Дети Горного Клана (СИ) - Давыдов Григорий Андреевич - Страница 68

Кажется, он хотел сказать что-то ещё. Но не успел. Ибо из его рта выплеснулся болезненный хрип: Клыкастый, ловко юркнув в сторону, ухватил левую руку телохранителя за запястье, с силой вывернув его вверх, и впечатал мужчину лицом к стене: ни шевельнуться, ни ударить - любое движение отдастся лютой болью в руке.

Рыба положил ладонь на рукоять своей сабли. Нахмурился и напрягся, но вмешиваться не спешил: во-первых, пока его товарищу ничего такого и не сделали, а во-вторых, это его личные разборки - сам вляпался, пусть и разбирается. Да и желание защищать телохранителя у него не было: не может за себя постоять - так какой он ко всем богам телохранитель?!

Зоркий выплюнул какое-то ругательство, но Клыкастый, спокойно выслушав его, лишь сильнее вывернул покрасневшую кисть, заставив того заткнуться, и сказал:

- Смотри, чтобы со своим рвением второго глаза не лишиться. Под твоим началом кто? Дай догадаюсь: Старшие Ученики, а то и вовсе Ученики? Под тобой не воины, а сброд - только по карманам шнырять. А у меня половина остатка переросла Подмастерьев. Сунься - и пожалеешь. И да. К Широкому зайди. Звал.

Отпустив руку, горец направился прочь по коридору, явственно ощущая спиной прожигающий его насквозь взгляд.

Дочь одного из Членов Совета Архимагов, госпожа Муп, выглядела для рангуна слишком уж человечной: будучи всегда в богатых платьях в пол с пышными длинными рукавами, девушка выдавала свою принадлежность к звероподобной расе лишь острыми волчьими ушками да излишней растительностью на лице. Но и она, приласканная и заботливо расчёсанная служанками, больше походила на модную причёску.

Госпожа Муп элегантно присела на предложенный Главой Стражи Химельна стул, сложив руки на коленях, как то подобает родовитой леди. Три человека-служанки, уткнув глаза в пол, выстроились позади неё.

Глава Стражи, дородный усатый мужчина с пухлыми щеками и вечно потеющим лбом, который он то и дело протирал хранившейся у него под шлемом тряпочкой, учтиво поднялся, склонив голову в полупоклоне, и, вновь упав на обречённо скрипнувший стул, виновато развёл руками:

- Простите за мои апартаменты. Сами понимаете, уважаемая Муп. Служба. То один вояка зайдёт, то другой. То эти бумаги подписать, то другие. Вот и превращается мой кабинет постепенно в помойку...

Рангунка улыбнулась, показав идеально ровные белые клычки:

- Оставьте, ни к чему так заботиться о таких мелочах. Я не какая-нибудь Столичная кокетка или избалованная отцовской властью дочурка. И приехала сюда не для того, чтобы нежиться на перинах из бархата. Напротив. Моя миссия более... специфичного характера.

- Так Вы, госпожа Муп, здесь не по велению Архимага Хапа? - удивлённо воскликнул мужчина.

Рангунка отрицательно замотала головой:

- Я здесь по причине близкой дружбы с графом этого города, ну и, конечно же, по собственной инициативе.

Глава Стражи озадаченно потёр затылок:

- Так что же... Вам нужно?

Ни слова не говоря, Муп протянула когтистую ладонь в сторону, и тут же одна из служанок вложила в неё небольшой свиток, который рангунка поспешила положить на стол Главе Стражи.

Мужчина, сдвинув брови на переносице, шмыгнул носом и, распечатав свиток, развернул его, на некоторое время затихнув, читая. По мере того, как взгляд его устремлялся всё ниже и ниже по поверхности листа, брови Главы Стражи всё сильнее и сильнее стремились залезть на самую макушку.

Закончив, мужчина отбросил лист в сторону с таким видом, словно тот ожог ему руку, и замотал головой:

- Нет, никак невозможно! Я не имею права подвергать дочь Члена Совета такой опасности!

Но ставший холодным взгляд госпожи Муп ясно говорил о том, что рангунка не желает и слышать ни о каких отказах. Она поднялась и повелительным тоном произнесла:

- Это прошение подписано самим Графом Славным, его печать и его указ не дают вам права отказаться. Там же и сказано, чтобы вы оказали мне полное содействие: надеюсь, ваши стражники не дадут меня в обиду, как и мой личный военный эскорт. Я прекрасно осведомлена об опасности, но мириться с ростом преступности в этом великолепном городе не собираюсь. Если мне удастся договориться с бандитской грязью, то это не только укрепит отношения Столицы и Химельна, но и позволит вашему графу спокойно выдохнуть, а вам, полагаю, подняться не только по окладу, но и по карьерной лестнице.

Глава Стражи, отработанным движением достав из-под шлема платок, протёр лоб и обречённо вздохнул: отказать знатной особе, да ещё и при таких-то документах, он, конечно же, не мог.

Эта часть Вороньей Улицы была наиболее людной и, если так вообще можно выразиться о самом бедном районе города, богатой. Сновали туда-сюда разного рода нищие и попрошайки, закупая на добытые деньги различную снедь на расположенном здесь же рынке. Тут вершилось большинство чёрных делишек, нанимались убийцы, покупались запретные порошки, узнавались последние новости из криминального мира.

Порой сюда захаживала даже стража: договориться о неприкосновенности какой-либо из их территорий, заплатить нужное количество дани, и спокойно себе нести службу, не опасаясь неожиданных убийств или ограблений.

Здесь кипела жизнь, причём жизнь не какая-нибудь, а самая настоящая, подпольная, незаконная... Почему бы графу не заслать сюда ищеек, не вынюхать, где самое сердце криминала его города, да пустить облаву из всех своих людей? А потому что боится - это понимал здесь каждый. Как каждый понимал также, что не стоит и особо выпендриваться: высунь голову чуть выше, чем положено - и отрежут, как пить дать. Такое уже случалось когда-то: такие же, как и они, разбойники да бандиты, уже пытались взять власть в свои руки. Из этого ничего хорошего не вышло. В те далёкие времена полегло полгорода, сотни воинов упокоились в земле - а толку то? В итоге власть и с той и с другой стороны решила выбрать лучшее из худшего, и с тех пор соблюдала некий нейтралитет.

Наверное, поэтому Клыкастого и била нервная дрожь, когда они плечом к плечу с Шустрым шагали по Вороньим переулкам, через рыночные площадки, сквозь толпу грязных и, как один, злобно зыркающих маленькими глазками, людей. Потому что он собирался повторить историю. Но выйти из неё победителем. Как? Об этом можно лишь догадываться...

- Значит, берёт тебя Широкий на дело, - усмехнулся Шустрый, сворачивая в очередной узкий проход между крохотными одноэтажными домишками. Клыкастый хвостом следовал за ним. - Смотри, не оплошай. Один раз оступишься - больше доверия не будет. А для тебя сейчас доверие важнее всего. По сути, важнее всех твоих людей и денег. Потому что без него ты - никто. Так, мальчик чуть ловчее и проворнее других таких же мальчиков. А вот если окажется, что на тебя ещё и как следует положиться можно... Это уже совсем другой разговор!

Они нырнули в следующий поворот, пропуская мимо себя какие-то лачуги и навесы, прикрытые старым грязным тряпьём. Клыкастый молчал. Его очень сильно волновал и смущал тот факт, что его наставник как бы невзначай то и дело роняет какие-то фразы, по сути, к делу совершенно не относящиеся. Почему он не спрашивает о Хранителе Дороги? Или он уже всё знает? А даже если и так - неужели ему не интересно знать подробности? Почему он не говорит о том, куда они идут, и кто этот его таинственный претендент на медальон?

Между прочим, потеря магом медальона не прошла бесследно. По всему городу увеличено количество постов, стража стала более дерзкой и решительной: вроде как кого-то из кругов Широкого уже успели взять ночью, причём прямо на Вороньей Улице! Конечно, жирдяй не мог не прознать об этом, и начал копать дальше... Точнее, поручил это дело своим доверенным людям. "Не удивлюсь, если Зоркий первым вызвался. Он действительно что-то, смутно, но подозревает...", - подумал про себя Клыкастый. - "Видно, тот магик всё-таки невредим остался - да и что ему от обычной щепки то сделается?! Надо было его всё-таки убить, надо...". Лишь только он подумал об этом, как перед глазами юноши вновь всплыло плачущее лицо служанки. "Мама...".