Вторая мировая война. (Часть II, тома 3-4) - Спенсер-Черчилль Уинстон - Страница 188

В своем ответе президент указал, что Объединенные Нации уже производят больше, чем немцы и японцы, вместе взятые. Поэтому чрезвычайно важно, чтобы крупная армия и военно-морские силы все время вели активные боевые действия. Он был оптимистически настроен в отношении Турции. Вступление этой страны в войну обеспечило бы важную базу для воздушных операций против германских линий коммуникаций на русском фронте. Особенно необходимо рассмотреть вопрос: «Куда мы двинемся после Сицилии?» Было ясно, что англо-американские вооруженные силы численностью более чем 20 дивизий в районе Средиземного моря должны быть заняты в боевых действиях.

Истощение ресурсов союзников, которое может последовать после оккупации Италии, должно быть тщательно учтено в свете любых будущих операций в Средиземном море. Во всяком случае после завершения операции «Хаски» получится излишек людских сил. Они должны быть немедленно использованы для подготовки к операции «Болеро». Он сознает, что все согласны с тем, что нет никакой возможности осуществить высадку через Ла-Манш в этом году, но эта операция должна быть осуществлена в самых широких масштабах весной 1944 года.

Президент заявил, что конференция не имеет оснований игнорировать возможность поражения Китая. Необходимо рассмотреть вопрос о первоочередном оказании помощи Китаю в 1943/44 году. Отвоевания Бирмы будет недостаточно. В данный момент Китаю можно оказать помощь только воздушным путем. Президент закончил словами, что для облегчения положения России мы должны вести бои с немцами. Поэтому он поставил под сомнение целесообразность оккупации Италии, которая освободила бы германские войска для борьбы в другом месте. Он считает лучшим средством заставить Германию воевать — это начать операцию вторжения через Ла-Манш.

Я ответил, что, поскольку мы согласились, что высадка через Ла-Манш не может быть начата до 1944 года, кажется совершенно необходимым использовать наши огромные армии для нападения на Италию. Я не думаю, что придется оккупировать всю Италию. Если Италия будет разгромлена, Объединенные Нации оккупируют порты и аэродромы, необходимые для дальнейших операций на Балканах и в Южной Европе. Итальянское правительство могло бы контролировать страну под наблюдением союзников.

Все эти серьезные вопросы должны были быть теперь разработаны в деталях нашими объединенными штабами и их экспертами.

Глава двадцать первая

Проблемы войны и мира

Наши делегации заседали непрерывно. Иногда происходило по четыре заседания в день. Вначале разногласия казались непреодолимыми, и создавалось впечатление, что разрыв неизбежен. Терпением и упорством наши затруднения были постепенно преодолены.

В Вашингтоне создавалось непреклонное мнение относительно де Голля. Не проходило и дня, чтобы президент не упоминал мне об этом. Хотя это делалось в исключительно дружественном и часто шутливом тоне, я чувствовал, что он относится к этому очень серьезно. Почти каждый день он передавал мне один или несколько обвиняющих де Голля документов от государственного департамента или от американской разведки. Я чувствовал, что дальнейшая наша поддержка де Голля может привести к ухудшению отношений между английским и американским правительствами и что де Голль был бы удовлетворен этим больше, чем кто-либо другой. Встал вопрос, не следует ли нам окончательно порвать сейчас с этим исключительно трудным человеком. Однако время и терпение позволили найти более приемлемые решения.

Другой весьма сложный вопрос касался островов в Атлантическом океане. Военный кабинет хотел воспользоваться своими старыми союзными отношениями с Португалией и попросить португальское правительство предоставить нам базы, которым как президент, так и я под сильным нажимом объединенного англо-американского штаба придавали самое большое значение. Результат был достигнут путем длительных и дружественных переговоров, которым содействовал общий успех нашего оружия.

22 мая на завтраке в английском посольстве я имел важные переговоры по поводу характера послевоенного урегулирования.

В ходе общей беседы я сказал, что наша первая задача должна заключаться в том, чтобы предотвратить в будущем агрессию со стороны Германии или Японии. Для этой цели я предполагал создать ассоциацию в составе Соединенных Штатов, Великобритании и России. Если Соединенные Штаты захотят включить в эту ассоциацию и Китай, то я буду готов согласиться с этим; однако, какое бы большое значение мы ни придавали Китаю, его нельзя сравнить с остальными тремя державами, на которых будет лежать подлинная ответственность за мир. Они вместе с некоторыми другими державами должны образовать Верховный всемирный совет.

В подчинении этого Верховного всемирного совета должны находиться три региональных совета: один для Европы, один для Американского полушария и один для Тихого океана. Что касается Европы, то, как мне представлялось, после войны она, возможно, будет состоять примерно из 12 штатов или конфедераций, которые и образуют Европейский региональный совет. Необходимо было воссоздать сильную Францию, ибо перспектива отсутствия на карте сильной страны между Англией и Россией была непривлекательной. Кроме того, я сказал, что мне трудно себе представить, чтобы Соединенные Штаты могли в течение неопределенного времени держать на страже крупные силы в Европе. Этого не сможет сделать и Великобритания. Соединенные Штаты, несомненно, должны будут каким-то образом участвовать в несении полицейской службы в Европе, в которой Великобритания, очевидно, также должна будет принять участие.

Я также надеялся, что в Юго-Восточной Европе будет создано несколько конфедераций — дунайская федерация, базирующаяся на Вену, которая должна будет в некоторой степени заполнить брешь, образовавшуюся в результате исчезновения Австро-Венгерской империи. К этой группе могла бы присоединиться Бавария. Затем должна быть создана балканская федерация.

Мне бы хотелось, сказал я далее, чтобы Пруссия была отделена от остальной Германии и чтобы 40 миллионов ее населения представляли такое европейское сообщество, с которым можно будет справиться. Многие хотели продолжать этот процесс разделения и разделить саму Пруссию на составные части, но я воздержался от суждения по этому вопросу. Как Польша, так и Чехословакия должны поддерживать дружественные отношения с Россией. Остаются Скандинавские страны, а также Турция, которая может согласиться, но может и не пожелать вместе с Грецией играть некоторую роль в балканской системе.

Уоллес[77] спросил о Бельгии и Голландии, высказав предположение, что они могут присоединиться к Франции. Я заявил, что они могут образовать группу в составе Бельгии, Голландии и Дании. Уоллес также спросил, предусматриваю ли я возможность присоединения Швейцарии к Франции, на что я ответил, что Швейцария — это особая статья.

Каждая из дюжины или около этого европейских стран должна назначить представителя в Европейский региональный совет, создавая, таким образом, нечто вроде Соединенных Штатов Европы.

Такой же региональный совет может быть создан и для американских стран, членом которого будет, естественно, и Канада, которая будет представлять Британское Содружество наций. Должен быть создан также региональный совет для Тихого океана, в котором, как я считал, должна участвовать и Россия. Когда давление на ее западные границы прекратится, Россия обратит свое внимание на Дальний Восток. Эти региональные советы должны находиться в подчинении Верховного всемирного совета. Члены Верховного всемирного совета должны участвовать в заседаниях региональных советов, в которых они непосредственно заинтересованы, и я надеялся, что Соединенные Штаты помимо того, что они будут представлены в Американском региональном совете и Тихоокеанском региональном совете, будут также представлены и в Европейском региональном совете. Но как бы то ни было, последнее слово в этом вопросе должно принадлежать Верховному всемирному совету, поскольку вопросы, которые не смогут разрешить региональные советы, должны автоматически рассматриваться всемирным советом.