Страж перевала (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 22

- Ну да. А он всё равно верит, что жив его Волчок... - Мадита утерла глаза, шмыгнула носом и спросила: - Может, мы бы вместе ушли, госпожа? Говорю ведь, в лесу не враз сыщут, даже и с собаками. Динк знает, как следы путать, уж не пропадем!

- Я бы рада, - тихо ответила я, - но мне нужно совсем в другую сторону. Туда...

Я взглянула за окно: сейчас горы были вовсе не различимы, скрытые низкими серыми облаками, еще и дождь зарядил, мелкий-мелкий... При таком на расстоянии вытянутой руки ничего не разглядишь, а думаешь лишь о том, как бы поскорее оказаться под крышей. Погоды лучше и придумать нельзя!

- Когда меня отправляют? - спросила я.

- Завтра на рассвете, госпожа, - ответила Мадита. - Я пыталась сказать, мол, то да сё не готово... Говорят, ничего, позже пришлют, да и зачем вам в обители столько добра? Чай, не на балах красоваться едете!

- Ясно. Тогда проверь засов. Попробую, получится ли... И не вздумай закричать!

Я взяла свою маску (надо же, привыкла именовать ее своей) и приложила к лицу. Мадита испуганно ойкнула, но тут же умолкла.

- Что ты видишь? - спросила я, повернувшись к ней. - Вернее, кого?

- Так вас же, госпожа...

- А теперь?

Мадита прижала руки ко рту и округлила глаза, когда лицо мое начало меняться. Черты его заострились, подбородок стал тяжелее, нос из прямого сделался ястребиным, глаза стали карими, густые брови легли над ними тяжелыми дугами...

- Вылитый... - прошептала Мадита. - Только глаза, как у старого князя, а еще уши...

- Что - уши? - не поняла я.

- Уши у него не такие. У вас они маленькие и прижатые, а у него оттопыренные и мочки крупнее.

- Надо же, я и не замечала! - поразилась я. - Гляди, так похоже?

- Да, да! И еще, госпожа... - Мадита хихикнула в кулак, - еще кое-что забыли!

- Что?

- Так у парней же кадык есть!

Я едва не выругалась вслух и подправила внешность. Надеюсь, штаны с меня никто снимать не будет, потому как изобразить такое отличие маска вряд ли способна!

- И кожа должна быть погрубее, - продолжала Мадита. - Князь бороду с усами не носит, это нынче не принято, но щетина-то у него давно растет...

- Точно, - кивнула я. Еще не забыть бы, что растет она, может, и не быстро, но постоянно, а в пути не до бритья. - Похоже?

- Ага, ага... так лучше и оставить, поди разбери, два дня путник в дороге или больше, - поняла она мою мысль. - У юнцов все ж не так борода кустится, как у мужиков постарше, а у светловолосых она еще и пореже будет.

Я вспомнила одного из отцовских друзей, Расти - это был могучий солнечно-рыжий здоровяк с такой бородой, под которой я, когда мне было лет пять, могла спрятаться целиком! По обычаю своего народа он замысловато заплетал и ее, и буйную гриву по пояс тоже, и, право, таким косам позавидовала бы любая девица...

- Мадита, - спохватилась я, - а голос-то?

- Голос девчачий, - удрученно ответила она. - Но, может, вам прикинуться простуженной, сипеть да кашлять?

Как же я об этом не подумала? Лицо лицом, фигура моя сойдет за мальчишескую, но голос у меня все равно девичий! Вряд ли маска умеет и его менять... Хоть немного бы пониже и погрубее, чтобы сойти за юношу, у которого голос недавно переломался!

- Если только так, но долго ли я смогу притворяться? - вздохнула я, и Мадита опять ойкнула. Да я и сама услышала: сперва я заговорила ломким баском, а в конце дала петуха.

- Выходит, долго, - засмеялась она. - Вы сейчас в точности, как князь говорили, когда у него голос менялся. Сурово так отчитывает кого-нибудь, а потом на комариный писк срывается!

«Хорошо, - решила я, снова взглянув в зеркало, - нужно запомнить этот облик. Конечно, не Райгор один в один, он пошире в плечах и массивнее, но если особенно не приглядываться... И та же Мадита говорила: мало ли таких княжат кругом живет-поживает?»

Мне показалось, на маске вспыхнули искры в тех местах, к которым я прикоснулась, чтобы снять ее, но, должно быть, это был отблеск свечей.

- А знаете, госпожа, - сказала Мадита, опасливо разглядывая серебряную личину, - сдается мне, я такие уже видела.

- Конечно, видела. Их в зале трофеев полным-полно.

- Нет, я туда и носа не кажу, разок на пороге постояла, да и пошла восвояси, больно уж жутко, - покачала она головой. - И я неправильно сказала. Не такие. Не серебряные, уж во всяком случае, те не блестели. Да, верно... из коры они были, вместо волос - ветки, вместо бород - мох да трава...

- Ты о чем, Мадита? - встряхнула я ее за плечо.

- Сама не знаю, госпожа, - обескураженно ответила она, помотав головой, словно только что проснулась и пыталась избавиться от сонной одури. - Как будто картинки в голове появились: дремучий лес, деревья в три обхвата, на поляне костер большой-пребольшой, а вокруг него пляшут так, что земля гудит, палая листва вихрем завивается и шишки с веток валятся. И все в личинах из коры и лыка, и мужики с парнями, и девки с бабами - тех по венкам отличить можно, а одежда одинаковая. Рядом дичь жарят, пекут что-то, а ещё ягодное вино льется, духовитое - малина, ежевика, брусника, черника с земляникой... На весь лес запах стоит! И я тоже пляшу со всеми вместе, и до того мне весело!..

Мадита помолчала и добавила:

- Неужто я и впрямь, когда заблудилась, на лесных хозяев набрела? Говорят, они могут так закружить, что и имя свое позабудешь, вот прямо как я!

- А что после было, вспомнить можешь? - осторожно спросила я.

- После... - она задумалась. - То ли птица крикнула, то ли волк взвыл, и по деревьям вдруг гул пошел, сучья затрещали, и сразу веселью конец: костер засыпать начали, куда-то все подевались... А потом засвистело, застучало, загудело, и огонь поднялся выше самой высокой ели, до небес... По ней и поднялся... А после ничего не помню. Нет... - Мадита сжала голову руками. - Помню... Яма какая-то. Там тепло было, зверем пахло, и что-то такое большое ворочалось. Потом я проголодалась и пошла куда глаза глядят. А потом были люди... те, что в обитель меня отвели. Их я уже хорошо помню. Это что же такое, госпожа?!

- Ты, похоже, в самом деле из лесного народа, - ответила я. - То, что ты описала, похоже на праздник урожая или перелома года, у нас почти так же его справляли, с плясками, масками, угощением и кострами до небес...

- А что ж случилось?

- Похоже, вас нашли. Ты сказала - птица прокричала или волк взвыл. Предупреждали, значит. Но такое веселье враз не свернуть, вот, наверно, промешкали, тут-то охотники и налетели... Ель загорелась... Сама понимаешь, в лесном пожаре тебя могли попросту потерять. А если родители погибли... - я умолкла, потом добавила: - После, наверно, ты в чьем-то логове пряталась. А что память отшибло - немудрено, от испуга-то. Я старше тебя была, а тоже не помню, что случилось! Только огонь... И старый князь еще удивлялся: что в Сайторе могло так гореть? Камень ведь, не лес...

- Почему же я теперь-то вспомнила? - шепнула Мадита.

- Откуда мне знать? Ну разве... Динк о лесе, наверно, все уши тебе прожужжал, ты сама о нем заговорила, о лесовиках мне рассказала, а как маску увидела, всё одно к одному и сошлось, - предположила я.

- Вон оно что... - протянула она. - Ну, раз так, значит, нас с ним судьба свела, и дорожка наша - прямиком в дремучий лес! Его, дремучего, теперь поискать, конечно, много свели, но Динк места знает... Глядишь, впрямь какая-нибудь родня отыщется, не моя, так его! А нет, и вдвоем не пропадем.

- Праздник урожая на той неделе, - напомнила я, - ты сама говорила, что лесовики приезжают на ярмарку. Подождите их где-нибудь, может, удастся столковаться, прибьётесь к их обозу...

- Да какие у них обозы, госпожа! - зафыркала Мадита. - Всё на своем горбу тащат, откуда в чащобе вьючная скотина? Зимой, Динк говорил, можно собак в санки запрячь, но много ли они увезут? А то еще, он слыхал, где-то оленей приучают в упряжи ходить, но это не в наших краях, а много севернее, где лошадь вовсе не прокормишь.