Вторая мировая война. (Часть II, тома 3-4) - Спенсер-Черчилль Уинстон - Страница 181

Положение в Алжире было чрезвычайно напряженным. После убийства Дарлана все еще приходилось принимать меры предосторожности в отношении всех видных лиц. Кабинет продолжал беспокоиться по поводу моей безопасности и, очевидно, хотел, чтобы я возможно скорее вернулся в Англию. Это во всяком случае было лестно. С другой стороны, я вскоре понял, что мне придется задержаться в Алжире.

Я имел длительную беседу с Эйзенхауэром и узнал от него многое, о чем нельзя было сообщить в телеграммах. На завтраке присутствовали как де Голль, так и Жиро. Нужно было урегулировать так много вопросов, что я не мог уехать до вечера субботы. 6 февраля я встретился с Ногесом и Пейрутоном. Оба эти француза занимали влиятельное положение и испытывали чрезвычайные затруднения. Несмотря на действия Ногеса во время высадки американских войск, он все еще занимал пост генерал-губернатора Марокко. Пейрутон только что прибыл по приглашению американцев из Аргентины, где был вишистским послом, чтобы занять пост генерал-губернатора Алжира. Я заявил им, что если они пойдут вместе с нами, то мы не будем вспоминать о прежних разногласиях. Они держали себя с достоинством, но были взволнованы.

Первой моей задачей по возвращении в Англию было выступить в палате общин с подробным заявлением о конференции в Касабланке, о моей поездке по району Средиземного моря и об общем положении.

Моя речь 11 февраля продолжалась более двух часов. Я считал, что могу сообщить хорошие вести. Я обрисовал далее общее положение во Французской Северо-Западной Африке и сообщил, как я об этом условился с президентом Рузвельтом, о новых назначениях, в том числе о назначении генерала Эйзенхауэра главнокомандующим.

Хотя темпы наступления с Востока превзошли ожидания, положение союзников в середине февраля было тревожным. Жестокие потери, нанесенные флотом и авиацией, не помешали противнику сосредоточить четырнадцать дивизий, в том числе дивизии из армии Роммеля. Большинство немцев было доставлено воздушным путем. Четыре дивизии — три немецкие и одна итальянская — были танковыми. Союзники же имели для операции всего девять дивизий, из которых две дивизии из французского 19-го корпуса были плохо оснащены. Американский 2-й корпус был все еще недоукомплектован; из его четырех дивизий только 1-я пехотная и 1-я бронетанковая находились на фронте.

Северный участок от моря до Бу-Арады удерживался английским 5-м корпусом, состоящим из трех дивизий. На его правом фланге находился французский 19-й корпус, состоявший из одной французской дивизии, американской 1-й пехотной дивизии и двух английских бригад. Этот корпус удерживал горные перевалы, которые вели к прибрежной равнине. Дальше на юг линию фронта продолжал удерживать американский 2-й корпус, состоявший из американской 1-й бронетанковой дивизии и одной французской дивизии, причем еще одна американская пехотная дивизия находилась в стадии формирования. Эти части, кроме того, были растянуты, чтобы удерживать перевалы на своем фронте, за исключением важного перевала Фаид, который немцы захватили 30 января.

Роммель, который получил повышение и командовал всеми войсками держав оси в Тунисе, сосредоточил ударный кулак из двух немецких танковых дивизий к востоку от Фаида, для того чтобы отбросить назад американский 2-й корпус и помешать ему подойти к его флангу и тылу в то время, как он вел бои с 8-й армией. Атака началась 14 февраля. Ошибочно ожидали, что главный удар будет нанесен через Фонду к, а не Фаид. В результате этого американская 1-я бронетанковая дивизия по приказу генерала Андерсона была сильно рассредоточена; только половина ее находилась к востоку от Сбейтлы и могла принять на себя удар. Она была смята и пришла в замешательство. Сбейтла была захвачена 16-го, а на следующий день Кассерин и Фериана находились в руках немцев.

Теперь Роммель стоял перед выбором: он мог продвигаться через перевал Кассерин на Тебессу — главный центр коммуникаций, за которым находился важный аэродром Юк-ле-Бэн, или же нанести удар на север. Он ударил на север и натолкнулся на сопротивление 1-й гвардейской бригады и подразделения американской 9-й дивизии, которые Андерсон поспешил бросить на этот участок: наступление было остановлено. На дороге в Талу немецкая 21-я танковая дивизия, которая была в головной колонне, встретилась с нашей 26-й бронетанковой бригадой и двумя английскими батальонами, а также

с американской пехотой и артиллерией. Последовал ожесточенный бой, но в полдень 22-го Роммель начал общее отступление. Оно было проведено в полном порядке. 28 февраля наши войска вновь заняли Кассерин, Сбейтлу и Фериану, а позднее была восстановлена наша первоначальная линия фронта. Но Роммель еще не отказался от своих попыток отвоевать, по меньшей мере, плацдарм в Тунисе. 26 февраля он начал ряд энергичных атак на участке английского 5-го корпуса.

Сталин в это время прислал мне фильм о победе под Сталинградом, в котором поразительно показаны все отчаянные сражения и окончательная капитуляция фельдмаршала Паулюса, а также появление его перед советским военным трибуналом. Русское правительство отнеслось к этому видному немецкому военному начальнику с величайшим уважением, и он с тех пор находится на его службе. Менее приятная судьба ожидала бесчисленные вереницы немецких военнопленных, которые на кадрах фильма устало бредут по безбрежным снежным просторам.

Фильм был замечательно снят и служит превосходным памятником этому славному эпизоду в борьбе на Восточном фронте. Я в свою очередь смог послать Сталину, президенту и правительствам доминионов наш собственный фильм о битве у Эль-Аламейна — «Победа в Пустыне», который только что был закончен. Этот фильм, подобно русскому, был заснят кинооператорами под ожесточенным огнем и кое-кому стоил жизни. Жертва была принесена не напрасно, ибо плоды труда этих людей вызывали величайшее восхищение и энтузиазм во всем союзническом мире и еще больше сплотили нас на осуществление общей задачи.

Глава восемнадцатая

Россия и западные союзники

Если бы Сталин мог прибыть в Касабланку, три союзника сообща выработали бы единый план. Но это было невозможно, и переговоры велись по телеграфу. 26 января мы сообщили ему о военном решении, принятом на нашей конференции.