Час мертвых глаз (ЛП) - Тюрк Харри - Страница 68

Водитель повернул машину к правой стороне дороги, и когда постовой с флажком подошел, генерал недовольно спросил: – Кто это распорядился со всеми этими объездами?

– Распоряжение штаба армии, товарищ генерал! – ответил маленький русский. Генерал покачал головой и произнес: – Странно.

Потом он обратился к офицеру, который сидел рядом с ним, и сказал сердито: – Это какие-то дурацкие распоряжения. По такой дороге спокойно два Т-34 проедут.

– Я тоже так думаю, – ответил другой офицер, посмотрев на дорогу.

– Впрочем, эти лесные дороги здесь часто бывают болотистыми. Так что я не уверен, что мы…

– Вы проконтролировали дорогу? – спросил генерал человека с сигнальным флажком.

Тот догадался, что здесь начиналось что-то, что пошло бы не гладко. Он объяснял, что дорога в порядке, но генерал нетерпеливо стучал пальцами в толстых шерстяных рукавицах, по железной спинке переднего сиденья. Он подумал о колонне танков, которая подъезжала в нескольких минутах за ним, и вспомнил, что марш колонны был оговорен со штабом армии. И никто ничего не говорил об объездах.

Совершенно неожиданно генерал сердито приказал водителю: – Назад. Назад к передвижной радиостанции. Посмотрим, кто здесь должен уступать дорогу.

Водитель развернул джип с элегантным виражом. Снег закружился под колесами, и тогда машина покатилась тем же путем назад, к перекрестку. Она ехала быстро, и оба русских на перекрестке посчитали эту быстроту знаком того, что их предприятие раскрыто. Паничек из своего убежища рядом с обер-ефрейтором не мог узнать, кто из обоих первым выстрелил в джип. Но он слышал очередь из одного пистолета-пулемета и вскоре после этого из пистолета-пулемета второго. Он видел, как джип на дороге начал ехать зигзагами, как из него было видно дульное пламя, и как он остановился, наконец. В то же самое мгновение один из обоих русских на перекрестке медленно падал к земле. Тут Паничек быстро схватил телефонную трубку и прокричал по проводу Биндигу несколько слов. Он небрежно бросил трубку, так как обер-ефрейтор возле него вскинул пулемет и выскочил на дорогу. Паничек схватил оба пулеметных диска, которые лежали возле телефона, и выскочил за ним. Из джипа, который наискось стоял на дороге, четыре пистолета-пулемета стреляли с прямо-таки невероятной точностью. Еще прежде чем Паничек добежал до обер-ефрейтора, который лежал за пулеметом, он почувствовал удар в грудь. Он сделал нерасторопный прыжок вперед и добрался до обер-ефрейтора, но когда он упал рядом с пулеметом, у него из рук упали диски, и позади, где дорога терялась в темноте, появился первый танк.

Биндиг услышал выстрелы. Нельзя было отличить, кто именно стрелял, так как у них всех там на перекрестке было русское оружие. Постовой с флажком исчез с улицы. Биндиг окликнул его пару раз, но никто не отозвался. Тогда он услышал танки. Сначала можно было слышать только глухой гул дизельных двигателей, но потом зазвенели гусеницы, а вслед за этим затрещал моторов сырой нефти, но тогда первый выстрел танковой пушки. Выстрел был нацелен на ближнюю дистанцию, так как разрыв снаряда слился с выстрелом. Затем последовал второй, третий.

Внезапно какая-то фигура прошмыгнула с лесной дороги. Она оставалась несколько секунд на главной дороге и затем понеслась к Биндигу. Это был Тимм. Он, не медля, упал рядом с Биндигом и дико принялся крутить ручку телефона. Он тряс трубкой и дул в нее, но на том конце никто не отвечал. Тут он тихо выругался и взглянул в сторону дороги:

– Где Иван, который стоял там внизу? – накинулся он на Биндига.

– Исчез, – сказал Биндиг, – он не к вам побежал?

– Свинья! – выругался Тимм. – Он сбежал. И один из других двоих тоже. Тебе надо было их прикончить…

Он прислушивался к перестрелке на дороге, но это больше не было перестрелкой, потому что пулемет, из которого стрелял обер-ефрейтор, замолчал. Были только лишь отдельные выстрелы танковых пушек и между ними злой лай пистолетов-пулеметов. Моторы, кажется, были приглушены. Танки не знали, что их еще ожидало, потому они остановились.

– Нам нужно убираться отсюда! – сказал Тимм. Это прозвучало необычно сдавленно, Биндиг впервые слышал, чтобы Тимм так говорил, но он не мог понять, не было ли это потому, что он должен был шептать.

– Куда? – спросил он. Перед ним лежал пистолет-пулемет. Рядом с ним несколько снаряженных магазинов. Тимм заметил его взгляд.

– Этим ты их не задержишь. Там, как минимум, полдюжины танков.

– Ну, – подтолкнул его Тимм, – мы сматываемся, пока они не добрались сюда. Каждый по одиночке попытается добраться до озера, где приземлится машина. Он поднялся и взглянул на дорогу. Меховую шапку он опустил низко на лоб. Стволом пистолета-пулемета он раздвинул ветки. Потом он еще раз повернулся и приказал Биндигу: – Теперь мы взорвем пару колымаг и убежим. Ты подождешь, не возвратится ли еще кто-то из тех впереди. Ты все ему расскажешь. Если увидишь первый танк, убегай. Тогда никто больше не придет

Биндиг хотел что-то ответить. Он даже уже открыл рот. Но Тимм уже пробрался через ветки и выскочил на дорогу. Биндиг увидел, как он внимательно слушал в сторону перекрестка, где шум умолк на секунды. Затем Тимм перескочил через дорогу и так же бесшумно, как он пришел, прошмыгнул на лесную дорогу.

– Больше никто не придет, – сказал Биндиг самому себе. – Придут только танки.

Он снова пригнулся и присел на корточки возле пистолета-пулемета. С перекрестка донесся одиночный выстрел. Биндиг увидел, как небо за лесом на долю секунды изменило свой цвет. Показалось, будто яркий свет вспыхнул под вершинами деревьев. Затем снова был лязг гусениц и гул двигателей. Биндига тут же охватила дрожь. Он смотрел через ветки туда, где дорога выпутывалась из-за засыпанных снегом елей. Он механически взял пистолет-пулемет и привел его в готовность. Танки снова катились, это можно было слышать. Биндигу казалось, что он видит их перед собой, покачивающихся и с низко опущенными пушками, с закрытыми люками, с вихрем снега, поднятого гусеницами. Он как бы видел сквозь бронированные листы и вглядывался в лица солдат за рычагами управления. Он видел, как наводчик наблюдает через свои оптические приборы, в черном шлеме с мягкими утолщениями на голове. Он видел под этими шапками все эти многие лица, которые он видел восковыми и оцепеневшими от смерти. Они, кажется, были живы. И он видел также лицо женщины из грузовика, светлая кожа с тонкой кровавой нитью, и слышал хрустящий звук, когда Тимм разрывал ей рубашку на груди. Он оглянулся, как будто бы они теперь стояли уже все вокруг него, нацелив на него пистолеты-пулеметы. Тут зазвонил телефон. Только один раз, тихо. Он поспешно перевернулся, схватил трубку и тихо крикнул: – Алло, Паничек… Что…

На том конце провода послышался глубокий, гортанный голос. Он был очень хриплым и взволнованным, и она звал кого-то. Снова и снова то же. Один раз и еще раз, три раза, четыре раза. Это не был голос Паничека, и не голос обер-ефрейтора тоже. Биндиг выронил трубку. Она исчезла в рыхлом снегу, и звонок последовал снова. Несколько шагов вдоль провода… подумал Биндиг торопливо. Но тут отвесный желто-красный сноп огней вырвался там над дровяным складом, и взрывная волна с треском как порыв ветра пронеслась по ветвям, сбрасывая снег. Свет пламени остался, и к пламени добавились беспорядочные взрывы боеприпасов, которые были в грузовиках. Ящик трассирующих снарядов взорвался, и волшебный фейерверк из запутанных зеленых линий на секунду взметнулся над верхушками деревьев. Ветер донес сюда запах горящего горючего, обугленной резины и краски.

Этот взрыв будто разбудил Биндига. Он должен уйти отсюда прочь. Отсюда и за другими. Он схватил пистолет-пулемет и подобрал повыше белую накидку. Он выскочил на дорогу и поскользнулся, но удержался на ногах и принялся бежать. Но в то же самое мгновение первый танк медленно выдвинулся из леса. Это был окрашенный в белый цвет Т-34.

Биндиг почувствовал удар в голове, прямо над лбом, где начинались волосы, и потом он услышал дробь пулеметной очереди; когда он скользил, качаясь, по дороге, он видел как через молочное покрывало, как танк остановился и опустил пушку. Он был оглушен ударом, и кровь лилась ему в глаза. Он потерял шапку, вероятно, выстрел сорвал ее. Это были только крохотные доли секунд, когда он думал: смерть ли это? Наступит ли она теперь и именно так? Из этой пушки? Или это уже прошло, после удара в лоб?