Индийские сказки - народные сказки - Страница 2

Трудовой народ широко представлен в индийских сказках. В сказках действуют столяры, плотники, портные, ткачи, горшечники, брадобреи, садовники, охотники, птицеловы, носильщики, ювелиры. Ко всем им, кроме ювелиров, слывущих в народе обманщиками и занимающихся ростовщичеством, авторы сказок относятся сочувственно. Ремесленники изображаются как искусные мастера, работающие усердно, но лишенные возможности выбиться из нищеты.

Во многих сказках отражено бедственное положение трудового люда в феодальной Индии, когда народ, угнетаемый властями и разоряемый поборами, страдал еще и от войн между местными владетельными князьями и от чужеземных захватчиков. Эти сказки начинаются с того, что люди, гонимые голодом, покидают свою родину и уходят на заработки. Особенно выразительна история ткача Зарира: несмотря на свое высокое мастерство, он в родном городе уже не находит сбыта для дорогих тканей своего изделия, недоступных обедневшему населению.

Многие индийские сказки бичуют жадность, себялюбие, лень, лживость, хвастовство, подхалимство и другие пороки. Резко осуждается в сказке «О летучей мыши» трусость и предательство: тот, кто в них повинен, обречен на вечное одиночество.

Зато дружба и верность находят в сказках высокую оценку. Без друзей самая жизнь человека теряет смысл (сказка «О царе Сулеймане и журавле»); друзья должны делить и горе и радость (сказка «О двух путниках и их находке»). Ссоры и споры не доводят спорщиков до добра и приносят пользу лишь кому-то третьему (сказки «О ссоре птиц», «О моем и твоем» и другие).

Таково идейное содержание многих индийских сказок. Что касается формы, то поистине можно сказать, что в этих сказках «словам тесно, а мысли просторно». Мысль в них всегда выражена предельно сжато, но яркими и точными художественными средствами.

Сказки, помещенные в первой части этой книги, взяты из сборников, изданных в Индии и Европе в XIX и XX вв. на языке урду. Вторая часть книги содержит «Сказки попугая».

Как было сказано выше, индийские писатели уже в глубокой древности начали записывать и обрабатывать народные сказки. Обрабатывая народные сказки, писатели усложняли узор их фабулы, вводили в рассказ стихи, пословицы, изречения, сами создавали новые сказки и нередко объединяли ряд рассказов в сборник, скрепленный так называемой «рамой». Этим термином принято обозначать характерный для древних индийских писателей композиционный прием, когда отдельные произведения, не имеющие между собой внутренней связи, объединяются искусственно, путем ввода их в фабулу особой основной повести, служащей им как бы «обрамлением». Здесь уместно вспомнить, что по этому принципу построен прославленный сборник арабских сказок — «Тысяча и одна ночь».

Типичная схема подобных сборников такова: повествование начинается с изложения основной фабулы. По ходу ее один из персонажей рассказывает другому сказку, а когда сказка заканчивается, он, по требованиям обрамляющей повести, начинает другую, затем третью и так далее, пока, наконец, не наступает момент, когда рассказчик умолкает и обрамляющая повесть завершается.

В некоторых «обрамляющих повестях» бывает несколько рассказчиков и говорят они поочередно. Таким образом, каждая сказка, словно камень в оправу, включается в отрезок обрамляющей повести, а звенья оправы, прикрепленные друг к другу, образуют единую цепь. Некоторые сказки в свою очередь служат «рамой» для вводных рассказов[1].

Самый термин «индийский сказочный сборник» в значительной мере условен, ибо сборники эти обычно составлены из разнородных литературных произведений: новелла, волшебная сказка, назидательная история, народный анекдот, басня, притча уживаются вместе, объединенные сюжетом обрамляющей повести[2].

Все отмеченные особенности индийских повествовательных сборников характерны и для «Сказок попугая», которые, таким образом, служат типичным образцом этого рода литературы.

Основной, но не единственный первоисточник «Сказок попугая» — это древний индийский сборник на санскритском языке, озаглавленный «Шукасаптати» (буквально «Попугай-семьдесят», то есть — «Семьдесят сказок попугая»). Обрамление сборника — повесть о попугае, который семьдесят ночей подряд рассказывал сказки жене своего хозяина, чтобы помешать ей пойти на свидание. До нас дошло несколько рукописей этого сборника, различающихся между собой сюжетами отдельных сказок, стилем и некоторыми другими особенностями. Первоначальная редакция, по-видимому, утеряна. Время составления сборника некоторые исследователи относят к XII веку н. э., составитель же остался неизвестным. Сюжеты некоторых сказок, входящих в состав «Шукасаптати», сходны с сюжетами более ранних индийских литературных произведений.

Первой, точно датированной обработкой «Шукасаптати», однако не на санскритском, а на персидском языке, является известная «Тути намэ» («Книга попугая»), созданная Зия-уд-Дином Нахшаби[3]в 1330 году; но есть сведения, что в те времена существовала другая, не дошедшая до нас версия «Шукасаптати» на персидском языке. Эту книгу, по-видимому, и обработал Нахшаби.

«Тути намэ» Нахшаби далеко отошла от «Шукасаптати». Число глав сокращено до пятидесяти двух, многие сказки отсутствуют или заменены заимствованными из других индийских сказочных сборников, а частично, может быть, вновь созданными; иногда две или несколько сказок, взятых из «Шукасаптати», соединены в одну или же одна сказка разделена на ряд самостоятельных повествований. Весь текст подвергнут основательной переделке: изменились не только имена персонажей, места действия, многие детали, но в иных сказках и самый узор фабулы.

Из персидских переделок «Тути намэ» Нахшаби наибольшую известность приобрел индийский вариант Мохаммада Кадири, писателя, жившего в Индии в XVIII веке.

Редакция Кадири во многом отличается от текста Нахшаби. Количество глав в ней сокращено до тридцати пяти; добавлены две новые сказки; некоторые вводные рассказы выделены в самостоятельные сказки, другие опущены или заменены новыми. Изменились подробности и даже сюжеты некоторых сказок.

«Книга попугая» Мохаммада Кадири была переведена на афганский и на несколько новоиндийских языков, а из европейских — на русский, английский, немецкий и французский.

На новоиндийских языках существует, большое количество вариантов «Сказок попугая» в стихах и прозе. Одни восходят к «Тути намэ» Кадири, другие — к «Тути намэ» Нахшаби, третьи — непосредственно к «Шукасаптати». Наиболее популярной в Индии редакцией этого сборника является «Тота кахани» Хайдар-Бахша Хайдари на языке урду, одном из самых распространенных языков Индостана.

Хайдар-Бахш Хайдари родился в XVIII веке в Дели, но еще ребенком переехал вместе с отцом в Бенарес. Здесь он получил прекрасное образование, а затем поступил на службу в бенаресский суд. Однако призванием его была литература. Еще будучи чиновником в суде, он написал несколько произведений, но развернулась его литературная деятельность в Калькутте, где ему предложили занять должность преподавателя в колледже Форта-Уильяма. Год его смерти точно не установлен. По одним источникам, он скончался в 1828, по другим — в 1833 году.

Самым прославленным произведением Хайдари является «Тота кахани» (буквально «Попугай-сказка», иначе говоря «Сказки попугая»). Это перевод на язык урду, а точнее — обработка «Книги попугая» Мохаммада Кадири. Созданная в 1801 году, «Тота кахани» уже в 1803 году была опубликована в Калькутте и с тех пор переиздавалась многократно[4].

Как и другие восточные переводчики того времени, Хайдари не стремился педантично придерживаться оригинала. Лишь очень немногие фразы Кадири переведены им точно. Кое-что он выпустил и многое добавил. Узор фабулы как в обрамляющей повести, так и в отдельных сказках, правда, оставлен им без изменений, но разработан более тщательно, чем в оригинале: Хайдари ввел в свой текст подробности описательного характера, обогатил диалоги персонажей, особенно — беседы попугая с Худжастой в обрамляющей повести. У Кадири обрамления большей частью очень кратки. У Хайдари они развиты и служат уже не только механической сцепкой отдельных сказок, но приобретают самостоятельное значение. В них дается яркая характеристика хитрого, осторожного, себялюбивого попугая и его простодушной, легкомысленной слушательницы, а по содержанию своему каждое из них представляет собой небольшое введение к очередной сказке. Обогащают версию Хайдари новые пословицы, поговорки, а также многочисленные стихотворные вставки.