Первенец (СИ) - Мор Дэлия - Страница 41

В кабинете возле кушетки стоял миниатюрный аппарат УЗИ, а на стене напротив висела огромная телевизионная панель, транслирующая сигнал от прибора. Усадив генерала в кресло рядом с кушеткой, Цеста расположилась у прибора.

- Ложитесь, Куна, какой сейчас срок?

- Одиннадцать недель, кажется, - с трудом сообразила она, прибавив дни к сроку на прошлом посещении.

- Пора первый скрининг делать. Посмотрим ребенка, и сдадите кровь.

Кресло под Наилием скрипнуло, но генерал промолчал. Сидел за головой Куны и она его не видела.

- Сейчас будет холодно, - предупредила Цеста, выдавливая гель на живот пациентки. Предупреждение не помогло, мороз пробрал до дрожи. Специально что ли гель в холодильнике держат? Куна еще раз поежилась, когда Цеста размазала его датчиком, а потом включилась панель.

Никогда еще УЗИ не казалось такой магией. Куна видела ребенка, его крупную голову, поджатые к животу ноги.

- Он руками машет?

- Верно, - улыбнулась Цеста, - именно руками он и машет, смотрите, это пальчики.

От восторга пропадало дыхание. Куна чуть на локтях не поднялась, чтобы лучше разглядеть. Младенец вертелся, толкаясь ногами, а в груди крошечным комочком билось сердце.

- Хорошее сердцебиение, - комментировала Цеста, записывая цифры в протокол обследования, - пол уже знаете?

- Мальчик? - впервые подал голос Наилий, а акушерка чуть не рассмеялась.

- Если нужен мальчик, то пусть будет мальчик. Я не привыкла спорить с генералами, Ваше Превосходство.

Куне показалось, что она успела разглядеть на экране то, что нужно, поэтому с интересом обернулась к Наилию. Терпением генерал никогда не отличался, а теперь еще и чувство юмора утратил. Казалось, еще мгновение и обиженно запыхтит.

- Значит, девочка?

Цеста улыбнулась еще шире и сдалась.

- Сын, Ваше Превосходство. Прекрасный, здоровый мальчик. Ни к чему не могу придраться, все нравится.

Наилий выдохнул и закрыл глаза, а Куна мысленно повторила, глядя на экран: «Дарион».

***

Забирать кровь на анализ пришла медсестра. Целую пробирку выкачала у Куны и приклеила распечатанный Цестой штрихкод. Наилий предполагал, что за анализ, но уточнить не мешало.

- Дарисса, - позвал он акушерку, пока Куна вытирала салфетками живот от геля, - прошу вас на пару слов.

Привык командовать и теперь, кажется, переборщил с тоном, но Цеста покладисто вышла за дверь кабинета.

- Слушаю.

- Я открыл для вас свою генетическую карту, - начал издалека генерал, оглядывая коридор, чтобы случайные прохожие не подслушали, - уже знаю, что вы подписали все три формы о неразглашении, но нюансов слишком много.

Улыбка женщины померкла, и уголки губ поползли вниз. Гражданские ревностно хранили врачебную тайну, искренне считая дополнительные предосторожности военных чуть ли не оскорблением, но речь шла о другом.

- Если вдруг, - очень тихо заговорил Наилий, - анализ на вероятность генетической болезни будет отличаться от идеального, я прошу вас сначала сообщить мне. Не нужно пугать Куну.

- Ваше Превосходство, все результаты анализов беременным мы сообщаем максимально деликатно и корректно.

- Не сомневаюсь и, тем не менее, прошу. Вы помните тот невроз и угрозу выкидыша? Я не хочу повторения и не собираюсь ничего держать в тайне. Сам скажу.

Адреналин вскипал привычной дрожью где-то под сердцем. Наилий знал, что стоит сейчас закрыть глаза и как в кошмарном сне из темноты выступят белизной стены лазарета в интернате, где на восемнадцатом цикле от генетических аномалий умерли четыре кадета. Организм так и не справился с плодами любопытства генетиков. Не все эксперименты удачные, не все уродцы живучие.

- Пожалуйста, - повторил генерал, - сначала мне.

- Хорошо, Ваше Превосходство, - нехотя кивнула акушерка, - в порядке исключения и ровно один раз. Мы не имеем права скрывать от пациентов состояние их здоровья. Я уступаю только из-за угрозы выкидыша и, видя ваше желание оградить Куну от волнений.

- Спасибо.

От поцелуя вежливости Цеста не увернулась, но ладонь дернулась в его пальцах. Генерал не питал иллюзий, прекрасно понимал, что акушерка в саркофаге на огне видела таких отцов детей у пациентов. Впереди половина цикла пристального внимания службы безопасности, повышенный контроль от руководства и еще не одна странная просьба. Терпите, дарисса, с жертвами лабораторных экспериментов в генеральских погонах всегда так.

***

После недели отпуска меньше всего хотелось идти на работу, и только включившийся автоматизм тела помог Куне настроиться на дежурство. Зеленые треугольники судов медленно ползли по голубоватым руслам рек, пересекая контуры перекатов так лениво и сонно, что глаза слипались. «Работа делает нас полезными», - говорили на образовательных курсах, словно отказывая в ином способе прожить жизнь. А Куна считала, что работа всего лишь давала деньги и замыкала причинно-следственный круг: «Работаю, чтобы жить и живу, чтобы работать». День за днем цикл за циклом единый ритм от звонка будильника утром до сигнала конца смены. Вся забота - найти занятие по душе и расслабиться.

Слишком уж резко и пугающе быстро теперь менялась её жизнь. Никак не привыкнуть. Может и хваталась за мечту стать кондитером как за последний обломок себя прежней, кто знал? Но нет. Все-таки нет. Стоило закрыть глаза, как в воображении ноздри щекотал незабываемый аромат свежей выпечки, на языке таял сливочный крем, и аппетитно блестела каплями воды свежая клубника. Песочная корзиночка с ягодами и взбитыми сливками - придет домой, обязательно сделает.

Со сменами повезло третий день дежурить вместе с Региной. Диспетчерская готовилась к проверке и старшая смены составляла отчеты для начальства, постоянно созваниваясь со всеми службами речного вокзала. Знакомый голос с «рабочими» холодными интонациями почему-то вызывал улыбку. Умела Регина коротко и емко выражать мысли на грани допустимого служебной инструкцией по речевой культуре. Заслушаешься.

Гарнитура на столе запищала, и пришлось ответить на свой звонок:

- Диспетчерская. Пятьдесят третий оператор.

- Капитан катера «Стриж», дарисса, тут обстановку снесло...

Куна отвлеклась, переключилась и до конца смены думала только о работе. Зимой светило уходило за горизонт рано и вечером из Речного вокзала их с Региной провожали желтые огни фонарей. Автобус на остановку пришел переполненным настолько, что соседки решили пройтись пешком. Снег тихо падал крупными хлопьями и было разве что немного холоднее, чем осенью.

- Куна, забыла сказать, Лавру дали увольнительную, завтра он придет в гости.

Так вот откуда у Регины мечтательный взгляд и приподнятое настроение. Хоть звони Наилию и просись в особняк на день. Не стоило мешать влюбленным, они так редко виделись.

- Отличная новость. Я тогда завтра в парке погуляю или сменой поменяюсь.

- Нет, не нужно, - вздохнула Регина. - Он придет только на обед совсем ненадолго. Предупредил, что куча дел в городе, весь день пробегает.

- Жаль. Ну, хоть обедом угостим. Придумала, что приготовить?

Лавр любил простую кухню без сложного состава и вычурных названий. Даже вырвавшись из казарменной столовой, дома просил приготовить тоже самое. Регина справлялась сама, но в этот раз попросила Куну помочь. Разволновалась подруга, а рассказывать, почему, не спешила. Может, сына нужно переводить в другое училище? Или еще какие проблемы решать?

К обеду следующего дня на маленьком кухонном столе ложку было некуда положить. Давно они с Региной так не пировали. Потушили мясо, нарезали к нему салат, напекли лепешек, открыли припрятанную на лучший день солонину, а на десерт Куна сделала те самые песочные корзиночки. Жаль, клубника размороженная, а не свежая, но где её зимой найдешь?

Лавр пришел с военной пунктуальностью строго в назначенный час. Куна хотела спрятаться в комнате, но Регина не пустила.

- Ты здесь тоже живешь, глупо убегать.

Мужчина Регины никогда не был против, но ощущение неловкости не отпускало. Будто влезла к ним третьей на семейное ложе. Замок входной двери щелкнул, и влюбленные зашептались в коридоре, пока Лавр снимал куртку, принеся с собой зимний ветер и россыпь легких снежинок. Регина рассказывала о погоде, о диспетчерской, спрашивала как дела на службе. Скрипнула дверь ванной комнаты и в раковину полилась вода. Мужчина пришел домой, нужно звать к столу.