Первенец (СИ) - Мор Дэлия - Страница 22

Вместо пыли и старости тонко пахло чем-то химическим, а из оркестровой ямы звучал нестройный шум. Неужели настоящие инструменты? Куна видела их только на иллюстрациях в учебниках и теперь, прилипнув к борту, силилась разглядеть вдалеке изгибы скрипок и длинные росчерки струн.

- Ты можешь сесть, - негромко сказал за спиной Наилий, - отсюда тоже неплохо видно, но если нужно, у меня с собой бинокль.

Куна обернулась к расположившемуся на диване генералу. Темнота должна была прятать его от взглядов, но все портил белый китель. Интересно, есть ли у кого-нибудь в зрительном зале бинокли? Может быть, но вряд ли такие, что вытащил из кармана форменных брюк Наилий. Настоящий раритет. Никакой электроники, жидкокристаллических экранов и кнопок автоматической регулировки. Два объектива в белом корпусе с позолоченными вставками и центральный барабан фокусировки.

- Музейный? - улыбнулась Куна, устраиваясь рядом с генералом на диване.

- Почти. Одолжил в спец.хране, не спрашивая как он туда попал. Держи.

Тяжелый, хоть и маленький совсем. Куна навела его на оркестровую яму и долго крутила барабан, но поймать фокус не удавалось. Уже дважды вышла в крайнее положение и разочарованно вздохнула. Сломаться не мог, просто у неё руки не из того места растут.

- Ты быстро крутишь, вот и не фокусируется.

Генерал придвинулся ближе, коснувшись бедром и пока Куна старалась не краснеть и не выдумывать лишнего, взял её руки в свои. Да, фактически обнял, оставив перед глазами бинокль и медленно покручивая барабан.

- Где-то в середине, а теперь назад или вперед с коротким шагом...

Куна замерла, чувствуя объятия поразительно остро. Прохладную ткань кителя, легкие касания пальцев и аромат апельсинов. Военные редко заходили в их квартал, принося с собой вонь бензина от машин, запах гари на комбинезонах и резкий дух машинного масла. А Наилий пах свежестью и апельсинами.

Картинка перед глазами обрела четкость, и Куна чуть не пропустила момент.

- Нашла, спасибо.

Несколько мгновений прошло, а голова кружилась так, будто Куна вечность сидела, затаив дыхание. Теперь могла держать бинокль сама, генерал откинулся на диван, но руку с плеча далеко не убрал, оставил на спинке. Свет погас, музыканты затихли и через мгновение в пятне света на сцену вышел дирижёр и зал взорвался аплодисментами.

Церемонно поклонившись, мужчина повернулся к оркестру и взмахнул палочкой.

Музыка не грянула сотней децибел усиленного звука, она неспешно разгоралась в ярко освещенной оркестровой яме от каждого взмаха смычка, блестела медью духовых и перекатывалась по клавишам рояля. Возвышенная и нежная мелодия отзывалась дрожью в животе и покалывала на кончиках пальцев. Вступление удалось и неважно как оно правильно называлось, альт играл или виолончель, обладала ли Куна достаточным музыкальным слухом - чтобы чувствовать красоту и гармонию достаточно ощущения тихого восторга.

Занавес поднялся, весь свет хлынул на сцену, а в оркестровой яме в полумраке зажглись над нотами светильники. На огромном заднике к нарисованному небу поднимались горы, а у их подножий росли виноградники. Зал приветствовал танцоров еще одной овацией. Дариссы в платьях из летящего шифона закружились в танце. Легкие, гибкие, словно невесомые они парили над сценой, едва касаясь пола и собирали спелый виноград в глубокие корзины. Снова горы, пусть даже ненастоящие. Скучал генерал. Шесть лет жил на равнине и до сих пор скучал.

- Красиво очень, - выдохнула Куна, - это история о сборе винограда?

В полумраке ложи улыбка Наилия мелькнула и погасла.

- Ты сюжет не знаешь, моя вина. Попробую кратко. Среди девушек, собирающих виноград, танцует Пальмира. Она влюблена в юношу из деревни, но не знает, что на самом деле Кастул полковник и прячется здесь от заговорщиков. И вроде бы все у них прекрасно, но лесник Юлиан решает силой увезти Пальмиру из дома матери и назвать своей.

У Куны щеки розовели. Никогда бы не подумала, что генерал станет рассказывать о любви, не ерничая, не упрощая и не рисуясь как другие, что выше женской чепухи о чувствах.

- Пальмира отказывает Юлиану, - продолжал Наилий, смотря на Куну, а не на сцену, - она верит, что её счастье с Кастулом. Да и мать против отъезда, у дочери больной сердце, ей полезен горный воздух. Тогда соперник решает разоблачить офицера. Пока Кастул наслаждается прогулкой с возлюбленной, Юлиан в его доме находит оружие и форму с погонами полковника, а еще фотокарточки его женщины и трех детей. Лесник приносит доказательства Пальмире и Кастулу приходится все подтвердить. Обманул, зря обещал, что останется с любимой навсегда. Заговорщиков найдут, и полковник вернется домой, а Пальмира от горя и тоски умрет. Сердце не выдержит.

Куна поджала губы и смотрела на сцену уже с другим настроением. Виделось в красивом танце сборщиц винограда предчувствие беды, но музыка играла радость. Еще рано, еще не сорваны маски и не разбиты надежды, а Пальмира юна, свежа и счастлива. Может быть в этом суть? Наслаждаться каждым мгновением, не думая о грядущем? Кастул уедет и Наилий тоже. А потом не вспомнят не тот, не другой, закрутившись в приказах и командировках. Ничего с этим не сделать, так зачем заранее запираться в доме и ждать дождь, если светило еще не ушло за тучи?

- Куна, - позвал генерал, осторожно касаясь плеча, - ты расстроена финалом?

- Нет, спасибо, что рассказал, я теперь лучше понимаю.

А на языке даже от улыбки привкус горечи.

Глава 14 - Пальмира и Кастул

Танцоры срывали аплодисменты за каждый акробатический элемент, Куна восхищенно замирала, а генерал только сдержанно улыбался. При всем своем мастерстве гражданские не выдержали бы и одной вдумчивой тренировки у мастера. Растяжка средняя, баланс хромает, мелкие переступы в правильное положение перед элементом тянут на взыскание. За женщинами приятнее наблюдать, а мужчины слишком неуклюжи и тяжеловесны.

Спину тянуло от ранения и самому хотелось ерзать, устраиваясь удобнее. Угораздило напороться на тот штырь перед отлетом. Не так опасно, как обидно. Еще и уснуть умудрился в десантной капсуле, а очнулся в реанимации, увешанный мишурой капельниц и датчиков приборов. Целый консилиум рядом с паникой в глазах. Не дождались медики самой нелепой генеральской смерти в секторе. Ругались только громко, когда вырвал трубки капельниц и потребовал одежду. Бездна бы забрала Назо с его повышением квалификации! Просиживает комбинезон в Медицинской Академии вместо того, чтобы лечить. На весь легион один толковый хирург и тот бывший либрарий бывшего генерала.

После космической командировки один законный отгул и глупо его тратить, валяясь на больничной койке. Билеты бы на балет пропали, Куну не увидел. Трепетная, восторженная, настоящая. Как музыка, журчащая горными ручьями в каждом уголке огромного зала.

Сел к дариссе так близко, как мог, а хотелось обнять. Почувствовать, как изгибается тонкий девичий стан, откинуть с плеч волны кудрей и поцеловать в шею. Стыдиться надо таких порывов и не важно, что никто не видит их в глубине генеральской ложи. Кровь приливала к паху, еще немного и эрекция станет полной. Тьер, очень вовремя!

Наилий закрыл глаза, представляя ушастых дарлибов, густо замотанных на жаре в тряпки. Тела, немытые месяцами, черные дорожки грязи в складках кожи. Помогло. Еще два вдоха и получилось успокоиться.

Надолго ли? Уровень гормонов подскочил и не скоро вернется к нормальным значениям. Подавлять, управлять, контролировать и так постоянно. Бой всегда неравный. Гормонов сейчас в процессе не меньше десяти, а генерал один. Смешно и грустно. Месяц без женщины и уже катастрофа. Из всех зависимостей эта самая непобедимая.

Пальмира танцевала свой последний танец, а потом умерла на руках Кастула. Боль мужчины звенела высокими нотами скрипки и прокатывалась по нервам переборами арфы. Зрители украдкой вытирали глаза, а генерал скрипел зубами. Искусство любит тему смерти, даже отдаленно не показывая, какая она на самом деле. Грянула финальная кода и звук ушел водой сквозь песок, оставив эхо дрожью в груди. Куна тоже вытирала глаза и вымученно улыбалась.