоде, — согласился Юра.

Мы переоделись и, облачившись в дождевики, направились к дому погибшей. Его действительно было видно издалека, казалось, на узкой полоске асфальта и прилегающих земляных «тротуарах» собралось все население поселка. Дождь по-прежнему лил интенсивно, большинство пришедших прятались под зонтиками, отчего толпа распределялась еще шире. Мы пришли с опозданием, из двора уже вынесли закрытый гроб и поставили в кузов ЗИЛа-зерновоза, служившего катафалком. Борта машины были покрыты темно-красной тканью, а сам кузов наполнен цветами. Грузовик медленно двинулся в сторону кладбища, за ним поползла волга, в которую усадили безутешную мать и еще нескольких родственников. Остальные участники отправились пешком, благо до кладбища было не больше километра.

Мы шли в общей толпе молча, почти не глядя по сторонам. Каждый был погружен в свои мысли, а окружающая картина промозглой серости и тревожной скорби усиливало ощущение мрачной безысходности.

Наконец процессия медленно втянулась на территорию маленького погоста, расположенного на холме над деревней. К нему вела грунтовая дорога и последнюю сотню метров люди шли, проваливаясь в грязь едва не по колено. На краю желтела куча глины над свежей могилой. Рядом с ней поставили гроб, а на площадку перед ним неожиданно вышел Курдюк и обратился к собравшимся, замершим широким кольцом: