Вторая мировая война. (Часть III, тома 5-6) - Спенсер-Черчилль Уинстон - Страница 181

«Можно почти не сомневаться в том, что освобождение Вашими войсками Праги и как можно большей территории Западной Чехословакии может полностью изменить послевоенное положение Чехословакии и вполне может к тому же повлиять на соседние страны. С другой стороны, если западные союзники не будут играть важную роль в освобождении Чехословакии, эту страну постигнет участь Югославии».

1 мая президент Трумэн сказал мне, что разработанный генералом Эйзенхауэром план действий в Чехословакии на ближайшее время заключается в следующем:

"Советский Генеральный штаб предполагает сейчас начать операции в долине реки Влтавы. Я намерен, как только это позволят нынешние операции, заняться ликвидацией всех остающихся организованных немецких вооруженных сил.

Если после этого окажется желательным продвижение в Чехословакии и если позволят условия, наше первое наступление будет логически развиваться в направлении Пльзеня и Карлсбада. Я не предприму никакого шага, который считаю нецелесообразным с военной точки зрения".

Президент добавил: «Я одобряю этот план». Это казалось окончательным. Все же через неделю я снова вернулся к этому вопросу.

Премьер-министр — генералу Эйзенхауэру 1 мая 1945 года

«Я надеюсь, что ваш план не помешает вам продвинуться к Праге, если у вас будут необходимые для этого войска и если вы не встретитесь с русскими раньше. Я думал, что вы не собираетесь сковывать себя, если у вас будут войска и территория окажется свободной».

Однако Эйзенхауэр вообще собирался приостановить наступление на западном берегу Эльбы и на линии чехословацкой границы 1937 года. Если позволит положение, он собирался перейти эту границу и подойти к общей линии Карлсбад, Пльзень, Будеевице. Русские согласились на это, и продвижение было осуществлено. Но 4 мая русские энергично возразили против нового предложения о дальнейшем продвижении американской 3-й армии к реке Влтаве, которая протекает через Прагу. Их это совершенно не устраивало. Поэтому американцы «приостановили продвижение, пока Красная Армия очищала восточный и западный берега реки Влтавы и оккупировала Прагу». Город пал 9 мая, через два дня после того, как в Реймсе была подписана общая капитуляция.

На этом этапе необходимо оглянуться назад. Главные союзники долгое время изучали вопрос об оккупации Германии. Летом 1943 года созданная мною комиссия кабинета, которую возглавлял Эттли, с согласия начальников штабов рекомендовала оккупировать всю страну, чтобы обеспечить эффективное разоружение Германии и разместить наши войска в трех главных зонах приблизительно равного размера, а именно: англичане — в северо-западной, американцы — в южной и юго-западной и русские — в восточной зоне. Берлин должен представлять собой отдельную совместную зону, оккупированную всеми тремя главными союзниками. Эти рекомендации были одобрены и переданы Европейскому консультативному совету, в состав которого в то время входили советский посол Гусев, американский посол Уайнант и представитель английского министерства иностранных дел Уильям Стрэнг.

В то время этот вопрос казался чисто теоретическим. Никто не мог предвидеть, когда и как кончится война. В те дни сложилось мнение, что Россия после достижения своих границ не будет продолжать войну и что, когда наступит этот момент, западным союзникам, вероятно, придется попытаться уговаривать ее не ослаблять своих усилий. Поэтому вопрос о русской зоне оккупации Германии не занимал в наших мыслях или в англо-американских переговорах большого места, a также не поднимался ни одним из руководящих деятелей в Тегеране.

Когда по пути домой мы встретились в Каире в декабре 1943 года, американские начальники штабов подняли этот вопрос, но не по требованию России. Русская зона Германии оставалась академическим понятием, казавшимся чем-то желанным, но несбыточным. На конференции в Квебеке в сентябре 1944 года мы достигли твердого соглашения. О России никто даже не упоминал.

В Ялте в феврале 1945 года квебекский план был принят за рабочую основу для обсуждения будущей восточной границы Германии, Этот вопрос был оставлен для мирного договора. Советские армий в тот самый момент устремились через довоенные границы, и мы желали им всемерных успехов. Мы предложили соглашение об оккупационных зонах в Австрии. После некоторых уговоров Сталин согласился с моим энергичным призывом предоставить французам часть американской и английской зон и место в Союзной контрольной комиссии. Все прекрасно понимали, что согласованные оккупационные зоны не должны мешать армиям развертывать военные действия. Берлин, Прага и Вена могут быть взяты теми войсками, которые первыми их достигнут. Мы расстались в Крыму не только как союзники, но и как друзья, стоящие лицом к лицу со все еще грозным врагом, г которым все наши армии вели ожесточенные и непрерывные бои.

За прошедшие после этого два месяца произошли огромные сдвиги, коренным образом изменившие весь ход мыслей. Гитлеровская Германия была обречена, и сам Гитлер стоял на краю гибели. Русские сражались в Берлине. Вена и большая часть Австрии находились в их руках. Взаимоотношения России с западными союзниками непрерывно менялись. Все вопросы, касающиеся будущего, оставались неурегулированными. Достигнутые в Ялте соглашения и договоренность уже были нарушены или отброшены победоносным Кремлем. Я долгое время всячески старался обратить внимание американского правительства на огромные сдвиги в военной и политической областях. Наши западные армии вскоре пройдут далеко за границы наших оккупационных зон, по мере того как Западный и Восточный фронты союзников будут сближаться, сдавливая немцев.

Приведенные ниже телеграммы показывают, что я никогда не предлагал нарушать наше слово по поводу согласованных зон, при условии соблюдения остальных соглашений. Однако я пришел к убеждению, что до того, как мы приостановим продвижение наших войск, а тем более начнем их. отвод, мы должны постараться встретиться лицом к лицу со Сталиным и добиться соглашения насчет всего фронта. Безусловно, было бы катастрофой, если бы мы твердо соблюдали все свои соглашения, а Советы старались бы наложить руку на все, совершенно не обращая внимания на свои обязательства.

Генерал Эйзенхауэр предложил, чтобы армии на западе и на востоке развертывали наступление независимо от демаркационных линий, но в том районе, где армии войдут в соприкосновение, каждая сторона должна иметь право предложить, чтобы другая сторона отступила за границы своей оккупационной зоны. Право требовать и диктовать такие отступления будет принадлежать командующим группами армий. Затем войска будут отведены при условии, если это позволит военная обстановка. Я считал это предложение преждевременным, и мне казалось, что оно выходит за рамки военных требований данного момента. Поэтому я послал начальникам штабов следующую памятную записку для руководства во время обсуждения с американскими начальниками штабов предложений генерала Эйзенхауэра:

Премьер-министр — генералу Исмею для комитета начальников штабов

1 апреля 1945 года

"После того как войска войдут в соприкосновение и обменяются первыми приветствиями, они должны остаться на позициях друг против друга, за тем исключением, когда военные операции в непосредственно соприкасающихся районах потребуют совместных действий. Таким образом, если мы форсируем Эльбу и продвинемся к Берлину или на линию между Берлином и Прибалтикой, которая находится в русской зоне, мы не должны отказываться от этого и не должны рассматривать этот вопрос как чисто военный. Это государственный вопрос, который подлежит рассмотрению тремя правительствами в зависимости от того, что русские предпримут на юге, где они вскоре оккупируют не только Вену, но и всю Австрию. Отвод наших войск из захваченного нами района не требует такой спешки, чтобы нельзя было найти несколько дней, необходимых для консультации с правительствами в Вашингтоне и Лондоне. Я придаю этому огромное значение и не могу согласиться с тем, чтобы подобные предложения решались штабами. Они должны передаваться на рассмотрение президенту и мне.