Рожденная жить - Соврикова Ольга - Страница 3

— Ну вот, Ната, — сказал он. — Это и есть тот ангел, которого мы все так бережем, и зовут ее Айвенлин.

Он поцеловал дочурку, пожурил за то, что она опять убегает от нянюшки, и передал ее в руки забежавшей следом женщины, которая и увела маленькую герцогиню завтракать. Хозяин кабинета предложил мне присесть, и мы проговорили несколько часов.

Я рассказала все новости дворца. О том, как прошла свадьба, потом похороны, о настроениях и желаниях некоторых придворных. И о том, что король, породнившись с соседним государством Ровениар, собирается сделать то же самое со временем и с Гвендером, где растет наследник трона. Обоих королей совершенно не смутило, что жениху десять лет, а невесте двадцать шесть, и помолвка все же состоялась. Принц, правда, еще не совсем понимает, что будет через десять лет, а вот принцесса рвет и мечет. Она резко возражает против планов папеньки, но ее мнение король учитывать не собирается. Рассказала также о том, что при дворе не подозревают о существовании Айвенлин. Король уверен в том, что ребенок не выжил. Ведь больше ее никто, кроме него, не видел.

Мой новый хозяин в свою очередь поведал мне, как две десятины[1] подряд в непогоду, с маленьким недоношенным ребенком на руках он добирался домой. Как по совету пожилой хозяйки первого постоялого двора, он и кормилица по очереди держали постоянно малышку, привязав к груди, чтобы она слышала стук сердца и не замерзала. Сколько ночей они не спали, пока она подрастала. Герцог посетовал, что его ангелочек очень слабенький, и попросил помогать няне и воспитателю в меру моих сил. Я с радостью приняла его предложение.

На следующий день я познакомилась поближе с моим ангелом, ангелочком, чудом чудным… Чудовищем!

Я не могла поверить своим глазам. Не могла представить, что герцог, так любящий порядок и дисциплину, допустит такое при воспитании своей дочери.

Боже мой! Это маленькое чудовище вело себя как хотело, весь день замок буквально лихорадило. Слуги сбивались с ног, выполняя ее прихоти. Тихо было только в коридорах, близких к покоям самого герцога. И никто ничего ему не говорил, не жаловался. Она топала ногами, могла кого-нибудь безнаказанно ударить, и не только рукой, падала на пол, билась в истерике, добиваясь своего, при этом внимательно наблюдая за окружающими. И я, посмотрев на это дней пять, сделала вывод: девочка, без сомнения, обладает умом и наблюдательностью, настойчива, упорна в достижении своей цели, но при этом слаба здоровьем и очень любит папу. Каждый вечер перед сном няня приводила ее к нему в гостиную, и, сидя на коленях у отца, устроившегося в кресле перед камином, она превращалась в настоящего ангела, который затаив дыхание слушал истории о маме и волшебные сказки. Как только она засыпала, в замке наступала тишина и все вздыхали с облегчением. Мне очень не хотелось огорчать герцога, но оставлять все как есть мне не позволяла память о моей девочке, принцессе Ладавиэль.

Герцог де Мелвел

Спустя пять лет до нас добралась няня моей Ладушки, и я смог узнать, как похоронили мою любимую. Какие почести оказали ей ее родственники, отец и сестры. В тот день, дождавшись ночи, поцеловав на ночь дочурку, я закрылся у себя, расположившись у камина в кресле с бутылкой вина в одной руке и маленьким миниатюрным портретом с изображением моей любимой жены в другой. Проснулся я утром все в том же кресле, но бутылка была пуста, а дрова в камине уже прогорели. В комнате было прохладно, но вопреки моему состоянию мне удалось привести себя в порядок до того, как прибежал мой ангелочек, чтобы поздороваться и пожелать мне доброго утра. Я был рад приезду этой доброй, но решительной пожилой женщины и надеялся, что она найдет свое место в нашем доме. Но того, что мне удалось лицезреть спустя шесть дней, я не ожидал.

Утром, в то время, когда мы с моим управляющим занимались делами, мой секретарь, заглянув в кабинет, сообщил, что пришла няня Ната и просит ее принять.

— Хорошо. Попроси подождать минуту, — ответил я.

Отложив дела и отпустив помощника, позвонил в колокольчик и попросил секретаря пригласить ее в кабинет.

— Доброе утро, ваша светлость. Извините за беспокойство, но, если можно, уделите мне пару часов своего времени. Это очень важно, поверьте мне.

Ната, прожившая во дворце большую часть своей жизни, по пустякам тревожить не будет, и потому я сразу насторожился.

— Что-то случилось с Айвенлин?

— Нет, ваша светлость, ничего такого, что нельзя было бы исправить. Но, чтобы не быть голословной, я бы хотела вам кое-что показать. Мы можем пройти в малую столовую так, чтобы нас никто не видел?

— Да, в замке есть потайные ходы, про них знают только два человека, кроме меня. Если вы считаете, что проблема этого стоит, то будете третьей.

— Поверьте мне, стоит.

— Но вам придется молчать об их наличии.

— Я согласна и принимаю всю ответственность, — склонила Ната учтиво голову.

Подойдя к стене и нажав на резные завитушки деревянных панелей, я открыл потайной ход и пригласил ее следовать за собой. Когда мы подошли к малой столовой, я показал жестом, что мы пришли.

— У нас есть возможность наблюдать и слушать присутствующих так, чтобы нас не видели? — спросила она.

— Да. — Я согласно кивнул и приоткрыл смотровое окошко, прикрытое с наружной стороны массивным зеркалом.

— Тогда ждем.

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут в столовую влетела моя девочка, за ней торопились няня и гувернантка. Лакей стал накрывать на стол. Все с комфортом разместились, и Айвенлин было предложено начать завтрак.

Вдруг раздался требовательный, злой голосок:

— И что вы мне принесли! Вы разве не знаете, что на завтрак я хочу пирожное? Уберите вашу гадкую кашу!

— Но, ваша светлость, вам утром обязательно нужно кушать кашу! Возьмите правильно ложку, положите салфетку и прекратите капризничать.

— Вы что, оглохли? — Айвенлин встала ногами на стул. — Я вам сказала, что мне принести. А ну, быстро!

Наклонившись к столу, она одним движением смахнула все, что стояло возле нее, на пол.

— Я так хочу! Я герцогиня!

Я закрыл смотровое окошко и, повернувшись, одеревенелым шагом пошел назад по проходу. Через пару метров, приоткрыв незаметную панель, мы с няней Натой вышли под лестницей в ближайшем коридоре.

— Прошу тебя, нянюшка, вернись в кабинет и подожди меня там, — произнес я.

Зайдя в столовую и остановившись в дверях, я, никем не замеченный, еще немного понаблюдал за открывшимся моим глазам представлением и дождался, пока на меня обратят внимание. Сначала замер лакей, поднимающий с пола разбитую посуду. Он выпрямился и застыл на месте от неожиданности. В это время я всегда работал в кабинете и еще никогда не спускался вниз. Затем меня заметили и встали из-за стола няня и гувернантка. И наконец, меня заметило мое чудо, моя доченька. На ее лице расцвела радостная улыбка, и она, спрыгнув со стула, побежала ко мне.

Но увиденное так меня поразило, что я впервые не стал подхватывать ее на руки. Остановив Айвенлин движением руки, произнес:

— Молодая леди, несколько минут я наблюдал за вашим поведением и остался недоволен. Няня проводит тебя в комнату, вы вместе с ней останетесь без завтрака и будете находиться там, пока вас не позовут в мой кабинет. Вас, леди Линвелд, прошу считать себя уволенной, получите расчет у моего управляющего и покиньте замок сегодня же. Вы должны были заниматься ее воспитанием!

Стараясь не смотреть на обиженное личико моей малышки, я повернулся и прошел в свой кабинет.

Вернувшись, сел в кресло за стол, и мы вместе с нянюшкой Нагой несколько минут просто молчали.

— Слушаю тебя внимательно и обещаю обдумать все, что ты скажешь, — в итоге произнес я.

— Ваша светлость, Айвенлин умная и сообразительная девочка, но с очень слабым здоровьем, а обстоятельства складываются так, что рано или поздно король узнает о ее существовании. Так как она его внучка, он обязательно включит ее в свои планы и попробует распорядиться ее судьбой по-своему. Как бы мы все ее ни оберегали, мы люди, а значит, не вечные. Мы должны многому научить ее. Ее нужно вырастить сильной, умеющей защитить себя и своих людей в высшем обществе. Она герцогиня, которой придется жить и выживать в тяжелых условиях королевского двора.