Не время для героев (СИ) - Семенко Евгений - Страница 46

–  Какими судьбами? – поерзал на стуле Александр, поправляя очки.

– Да так... – повел головой Нео. – Зашел проведать, узнать, есть ли новости.

– По тому делу? – туманно спросил Николаев. Ему приготовили кофе, он аккуратно взял чашечку и сделал глоток.

Максим смотрел в его уставшее, небритое лицо. Ловил мимику, жесты, манеру – и не мог поверить, что это и есть убийца. Обычный бомбила в виртуалке – весь в делах, отчетах, сметах. Таких, как он, сотни, если не тысячи.

– Ага. Что-то наклюнулось? – Максим сделал большой глоток пива, и с интересом взглянул на Сашу. Тот на секунду задумался, поглаживая чашку.

– Да нет, вроде... Топольский не всплывал после того? – Николаев встретился взглядом с Черкашиным. И Максим уловил в нем некую перемену.

Нео медленно покачал головой.

– Ушел гадина, вообще пропал из виду, – сказал Макс, и допил пиво, отодвигая бокал. Пустой бокал – был знаком остальным, что пора действовать.

– Повторить? – быстро спросил Александр. – За счет заведения, ясное дело.

– Не-е, – протянул Макс, взмахнув руками. – На сегодня хватит. Еще одно дельце надо обтяпать.

Позади Черкашина, в средине зала, из-за столиков поднялись двое мужчин и неторопливо двинулись к барной стойке. Третий, в черной куртке, пивший чай, так же встал, и двинулся к бару с  другой стороны.

Савельев и Жендальф опустились на свободные стулья позади Николаева. Топольский быстро надвигался со спины. Олег сунул руку в карман, и, оказавшись рядом с Николаевым, быстро прижал инъектор к его шее. Александр дернулся, машинально схватился рукой за ужаленное место, резко обернулся. Жека и Миххик быстро схватили его за руки.

– Что происходит? – ошарашено спросил Николаев, глядя на Топольского.

– Александр Вячеславович, у вас все в порядке? – настороженно спросил Харитон.

– Работай, Харик, – сказал ему Нео дружелюбно. – Все нормально.

Максим спрыгнул со стула, положил Саше руку на плечо и прошептал:

– Не суетись...

Николаев вдруг смялся, потерял объем, будто был нарисован на бумаге. Его сотрясли помехи, и он вновь обрел нормальный вид: вирус внедрился в программу его вирт-тела. Он взволнованно смотрел на окруживших его людей.

– Поговорить надо, Саш. Давай без... – начал было Максим, но его оборвал удар бутылки шампанского о голову. Брызнула пена и осколки. За стойкой Харитон держал в руке горлышко расшибленной бутылки. Черкашин гирей свалился на пол. Николаев воспользовался замешательством, рванулся, высвобождаясь из хватки, и бросился бежать. Миххик, Жека и Топольский – за ним.

Нео поднялся, тряхнул головой и гневно посмотрел на Харика.

– Ты сдурел?! – гаркнул на него Максим, потирая затылок. – Он возможный преступник! – Бармен извиняясь пожал плечами. Черкашин сжал челюсти и заковылял вслед за друзьями.

Меж тем, Николаев ловко проскользнул сквозь людскую толчею, и резво, перемахивая по три ступеньки, бежал вверх по лестнице. Жека и Миххик немного замешкались, распихивая гостей. Олег шел за ними.

Здание было четырехэтажным. Николаев удирал быстро, оставляя преследователей на один этаж позади. В пролете между третьим и четвертым этажами, Миххик услышал, как скрипнула дверь, ведущая на крышу. Отключится внутри бара его владелец не мог, но вот снаружи…

Савельев добрался до конца лестницы, тяжело дыша, толкнул хлипкую жестяную дверь и вышел наружу. Лил дождь. Николаев нервно метался у кирпичного бортика здания, ища пути отступления, но их, видимо, не было. Ближайший дом был в пять этажей, и добраться до него не было возможности, а пожарные лестницы в виртуальности отсутствовали просто за ненадобностью.

Николаев обернулся, увидел неторопливо бредущих к нему четверых мужчин.

– Саш! – крикнул Нео. – Погоди! Не делай глупостей, Саш! – Николаев тяжело дыша, глядел на них, щурился, сквозь залитые дождем очки. Он запрыгнул на бортик крыши, за которым здание обрывалось в пустоту.

– Стойте! – Александр вытянул руку. – Стойте! – В его голосе прозвучала угроза. Друзья остановились.

Дождь все хлестал, одежда стремительно мокла, тяжелела, липко холодила.

– Зачем ты их убивал?! – крикнул Николаеву Жека. Предприниматель на несколько секунд словно перестал дышать, как-то осунулся, отвел взгляд. Его тряхнули помехи, располосовали фигурку на сегменты, – попытка отключится. Но вирус Топольского все еще действовал. Николаев вновь наполнился красками и объемом.

Нео медленно шагнул вперед.

– Не надо, – спокойно сказал Александр, выпрямляясь. Черкашин покорно остановился.

– Зачем, Санечек? – спросил он.

Дождь неистовым барабанщиком колотил по жестяным накрытиям, нагнетал, подгонял к финалу.

Николаев повернулся к Максиму.

– Так получилось, – просто ответил предприниматель. – Я не хотел.

– Ты охренел?!! – опешил Черкашин. – Так получилось?! Каждый день гробить по человеку – это ты не хотел?!

Николаев вытер лоб, будто это могло спасти от ливня.

– У меня не было выбора! – попытался оправдаться Николаев.

– Давай поговорим, обсудим, – начал Савельев, разводя руки. Александр часто замотал головой. – Если надо – поможем.

– Нет, – твердо сказал он. – Не получится у нас разговора. – По нему пробежала волна искажений – инъекция все еще действовала.

– Как ты их убивал? – бросил ему Жека, делая шаг вперед. Максим тоже сдвинулся с места. – Можно еще все исправить…

Николаев обернулся, быстро взглянул вниз. На его лице отразилось отчаяние. Спрыгни он – и Виртуальность смоделирует ушибы и переломы, убежать он не успеет, его быстро схватят. Он пристально оглядел каждого, точно пытаясь запомнить.

– Мне приходится, – вдруг произнес он. – Приходится выбирать. – Голос его сорвался. – Стойте... не подходите...

Сизая завеса дождя колыхался между ними. Шум капель заполнил слух.

– Если я не убью – погибну сам, – вдруг признался Александр. Он поднял правую руку. Повел ею по воздуху, будто рисуя указательным пальцем на канве дождя. Справившись, Николаев уронил руку, виновато глядя на следователя. И там, где он писал по воздуху, одна за другой зажигались кривые линии. Они разгорались от тусклой красноты, раскаляясь до белизны, словно спираль, через которую пустили сотни вольт.

Перед Николаевым горело имя, выведенное неровным почерком, – Михаил Савельев.

– Мне жаль, – сказал Николаев и, заваливаясь назад, сорвался с края.