Рубежи свободы (СИ) - Савин Влад - Страница 41

-Если в интересах дела, то можно. Надо, товарищ инструктор, надо! Раз Партия просит.

Настоящую Мерилин сюда, она бы сразу убежала с визгом - а мы терпели! Когда наконец спустились, нас попросили поверх какие-то ватники надеть, и тоже на камеру засняли. Я тогда не поняла, зачем - в сценарии вроде не было? И лишь после, при просмотре уже полностью смонтированного эпизода, мне захотелось сквозь пол провалиться - да что же это вышло такое?

Говорят, что натурщицы художникам позировали не нагими, а в тонких трико. Вот и мы с Лючией, в легких платьях на ветру, с самого начала были такими, фигуры показывая в мельчайших подробностях! И длилось это намного дольше, чем у Мерилин, и ракурс был куда наглядней! И как мы бежим, и у нас подолы между ног, и на лестнице сплошное бесстыдство, ну а наверху - да там кадры, когда у меня юбку над головой завязывало, были самые пристойные, в сравнении с тем, как на мне все облепляло, и ведь я не видела это тогда! А уж под конец - ужас!! Кто сценарий изменил??

Звоню режиссеру, злая как собака! Александр Григорьевич ссылается на то что "ваш товарищ так сказал". Валька, сволочь, гад, ты что с нами сотворил! Как это выглядеть будет?! Репрессирую! Убью!

В сцене последней, камера на нас наезжает, по пояс, по грудь, по плечи, только лица, как нам волосы рвет и лица юбками захлестывает, так что мы словно тонем в ветре, так по сценарию должно быть, "режиссерская находка". Но Валька достал где-то еще два куска такой же ткани, как наши платья. И на экране, после слов, Токмакова и моих (и еще Лючия вскрикнула, ей тоже показалось, что нас с помоста унесет) - два треплющихся бесформенных лоскута улетают в небо, на фоне облаков. А после, внизу, мы в ватниках, в кадре по пояс, платьев не видно совсем. Что случилось - домысливайте сами!

Как я Вальку не прибила, когда увидела, не знаю сама. Орала на него, не стесняясь Пономаренко! И требовала это бесстыдство из фильма убрать! А Пантелеймон Кондратьевич лишь усмехался, а затем выдал:

-А мне понравилось! Идейно все получилось - как вы, Анна Петровна рассказывали, про ваш партизанский отряд и связную из Минска, как она с донесением шла, ей реку переплыть надо было, и узелок с одеждой утопила, зато донесение и личное оружие спасла. И почти сутки еще пробиралась по лесу, почти нагишом, хорошо что тепло было, но комары. И никто в отряде ее "бесстыжей" не назвал - кстати, как ее звали, не помните? (прим. авт. - случай реальный, но не Белоруссия, а Карелия, 1942, партизанка Мария Мелентьева, Герой Советского Союза, погибла в 1943). Также, фильм внимательно смотря, никакой "обнаженки" я там не узрел, только ваши лица и руки, все строго "облико морале". А что кто-то выдумать может, по своей испорченности - так кто за дураков отвечает? Безобразие убрать - ну, Аня, вы скажете, у вас обеих там великолепные фигуры, стройные и подтянутые, как на физкультурный парад! Нет там никакого неприличия - уж никак не больше, чем на пляже, или шествии спортсменок. Впрочем, красавицы вы мои, давайте вы у себя дома, у своих мужей спросите, можете их в удобное время на просмотр пригласить. А я - у товарища Сталина, что он скажет. Но мое личное мнение, и я его Вождю выскажу - да Мерилин, которая ту сцену еще не сняла, от зависти убьется, и в то же время приличия полностью соблюдены, строго по-советски! Аня, уж вам-то хорошо знакомо: вот идете вы, или другая советская женщина, самых строгих правил и морали, в таком платье, как на вас сейчас, и вдруг ветер подует - и что, она сразу "легкого поведения" стала?

Спросила я вечером у своего Адмирала - стесняясь, будто что-то неприличное хотела сказать. А он лишь улыбнулся и сказал - солнышко, ты для меня и в платье, и без него самая лучшая и красивая. А если серьезно - то вот на мой личный мужской взгляд, такое легкое платье с юбкой-солнцеклеш в движении и на ветру выглядит намного эротичнее самого смелого мини, и даже купальника, своей непредсказуемостью и ожиданием - но в отличие от них, еще и целомудренно.

-Но ведь это все увидят? - возражала я - знаю, что у вас были там всякие мисс, в купальниках, на сцене, но я так не могу!

-Так ведь не в купальнике и не на сцене? - ответил Михаил Петрович - и мы не мусульмане, чтоб любимую жену на улицу только в мешке выводить, а вдруг увидит кто ее красоту? Будешь женским лицом и образом СССР, что в этом плохого?

Лючия, когда мы уединились посекретничать, сказала - что Юрка ответил ей ее же словами, сказанными когда-то, что "лучшее украшение для любого синьора, это красивая и нарядная синьорина с ним вместе". А поскольку никакой обнаженки нет, то и католическая мораль не поколеблена! Так что - ничего плохого!

И наконец Пономаренко передал мне слова Сталина - значит, их Мерилин от зависти помрет, и в то же время, все строго в рамках морали? Это хорошо!

Так и вышел фильм на экраны страны, в том самом виде. Кстати, пересмотрев его еще пару раз, я сказала бы, что он удался. Во всем прочем!

А Валька, ну как мальчишка школьного возраста, не отвыкший еще девочек дергать за косы! Когда моя злость утихла, он отдал мне фото - кадры, не вошедшие в фильм, я и Лючия на помосте, и у нас даже нижние юбки вывернуло вверх! Валя клялся, что вся лишняя пленка смыта, как положено, и отдана в перезаливку (прим. авт. - тогда было принято, ради экономии, ненужные дубли смывались, и целлулоидная основа возвращалась на фабрику кинопленки для повторного использования). Ну, если он меня обманул, и эти снимки хоть где-то выплывут - я пообещала ему, что точно не забуду, и подвергну репрессиям!

И никому я это безобразие не показывала, только Лючии. А она (тоже мне, католичка!) внимательно рассмотрев, выдала:

-Аня, а я вот думала, как нам купальники из двух частей показать, чтобы прилично? Так вот же решение!

И вот, на показе моделей летнего сезона, выходят наши девушки, под тягучую восточную музыку, как по пустыне через барханы (из фильма с товарищем Суховым), и фон за сценой как небо голубой, освещение яркое. И все сразу к зрителям поворачиваются, и руки вскидывают - тут сразу музыка тон меняет, и вдруг снизу через решетку порыв, от которого свободные платья "клеш от плеча" (такие же, как сейчас у нас, на пароходе) взлетают выше голов, купальники показывая, на безупречных спортивных фигурах. Знаю, что в будущем станут всякие "мисс" на сцену в нижнем белье выходить, но у нас так совершенно не принято, ну а ветер, это вроде случайность! Публика нормально отнеслась - судя по тому, что новые купальники в моду вошли. Хотя на загнивающем западе они еще с двадцатых годов известны, "для ведущих наиболее активный, спортивный образ жизни" - но даже там пока еще экзотика.

Так и гуляем по палубе (ну не в каюте же сидеть). Море за бортом - совсем не такое, как на севере, там оно даже летом кажется суровым, холодным. А здесь - вот окунуться бы, не терпится мне, как на пляж придем! Только получится это не раньше, чем в Сухуми или Батуми - слышала уже, что в Севастополе оба пляжа, что Учукуевка, что Омега, от Морвокзала далеко, а в Ялте пляж очень неудобный, каменистый. Вот дельфинов хочу увидеть - слышала, они часто корабли провожают, рядом плывут. И Владик, Илюша, к борту не подходите, осторожнее! Дети бегают, играют, или нас донимают вопросами - а каково Лючии, справляться с четверыми? Когда мы искупаться решили, в бассейн сначала двое ребят спустились, из наших "песцов", для страховки - и не смейтесь, я и Лючия плаваем отлично, а за детей страшно, вдруг захлебнутся? Олюшку я покормила и уложила спать, под присмотром Нади, одной из "смоленцевок", что с нами отдыхать поехали (Марии Степановне ведь тоже хочется на море взглянуть).

Я была сейчас ну просто бесконечно счастлива! Как мечтала давно, со своим Адмиралом, на большом белом пароходе, и никуда не надо спешить, и нечего бояться - вот стоим мы на палубе, и любимый человек меня за талию обнимает, хорошо-то как! Блистающий мир - волны бегут навстречу, и мы будто летим, как в том романе Грина. Кстати, в Феодосии будем, там Старый Крым рядом, может успеем съездить в дом-музей писателя, где по-прежнему его вдова, Нина Александровна, живет - я сама в сорок шестом настояла, чтобы ее в Особый Список включить (категория "Б"), так что никаких неприятностей за "сотрудничество с оккупантами" (работала редактором в их газетенке - но в отличие от некоей Пирожковой, во враждебности к Советской Власти не замечена) у нее не было. А я книги Грина читала еще до войны, иногда же просто, себя его героиней чувствую. Отчего люди не летают как птицы - хотя я бы наверное, не смогла, в отличие от Лючии, высоты боюсь! Ветер меня по коже гладит, с платьем творит сущее бесстыдство, иногда я как в одном купальнике стою, и волосы словно расчесывает - снова мою шляпу сорвал и в этот раз поймать не дал, в море унес! Но я не расстроилась совершенно - ведь день такой чудесный, лучший в моей жизни! И хотелось, чтобы он не кончался.