Волчий берег (СИ) - Шолох Юлия - Страница 87

Больше всего я во время пути жалела, что нельзя… что нужно ждать вечера, чтобы остаться с Гордеем наедине и продолжить то, чем оказывается, я обожаю заниматься. Наверное, это неправильно или неловко… но я обожаю то, что мы делаем.

Я уже научилась поднимать ему настроение. Ещё немного и пожалуй, я смогу им руководить! Шутка, конечно, к чему мне им руководить? Да и он, признаться, может руководить мной не хуже.

Если бы я знала с самого начала, как это будет, верно, не стала бы свадьбы ждать. Я даже Гордею так сказала, после первой же ночи. Ох и смеялся же он!

- Я знал, что мне повезло, но все же думал, это мне тебя придётся уговаривать… иногда. А уговариваешь ты.

Уговаривать, пожалуй, я тоже научусь.

На последней стоянке нас встретил Всеволод. Оказалось, тут его родные жили, вот он и не доехал до Гнеша, остался помогать родственникам, да прижился, привык.

- Всё одно в Гнеше делать нечего, - вздохнул Всеволод, когда мы ужинали. – Советники и без меня всё расскажут. А тут дел невпроворот, руки всегда пригодятся. Только тоска заедать вдруг стала, сам не пойму, отчего. Скучаю я… по бешеному этому, по Ярому. Сил нет, как скучаю!

Гордей глянул на меня, улыбнулся.

- А мне некогда скучать. Тебе тоже жениться нужно, не до скуки станет и про тоску забудешь.

Тот только вздохнул, спорить не стал, потому что не любил спорить. Но кажется, не поверил.

Дальше поехали мы вместе. Звали Всеволода к нам в сани, но он оказался. Люблю, говорит, мороз. Так и трясся на лошади.

Чем ближе к Гнешу, тем зябче становилось. Там сестра, да… но там ещё семья Гордея, его родители и сёстры. Конечно, они встретят меня как родную, тем более мы уже женаты. Но почему-то казалось, встреча будет, как в замке Великого князя – много каких-то прихлебателей, чьи лица растягиваются в фальшивых улыбках. Их толпы, ряды за рядами, и все хотят только побольше украсть да повыше пробиться.

Это была неправда, знаю. Советников видела, а кроме них, посторонние к Князю не допускались. И всё равно – как детские страхи, боишься да боишься дальше. Да и вздумай его родные против меня настраивать… тяжко придётся. В жизни ведь всякое бывает.

Гнеш, конечно, встретил нас шумом. Народу на улицы вывалила тьма, видно, новость о приезде князя далеко разнеслась.

Пока мы сидели в Сантанке, пока ехали… я старалась не думать, забыть, что Гордей князь. А я… фух, представить страшно.

Гордей, видимо, об этом не забыл, потому что попросил с утра одеться получше. Я удивилась, но теперь уже не думала, что белая шуба – лишнее. Вдоль дороги стояли дети и подростки и так радостно улыбались, лучась восторгом, что хотелось выпрыгнуть и обнять их.

- Князь! Князь вернулся! И жену молодую привёз!

Гордей сидел рядом - счастливый, гордый, и иногда кивал по сторонам. Ну, прям не узнать!

Так и подъехали к большому дому с узорными ставнями и крыльцом под навесом. Двор большой, но народу тоже натолкалось – яблоку негде упасть.

Охрана за воротами осталась, только мы внутрь заехали да Всеволод. Остановились прямо у крыльца, на котором нас ожидало несколько человек. Родителей Гордея я сразу узнала – они стояли чуть впереди. Посмотрела я на них и весь страх как вода в песок ушёл. Они и правда были уже почти стары, всё пережили, всё видели. Не знала бы точно, что родители, решила бы, что это его бабушка и дедушка. Им уже не до того, чтобы лезть в чужую жизнь, главное, утром проснуться и чтобы здоровье не мучило.

Они улыбнулись мне, а я им. От Гордея же они глаз не отрывали. А тот выскочил и бегом на крыльцо. Обнял обоих,

- Сынок…

Прямо слёзы выступили. Впрочем…

В первый миг я подумала, что мама ожила и ко мне вышла. Спокойная, ласковая, улыбчивая. Чуть вперёд не бросилась, вернее бросилась, но уже поняла.

- Малинка!

Как же она выросла! Бог мой, всего полгода, а словно взрослая! Ни детской суетности, ни чрезмерного восторга в глазах. Совсем, совсем взрослая…

- Жгучка!

Всё же я расплакалась, не выдержала. Конечно, я знала, что соскучилась, но теперь поняла, что и по маме соскучилась. И по детству, и по тому времени, когда мы были маленькими, а весь мир – большим и добрым. Обнимаю сестру, а сама рыдаю! И она носом хлюпает.

Нескоро мы успокоились.

- Какая же ты красивая стала, Жгучка!

- А ты совсем взрослая.

- Как же я рада, как рада, что ты жива-здорова.

Малинка отодвинулась.

- Вон, замуж вышла, светишься вся. А не верила мне… А я всегда знала, что Ототень тебе большую любовь нагадал, а ты всё не слушала. А я знала!

Смеётся так же, как мама. Но лицо всё же другое и глаза другие. У мамы своя жизнь была, у Малинки будет своя, надеюсь, более счастливая.

Она мимоходом смотрит мне за спину. А что у нас там? Ну да, Всеволод, быстро глаза отводит, а сам покраснел, вряд ли от мороза. Малинка однако не бросается ему навстречу, просто кивает и берёт меня под руку.

- Пошли в дом. Позже со всеми познакомишься, а пока я тебе свою комнату покажу.

Мы удаляемся, на крыльце плачет счастливая мать Гордея, а спину мозолит взгляд Всеволода. Кажется, он больше не думает, что Малинка маленькая. Ах-ха-ха-ха!

Эпилог

Время всё сглаживает: и боль, и страсть. А ласку и доброту – нет. Память о великих подвигах твоих предков – нет. Веру в лучшее – нет.

Всё сложится так, как нужно. Если постараться. А постараться придётся, не сомневайтесь.

Например, новый город на пустыре основать совсем непросто. Вроде за несколько лет наметили улицы и выстроили сотню зданий, дороги выложили, да княжеский замок чуть в стороне достроили. И съезжаются жители, устраиваются на новом месте, а всё равно пока на улицах пусто, смотришь и видишь только в своём воображении, как многолюдно тут станет через несколько лет.

В замке, конечно, иначе. Гости не убывают! И не только гости. Сейчас весна, приходят на арену молодые звери, вызывают альф на бой. Если победят – сами альфами станут. Зрелище не для слабонервных, я так смотрю только с балкона, чтобы крови не видеть.

Гордей тоже редко там бывает. Занят слишком. Вот всё хорошо бы – Князь, замок, уважение да почёт, то да сё… но вся наша жизнь словно порознь проходит. Работа, работа, с утра до ночи. И пусть я знаю, где он, закрою глаза – и словно слышу, но слишком часто ночую одна. Поэтому жду не дождусь, когда Сантания будет готова достаточно, чтобы развиваться самостоятельно. Тогда Гордей перестанет быть Князем, откажется в пользу другого достойного. Об этом, правда, никто не знает, разве что Мохорейн. А мне Гордей сразу сказал, когда свадьбу в Гнеше сыграли. Сказал, что не хочет всю жизнь Князем быть, только город построит и уйдёт. Я против не была, к тому времени уже поняла – останься всё как есть, вся наша жизнь пройдёт мимо, порознь и только мысленно мы станем встречаться. А мне бы хотелось провести закат своей жизни возле него, вместе с ним.

До этого, правда, ещё далеко.

Вот, новички выползают с арены, садятся прямо на землю, качая головами, приходят в себя. Гордей подходит ко мне, облокачивается рядом на перила, смотрит. Мимо, лениво жужжа, пролетает шмель, ветерок доносит запах цветущего сада… эти медленные ленивые минутки случаются так редко!

- Мало в этом году желающих альфами быть.

- В прошлом столько же было.

- Может, и было… Смотри! Вот он. – Вдруг восклицает Гордей и глубоко вздыхает.

- Кто? Где?

Я вначале подумала, он про сына нашего, тот вечно норовит на бои поближе посмотреть. Мечтает поучаствовать, ясен пень, но кто ж его пустит?

- Смотри. Это новый князь.

- Где? Правда?

От любопытства даже дыхание спирает.

Парень совсем молод, лет пятнадцать. И правда, мимо не взглянуть. Случайно вроде глазами зацепилась – и не отвернёшься. Вроде как все остальные, даже ещё мельче, словно тростинка – ветер шатает, однако сразу видно – не согнёт. Вроде как все, битый, отдышаться не может, кровью сплёвывает, а словно из другого теста слеплен.