Большая расплата (ЛП) - Пенни Луиз - Страница 31

Но сейчас, и уже не впервые, она задумалась, что еще скрыто под этой прекрасной оболочкой. В этой черепной коробке. И что случится, если сдерживающие ремни когда-нибудь порвутся.

Когда Хуэйфэнь вернулась в свою комнату, то обнаружила, что ее ожидает женщина, а личные вещи досматривает полицейский агент.

— Кадет Клотье?

— Oui.

— Я шеф-инспектор Лакост из убойного отдела. Пожалуйста, присядьте.

Хуэйфэнь села на краешек кровати и стала наблюдать, как агент роется в содержимом платяного шкафа.

Лакост уселась на стул и закинула ногу на ногу, чтобы было комфортнее.

— Где вы находились прошлой ночью, между десятью вечера и двумя часами утра?

— Здесь. В постели.

— Одна?

— Да.

— Вставали ли вы, чтобы сходить в ванную? Или выпить воды?

— Нет, я спала. У нас плотный график занятий — учеба, спорт. Это сильно выматывает.

Лакост улыбнулась.

— Припоминаю, каково это. Какими были ваши отношения с профессором ЛеДюком?

— Я одна из его студенток. Полагаю, вы можете смело считать его моим наставником.

— Он вас выбрал, или вы его?

Хуэйфэнь разглядывала шефа-инспектора. Та задала ей очень точный и неприятный вопрос.

— Он выбрал меня. Когда я была первокурсницей, он предложил мне приносить ему утренний кофе. Потом, через какое-то время, стал приглашать к себе в комнату по вечерам.

— Для чего?

— Поговорить. И не наедине, — поспешно добавила Хуэйфэнь, — если вы об этом подумали. Ничего такого. Он просто говорил с нами, о работе полицейского, о Сюртэ. Он был заинтересован в некоторых кадетах.

— Наверное, его смерть стала шоком.

И, тем не менее, Лакост ясно видела, что девушка совершенно не шокирована. И даже не опечалена. Но очень нервничает.

— Это так, — ответила Хуэйфэнь.

— Всего несколько месяцев до вашего выпускного, после которого вы станете агентом Сюртэ, поэтому вам отлично известно, как протекают расследования. Есть идеи, кто бы мог его совершить?

— Думаю, вам стоит спросить коммандера.

— Правда? А почему?

— Они друг друга ненавидели. Это было очевидно.

— Как это?

— Ну, они болтали друг про друга всякое.

— Что профессор ЛеДюк говорил о коммандере Гамаше?

— Что тот слабак, и что ослабляет Академию и Сюртэ. Что он трус.

Лакост сжала губы на несколько секунд, а когда снова обрела способность говорить, спросила:

— А что коммандер Гамаш говорил про профессора ЛеДюка?

Хуэйфэнь открыла рот, потом медленно закрыла, ломая голову над ответом. Что же она слышала от коммандера про Дюка?

Она посмотрела на шефа-инспектора Лакост, которая понимающе смотрела в ответ.

— Ничего, так ведь?

Хуэйфэнь согласно кивнула.

— Вы не очень хороший агент, если принимаете слухи за факты, кадет Клотье.

Полицейский, обыскивающий небольшую комнату, шепнул что-то на ухо Лакост, потом вручил ей какой-то предмет. Взглянув на находку, Лакост поблагодарила агента.

— Пожалуйста, упакуйте кое-какие личные вещи, — попросила она девушку, и поднялась, — Вещи, чтобы переночевать. И обязательно возьмите с собой вот это.

Лакост вручила обалдевшей девушке карту Трех Сосен, и вышла из комнаты.

Инспектор Бовуар покинул комнату Жака Лорина.

— Я на сто процентов уверен, что именно он оскорблял месье Гамаша, — сообщил Бовуар Лакост, как только оба следователя снова встретились.

— Почему?

— Почему я так думаю, или почему он оскорблял?

— И то, и другое.

— Потому что парень был одним из ЛеДюковых миньонов. И был его прислугой, в свою бытность новичком.

— Как и кадет Клотье, — она указала на комнату Хуэйфэнь. — Ты нашел карту?

— Да. Она всё ещё у него.

— Как и карта кадета Клотье. Итого, две карты.

— Я попросил его собрать вещи и прихватить карту, но не сообщил, куда он отправится. Мелкий говнюк выглядел испуганным.

— Но если профессор ЛеДюк был их наставником и пользовался их уважением, то его наверняка убили не они, — сделала вывод Лакост.

— Ну, я бы не стал этого исключать, — заметил Бовуар. — У молодежи любовь быстро превращается в ненависть. Может, ЛеДюк нашел себе новых фаворитов.

— Типа двух других кадетов, — сказала Лакост. — Новичков?

— Может быть.

— Возьми на себя девушку, — попросила Лакост. — А я снова поговорю с Натэниелом Смитом. Посмотрю, найдет ли он свою копию карты.

Натэниел предъявил карту Лакост.

— Bon, — бегло изучив листок, она вернула экземпляр владельцу. Три экземпляра в наличии. — Вечером, когда ты встречался с Сержем ЛеДюком, чем вы занимались?

— Как вы узнали, что я с ним встречался? — юноша невообразимо побаровел.

— Я говорила с другими кадетами, как ты знаешь.

— Нас там была целая куча, — уверил Натэниел. — Мы не часто встречались, только когда Дюк приглашал нас.

— То есть, всегда был кто-то еще? А наедине вы когда-нибудь оставались?

— Никогда.

— Прошлой ночью?

— Я поужинал, потом была хоккейная тренировка, потом я вернулся сюда и делал домашнюю работу. Мы должны были пошагово разработать расследование по поводу проникновения со взломом.

— Когда ты лег спать?

— Кажется, около одиннадцати.

— Как ты считаешь — кто-нибудь особенно недолюбливал профессора ЛеДюка?

— Ну, он не был самым популярным из профессоров, — ответил Натэниел. — Но народ относился к нему с уважением.

— Уважал или боялся?

Натэниел промолчал.

— А ты? Что ты к нему чувствовал?

— Я его уважал.

— За что?

— Я… Мне..

— Ты его боялся, так? — тихо спросила она.

— Ничего подобного! Я был ему благодарен за то, что он меня выбрал.

Лакост кивнула. Это могло быть правдой. Пока куратором Натэниела был Дюк, остальные кадеты оставляли парня в покое. Но ЛеДюк, конечно же, отлично помнил, что юноша — один из тех, кого он не принял в Академию, и после это его решение было отменено лично коммандером Гамашем.

Не поэтому ли ЛеДюк пригрел парня? Потому что тот понравился Гамашу? Ему хотелось испортить всё и вся, становившееся для коммандера особенным?

— Упакуй, пожалуйста, немного вещей на пару дней, — попросила она, поднимаясь. — И захвати карту.

Натэниел вскочил.

— Зачем? Что такое?!

— Вас учили ставить под сомнение приказы?

— Нет.

— Тогда исполняй, пожалуйста.

Качая головой, Лакост удалилась. Теперь ей было очевидно, с чем каждый день приходится сталкиваться Гамашу на посту коммандера.

— Она где-то тут, — уверила Амелия.

Под присмотром Жана-Ги Бовуара комната была обыскана сначала агентом Сюртэ, потом самой студенткой.

Много времени на это не потребовалось. Только кровать и стол. Комод и небольшой шкаф с униформой.

В комоде не было ничего кроме ящика с носками и нижним бельем.

Но сколько книг! Над столом, на полу, вдоль стен. Амелия соорудила самодельные книжные полки, используя кирпичи и старые доски-сороковки.

Она заглядывала в каждую книгу, трясла ее. Но не находила ничего.

— Ладно, оставь, — сказал Бовуар. — Карты тут нет.

Он жестом попросил её присесть на кровать. Сам уселся на стул возле письменного стола, потом наклонился к Амелии и спросил:

— Где она?

— Не знаю.

Девушка казалась искренне озадаченной.

Бовуару не нравилось то, что он видел, когда смотрел на Амелию Шоке. Но надо было отдать ей должное — с самого начала занятий кадет Шоке никогда не претворялась кем-то, кем не была.

Это одновременно внушало надежду и настораживало.

Но, конечно же, не означало, что она не способна лгать.

— Ты отдала карту профессору ЛеДюку?

— Чего?! — возмутилась она. Конечно, нет! Зачем мне это?

— Когда ты видела ее в последний раз?

— Не помню.

— Вспоминайте, кадет.

До сей поры этот чем-то привлекательный человек был для Амелии всего лишь профессором. Читал лекции по методике работы на месте преступления. Как ей было известно, он всегда был замом коммандера Гамаша.