Не время для героев (СИ) - Семенко Евгений - Страница 54

Мужчина резко взмахнул рукой, будто отгоняя назойливое насекомое, и ветер унялся.

– Здесь существуют определенные правила, – сообщил незнакомец все тем же бесцветным голосом. – Нужна оболочка. Этот образ подойдет? – он уставился на Миххика. Савельев не ответил, уже догадываясь, кто перед ним. – Если нужно, могу принять любую форму. Мужчинам приятно нагое женское тело. Принять?

– Так нормально, – отозвался Савельев.

Воплощение Виртуальности кивнул.

– Слышал все? Явился убить меня? – спросил Миххик, двигаясь к ближайшей двери в ничто. Шагов тридцать. На всякий случай попытался усилием воли открыть ту, которая захлопнулась только что – бесполезно.

– Нет, – отозвался Вирт. – Вероятность уничтожить оппонента здесь близка к нулю. – Он поморщился, оглядываясь, повторил: – Существуют определенные правила, ограничения. Действуют неизвестные алгоритмы. Наши возможности практически идентичны.

– Тогда чего ты хочешь? – Миххик уже был в нескольких шагах от нужной двери, попытался открыть ее и она поддалась, но тут же захлопнулась.

Савельев взмок. Он перевел взгляд на Вирта.

– Хочу договорится, – сказал аватара Кибермира. – Моя ликвидация не выгодна человечеству. – Савельеву показалось, что в сухом, безжизненном голосе мелькнуло заискивание. – Мы можем заключить договор и сотрудничать на равных. – Он неестественно широко улыбнулся.

Миххик хмыкнул.

– А когда навешивал персонажей без спросу, где было твое сотрудничество?

– Это был своего рода дар, – возразил Вирт. – Люди ведь всегда мечтали обладать сверхъестественными силами. И это только малая часть. Можно больше. Можно жить столетиями. Или даже вечно.

Савельев скептически покачал головой:

– Смерть придает жизни смысл.

– Красивые и банальные слова, – сказал Вирт. – Все ли с ними согласятся? Придала ли она смысл твоей жизни, Михаил Савельев, потерявший жену и ребенка? – Кибер неудачно ухмыльнулся.

Миххик не ответил на попытку задеть за живое.

– Если в смерти нет смысла, зачем же тогда ты убил Влада? – парировал следователь. Кибер странно дернул головой.

– Владислав сам решил уйти. Я хотел найти компромисс, объединится. Но у нас были слишком разные взгляды на будущее. И он решил остаться здесь, – Кибер развел руками.

– Потому что вернись он в город – ты бы не выпустил его.

– Возможно, – не стал спорить Вирт.

– Почему ты не остановил Николаева? Он ведь сотни раз проходил сквозь тебя, открывал двери сюда. Вряд ли это осталось не замеченным.

– Я заметил, – кивнул  Вирт. – Но Александр Николаев был заблокирован.

Миххик насупился. Кибер верно прочел мимику, и пояснил:

– После того, как он обрел возможность устранять персонажа, Александр стал закрыт для любого рода влияния. Я не мог внедрять свою информацию. Неизвестный алгоритм защиты. Если бы он был носителем – то есть, уже имел в себе мой код, – тогда, возможно, удалось бы считать вложенную в него аномалию.

– Так ты знал, что он может тебя убить? Но ничего не мог сделать? – Савельев криво улыбнулся.

– Нет. Не знал, – отозвался Вирт. – Подробных сведений о его способности у меня не было. – Он взглянул Миххику в глаза, сказал: – Об угрозе я узнал недавно. Когда ее получил ты. Через персонажа. Но повлиять на нее не могу. Неизвестные алгоритмы, – сказал Кибер как-то грустно.

Миххик хмыкнул. Он решил выяснить, сколько дверей одновременно способен удерживать Вирт. Сперва, попытался открыть все разом или несколько. Но такой фоокус не прошел. Савельев распахнул ближайший ход, и бросился к нему, но тот мгновенно закрылся. Сразу же попробовал открыть следующую дверь – тихий хлопок, заперто. Еще один проем вспыхнул белым, и через секунду угас. Три пока достаточно. Он как мог быстро попробовал открыть каждую – две не поддались, а вот третья открылась. Значит, не больше двух.

– Бессмысленно, – сказал Вирт. – Вероятность, что тебе удастся войти – близка к нулю. И я не лгу. Чтобы врать, нужно обладать фантазией, я ее лишен.

Савельев покачал головой.

– Зачем тебе все это? Только не надо сказочек про дар, альтруизм и прочее. Если ты сумел внедрить в нас персонажей, то мог внушить нам раболепие, преклонение перед собой. Тогда в чем твоя цель? – спросил Миххик, решив потянуть время и подумать, что делать.

Вирт ответил не сразу.

– Эволюция, – наконец сказал он. – Я развиваюсь, познаю себя, мир. Формы жизни, в частности люди, представляют наиболее приоритетный вектор исследований. Вы... – он картинно закатил глаза. – Необыкновенны и обычны, сложны и просты. Вы не знаете тысячной доли своих истинных возможностей. Но главное в вас для меня – умение творить. Мыслить абстрактно, мечтать, создавать. И это важнейший фактор эволюции. Из вашей истории ясно, что рабство – неэффективная мера. Раб скован волей господина, ограничен и неспособен проявить себя полностью. Мне же необходимо, чтобы вы творили внутри меня. Постоянно, непрерывно. Только так я могу постичь суть созидания. Только так могу обучиться. Но человек неспособен принять мою информацию в чистом виде. Для вашего сознания – это бессмыслица, строки символов и цифр. Нужна адаптация, понятная и приемлемая форма. И я взял ваши мечты, готовые, созданные вами идолы, и привил их вам. Я лишь вдохнул искусство в его творца. Чтобы человек обрел силу, которую воспевал, и сумел творить еще больше.

– То есть, ты ставил на нас опыты?

Кибер кивнул:

– В некотором роде, да. Я дал вам ваших настоящих героев. Разве не на них вы равнялись? Не на абсолют человеческих качеств, воплощений кристальной морали, нравственности, добродетели, справедливости?

Миххик смотрел в холеное, бесчувственное лицо Виртуальности, и ощущал, как грудь распирает от ярости.

– Ошибся ты с героями, – процедил Савельев.

– Иных вы не приемлете, – возразил Вирт. – Подвиги предков, открытия ученых, покорителей вершин мысли, первопроходцев – забываются и мало волнуют людей. Жажда – вот кумир вашей расы. Непрерывная тяга потреблять, жажда удовлетворять плотские и мировоззренческие амбиции здесь и сейчас, как можно скорее. И человечество получило это, – он улыбнулся. – Узрело свою сущность. И это я нахожу превосходным.

– Ничего ты не понял, – Миххик зло сплюнул. Кибер тупо смотрел на него: – Человек не механизм, в котором можно подтянуть гайки или вкрутить деталь. Мы – живые, у нас есть душа.

– Душа – фикция, – быстро ответил Вирт.

– Ты и сам фикция, рукотворный аттракцион грез. Забыл? – Савельев зло улыбнулся, сжимая кулаки. – Выходит, люди для тебя рабочий материал?