Рожденная жить - Соврикова Ольга - Страница 92

Приблизившись к кровати, я протянула руку и, объясняя, что сейчас мы будем ее купать, попыталась погладить по голове. Я точно знала, что именно в этот момент никакой боли она не испытывает, что с полчаса назад девушки напоили ее с ложки бульоном, и все было хорошо. Но стоило мне к ней прикоснуться, как она вздрогнула, открыла свои большие темно-карие, почти черные глаза. Ее тело выгнулось дугой, из горла вырвался дикий крик, более похожий на рык смертельно раненного животного. От неожиданности я резко отшатнулась от кровати, а бедные девушки просто свалились с ног там, где стояли. Почти сразу же после этого с резким стуком открылась дверь, и в комнату вбежали мои братья и Владли с Кристианом. К кровати кинулся только граф. Остальные, заметив, что я в полном порядке, остановились на полпути. Я же скользнула в сторону, уступила место у кровати Нели другу моего мужа и не пожалела об этом.

Стоило ему наклониться, обхватить ладонями голову девушки и поймать глазами ее взгляд, как в комнате стало тут же тихо. Тело больной застыло в неподвижности, крик стих, и слышны стали только слова Владли:

— Тихо. Тихо, моя хорошая. Моя маленькая. Все хорошо. Теперь все хорошо. Его больше нет. Слышишь? Смотри на меня. Просто смотри, как тогда. Я позабочусь о тебе. Тебя никто не тронет. Сейчас я возьму тебя на руки и отнесу в купальню. Ты выздоровеешь и опять будешь красавицей. Только не бойся. Я никому не позволю сделать тебе больно. Веришь мне? Умница. Такая мужественная, сильная, красивая, у тебя все получится.

Не разрывая зрительного контакта, он аккуратно закутал ее в простыню и поднял на руки. Сиделкам пришлось уйти, а братьям проследить, чтобы в коридоре никого не было. Кристиан просто удалился и занялся своими делами. У нас же с графом Дали следующий час выдался совсем непростым. С большим трудом мы смогли аккуратно, не торопясь, стараясь не причинить боль, искупать девушку. Подровнять неровные клочки волос, подстричь ногти на переломанных пальцах. Это было тяжело не физически, так как Владли продолжал говорить и удерживать ее взгляд на себе, а морально. Истощенное до крайности тело, множественные переломы, восковая бледность кожи, покусанные бескровные губы, совершенно белые, искрящиеся сединой густые волосы и черные безумные глаза.

В итоге она была чистая, а мы уставшие и мокрые с головы до ног. Я пошла переодеваться, а Владли сначала отнес и уложил на свежую постель Нели, затем там же переоделся и уже под моим приглядом сам ее покормил. Кто бы мог подумать, что граф способен быть таким. Измученная девушка заснула. Сиделка на ночь ей не понадобилась. Дали остался с ней.

Целую десятину мы провели в этой крепости. Приводили дела в порядок и уничтожали малейшие следы древнего Марсела, и все это время пострадавшей девушкой занимался Владли. Его невозможно было отвлечь от нее, а она никого, кроме него, не подпускала к себе. Пора было двигаться дальше, но что делать с этой парочкой, мы не знали.

Обследовав Нели еще раз, я уже точно знала, что помочь ей сама не смогу. Одно дело, когда лечишь сломанные кости сразу же, и совсем другое, когда все уже срослось неправильно, да еще и в таких количествах. А если сломаешь, да не там, где нужно, да опять срастишь неправильно? Она же живой человек, у которого и с головой-то не все в порядке. Нельзя пережить такое и хотя бы немножко не сойти с ума. Жалко девушку. Очень жалко, но решение никак не приходит в голову. Хоть плачь!

Граф Дали

Завтра с утра пораньше мы выезжаем из крепости. Мы долго искали решение. Все, кроме меня, решили, что нет смысла мучить Нели, таская ее за собой. Впереди у нас еще четыре пограничных крепости, и это как минимум два-три цикла в дороге. Она не выдержит, но и здесь вряд ли проживет дольше. Без меня никто не сможет с ней справиться. Проявят милосердие и вроде бы будут правы. Разве это жизнь? Я сам бы не хотел влачить такое существование, но все во мне протестует против такого решения. Что-то изменилось во мне в тот день, когда мы лежали на столах напротив друг друга. Когда только ее глаза не давали мне сорваться в пропасть безумия, когда только они держали меня в этом мире крепче любых цепей. Я чувствую, что теперь мы связаны, что, если ее не будет, я вскоре уйду вслед за ней. Может, не сразу, но уйду. Именно она продолжает держать мою душу в этом мире, с ней мы разделили тот ад. Моя Нели. Настрадавшаяся, но такая сильная девочка. Неужели нет другого выхода? Я буду молиться всю ночь возле ее постели. Молиться богине, покровительнице Айвенлин, и надеяться на ее мудрость и сострадание.

Дасти

Утро в день отъезда было ясным и тихим. Разминку мы с братом проводили еще в предрассветных сумерках. Успели до завтрака проверить, насколько готовы к дороге наши доблестные защитники, до сих пор переживающие «потерю» охраняемых и перевоплощение паренька-слуги в принцессу. К завтраку мы с Данки приступили в компании поникшего и молчаливого графа Дали. Его вид вызвал у нас беспокойство. Видя, как он переживает, мы уже были готовы сами тащить девчонку на руках, если бы только был шанс, хоть маленький.

Мы молчали, пребывая в отчаянии. Есть не хотелось. Ждали принца с Лин. Дождались! Сестренка влетела в гостиную словно ураган и кинулась к Владли со словами:

— Влад, Влад, — начала тормошить она его, хватая за руки, — мы берем ее с собой. Теперь я знаю, что делать! Сегодня во сне мне пришло откровение от богини. Нам придется двигаться к подножию гор. Потом подниматься наверх. Там есть древние развалины одного из ее храмов, но цел алтарь. У нас должно получиться! Это шанс для тебя и твоей новой подруги. Так, завтракаем, укутываем ее и в дорогу. Я буду вести.

Дали, глядя на ее радостное лицо, неуверенно улыбнулся, а Кристиан просто схватил свое сокровище в охапку и закружил по комнате. Ее звонкий смех лучше любых слов сказал нам о том, что надежда действительно есть.

Целый день с двумя небольшими перерывами мы двигались в сторону гор, и граф все это время не спускал с рук завернутую в мягкое покрывало Нели, которая благодаря магии Лин спокойно спала. На привалах ее приводили в себя, но в руках Владли она вела себя как ручной котенок, не сводила с него глаз и послушно делала все, что он просил. Своим маршрутом мы, конечно, удивили командира охраны и его людей, но объяснения у нас никто из них не потребовал. Уже в сумерках, достигнув подножия гор, мы остановились на ночлег. Подниматься решили в сопровождении всего пятерых стражников из охраны, да и тех оставить на промежуточной стоянке, не доходя до самих развалин. О том, что Айвенлин маг и жрица, стражникам знать не стоит. Граф Дали теперь, конечно, в курсе, но он будет молчать. Мы взяли с него клятву.

За один день к храму мы не дошли. Заброшенная тропа, ведущая к нему, оказалась в отвратительном состоянии. Шли медленно, приходилось внимательно смотреть под ноги и подстраховывать графа, несущего Нели. С трудом подобрали место для остановки на ночь. Устали и вымотались все. Пятеро человек сопровождения завтра останутся дожидаться нас, а нам предстоит двинуться дальше. Оставшимся пришлось объяснить, зачем мы идем в горы с больной девушкой на руках. Красноречиво обрисовывая, как госпожа Айвенлин нашла в библиотеке крепости старинный свиток, в котором рассказывалось о древнем чудотворном храме забытой ныне богини, а мы пытаемся помочь бедной девушке использовать этот шанс.

Мне лично кажется, что мы были убедительны, сочиняя эту сказку. Утром нам пожелали удачи и заверили, что будут ждать столько, сколько потребуется. А удача нам точно потребуется.

Данки

К развалинам величественного когда-то храма мы подошли сразу после обеда, и было отчетливо видно, что разрушали его не время и непогода, а люди, которые ломали, жгли и выворачивали. Среди скал, поросших молодым лесом, на небольшом плато, с которого открывался чудесный вид на всю округу, посреди руин стоял закопченный, но целый алтарь. До вечера у нас еще есть время, чтобы расчистить его и место вокруг. Я уверен, что делали мы все это от души, и при этом каждый молился, как мог, слишком многим мы уже были обязаны нашей покровительнице. Спокойным сном спала на удобном ложе из веток и плащей Нели, а мы весь предзакатный час молились у набирающего силу алтаря, вознося благодарности и прося богиню-защитницу о милости к бедной, изломанной душой и телом шестнадцатилетней девочке.