Король Уолл-стрит (ЛП) - Бей Луиза - Страница 46

— Я предполагаю, что он понял это, поэтому не захотел тебя видеть. Большинство мудаков не хотят, чтобы им все время напоминали об их чертовом поведении. Они либо меняют реальность, в которой не выглядят полными мудаками, либо избегают ситуаций, которые им напоминают об этом. — Грейс явно делилась своим опытом, и мне вдруг стало не по себе, что я приперлась к ней и все свои проблемы вывалила ей на голову. Ее отец ни однократно изменял ее матери, и она всегда говорила, что потом он как будто предполагал, что каким-то воображаемым резаком может вырезать те ужасные воспоминания у близких, которые уже превратились в определенные истории. — Твой отец — могущественный человек, а влиятельные люди не любят ошибаться.

— Но он же согласился пойти на ланч. — Я вытерла несуществующую каплю вина с внешней стороны моего бокала. Почему он согласился пойти со мной на ланч, а потом создал мне проблемы со своим проектами?

Грейс кивнула.

— Думаю, ему было любопытно, он хотел увидеть простила ли ты его.

Ланч был прекрасным. Вежливым и профессиональным. Он что ожидал чего-то другого?

— И скорее всего он не думал, что ты будешь так переживать по этому поводу, — продолжила Грейс. — Я уверена, что он, как большинство мужчин, слишком сосредоточен на себе, поэтому мало беспокоится о ком-то еще.

Эгоизм был отличительной чертой моего отца. Когда я была маленькой, и он не приходил, хотя обещал, я притворялась перед мамой, что для меня это не имело большого значения. Я помню, как он заставлял ее плакать, и я тогда понимала, что она плакала бы еще больше, если бы я открыто проявляла свою грусть и расстройство из-за его обмана. Поэтому я рано научилась скрывать свою боль и грусть. Но вскоре их заменил гнев и разочарование, которые я уже не так хорошо скрывала.

Я посмотрела вверх над ободком своего бокала, Грейс решила наполнить мой бокал.

— Я была бы удивлена, если бы он пытался саботировать твою карьеру, — произнесла она, наполняя мой бокал. — Уверена, если бы он захотел, то мог бы очень легко лишить тебя возможности найти работу на Уолл-Стрит, если бы хотел это сделать. Он разве сказал Максу уволить тебя?

Я отрицательно покачала головой.

— Я так не думаю. Просто сказал, что не хотел бы, чтобы я работала над презентацией для него, потому что он не хотел смешивать личные и профессиональные сферы.

Возможно, Грейс была права, и дело было совсем не в том, что мой отец пытался разрушить мою карьеру, а в том, что он пытался себя защитить. Слезы выступили у меня на глазах. Я прикрыла лицо свободной рукой в бесполезной попытке остановить их.

Если бы я не была так смущена тем, что мой отец не хотел, чтобы я работала на него также, как он не хотел видеть меня, когда я родилась, все могло бы быть по-другому. Он был бы обычным клиентом, потребовавший смены команды, мне было бы обидно, но с этим я бы справилась. И если бы у нас с Максом были обычные отношения, а не босс-подчиненный, и отец бы попросил его, чтобы я не работала над его проектами, возможно, было бы для меня терпимо, но сейчас все выглядело унизительным, потому что Макс принял его сторону. Кое-что рассказав ему о своем отце, доверившись ему, я находила принятое им решение, словно ржавый нож, который только усилил незаживающий надрез у меня на сердце.

Я так давно хотела работать с Максом Кингом, столько, сколько могла себя помнить, и я все разрушила, переспав с ним.

— Это своего рода обман, — удалось произнести мне.

Подушки рядом со мной просели, и я разжала пальцы, когда Грейс взяла у меня бокал с вином. Она ухмыльнулась.

— Прости. Я не могу позволить тебе пролить красное вино на этот красивый диван. Давай поставим бокал, хорошо поплачь, но не держи бокал с красным вином над диваном, пока будешь рыдать.

Я рассмеялась, ее беспокойство по поводу дивана вырвало меня из моих страданий.

— Ты права. Этот диван слишком хорош, чтобы портить его из-за мужчины. Ты делаешь вид, что тебе не особо нравятся красивые вещи, подруга, но ты никуда не двинешься против своей генетики.

Она сделала глоток вина из моего бокала.

— Знаю. Как бы я не старалась, я не могу изменить свою родословную. У меня слишком хороший вкус.

Я засмеялась.

— Точно. И сколько бы ты не боролась со своими генами, ты всегда будешь Принцессой с Парк-Авеню.

— Вот, видишь? По крайней мере, я могу заставить тебя смеяться над моим нелепым выбором жизни. — Грейс сдвинулась, скрестив ноги на диване, обратившись лицом ко мне. — Говоря о нелепом выборе, расскажите мне о своем увольнении.

— Макс принял решение. Он знал, какие у меня отношения с отцом и без колебаний выбрал его вместо меня. — Я покачала головой. — Если бы он был только моим боссом, если бы я не сказала ему, как мой отец бросил меня, я могла бы проглотить то, что меня выгнали из команды по «ДжейДи Стенли». Но он так легко выбрал бизнес, для меня это стало слишком. — Это мне напомнило, как будто он провел линию на песке и сказал, что мои чувства для него не настолько важны, как его работа.

— Я не знала, что между вами настолько все серьезно, — сказала она.

— Это не серьезно. — Возможно, это стало серьезным, нежели я предполагала.

— Но мне кажется это достаточно серьезно, если ты хочешь, чтобы он выбрал тебя, а не свою работу, — произнесла Грейс. Я молчала, потому что не знала, что сказать. — Что он сделал в качестве оправдания? — спросила Грейс.

— Он только сказал, что клиент имеет право выбирать команду.

Грейс поморщилась.

— Не смей говорить, что он прав. — Он был не прав, правда ведь? — Все было бы иначе, если бы мы с Максом не трахались. Иначе. Я не просто обычный сотрудник. — Я точно не могла сказать, кем мы, на самом деле, являлись друг для друга, и предполагала, что больше это не имеет значения. Но он мог бы как-то… Ну, не знаю, проявить ко мне преданность. Не так ли?

— Я не уверена, что ты была всего лишь расстроена, что даже написала заявление об уходе, если, как ты говоришь, вы всего лишь «трахались». Ты говоришь, что это не серьезно, но это под каким углом посмотреть. Ты испытываешь к нему чувства?

Я убрала волосы с лица, как будто это могло помочь мне более четко разглядеть всю картину. Были ли у меня к нему чувства?

— Мне хочется двинуть его по лицу; это считается за чувства? — спросила я, Грейс стала растирать мне спину.

Но я не хотела ударять Макса, не совсем. Я даже не злилась на него. Я чувствовала себя надломленной, как будто мне врезали в живот правым хуком. Я понимала, что мне нравилось с ним общаться, наслаждалась быть с ним рядом, я была счастлива, и не только тогда, когда у нас был секс. Я не могла вспомнить, когда бы кому-то так доверяла. Никому. Отец позаботился о том, чтобы я выросла с разбитым сердцем, шрамы после наших отношений, создали определенные барьеры между мной и другими мужчинами. Никто никогда не прорывался через мою броню. Никто, кроме Макса. Хотя у нас был просто секс — удивительный секс, а потом он открылся мне, и мне ничего не оставалось, как последовать его примеру. Он раскрыл меня, и я позволила ему заботиться о себе.

— Мне кажется, что ты испытываешь к нему больше, чем признаешься даже самой себе, — сказала Грейс.

Конечно, у меня были к нему чувства.

С Максом было все по-другому, был совсем другой опыт, во-первых, я никогда не работала с мужчиной, с которым у меня были отношения, во-вторых, до того, как еще все начиналось, я уже знала, что все обязательно закончится. Я знала, что оставлю своего парня из университета, когда мы получим дипломы. Я знала, что парень, с которым я иногда встречалась в Беркли, никогда не покинет Северную Калифорнию, а я никогда не перееду к нему. Я всегда знала, что будет конец до того, как все началось. И это меня устраивало. Поэтому я не привязывалась и не строила никаких ложных ожиданий. С Максом я не видела конца, и поэтому сейчас чувствовала себя обманутой — мы могли бы быть вместе и в будущем. Мои ожидания от него, от нас, были слишком высокими, у нас не было границ.