Сказки Орловской губернии
(Из собрания сказок Иосифа Федоровича Каллиникова) - Каллиников Иосиф Федорович - Страница 10

«Ну, — думает, — ублажу я кривую свою сегодня».

А сам всё вглубь да вглубь — и потерял тропочку…

И есть-то ему хочется, и жажда-то томит его, а испить нечего. Стал он искать, нет ли поблизости воды где, и совсем заблудился. Ходил-ходил, видит, в кустах яма, да такая громадная.

— Ну, — думает, — непременно вода тут окажется.

Подошёл к яме, глянул — а там чертей полным-полно. Обрадовался мужик и думает: «Подожди ж ты, кривая, приведу я тебя по малину, поживёшь ты с чертями тут!»

Стал он ветки заламывать, чтоб следок оставить к яме, — к вечеру и выбрался только из лесу.

Пришёл в хату, бабе малины лукошко.

— Где ж ты, муженёк, такой набрал?

— Да тут недалече!

— И я с тобой завтра пойду.

— Пойдём… Страсть что малины там…

Дала ему баба поужинать — почитай, впервые за сколько время. Взяла наутро баба лукошко и пошла с мужиком по малину. Пришли в лес. Мужик по заломкам ведет её, дале да всё дале, в глушь да в глушь, в самую омшару её завёл — ни тебе света не видать, глушь да темень такая.

Баба струхнула:

— Кудай-то мы, муженек, зашли?

— Не боись, баба, тут сейчас маленечко дойдём, самая что ни на есть малина пойдет ядрёная.

Прошли ещё сколько — свет видать стало, будто как полянка, и малина пошла сильная.

Приморилась баба, а от малины нейдёт:

— Нет ли тут где водицы испить?

«Ну, — думает мужик, — сейчас я тебя ахну, кривую». И говорит ей:

— Как же не быть, тут недалече родничок есть…

Подвёл он её к яме той — да как пихнёт!

— Сиди ж ты тут, кривая, с чертями, всё ты покою мне не давала. Погляжу я теперь на тебя, как ты будешь тут с рогатыми проживать.

Баба ему:

— Родименький, вправду не буду я! Пойди, муженёк, вытащи меня!

А мужика и след простыл. Пришел мужик домой, в хату зашёл — и будто чего не хватает. С кривой плохо, а без кривой и того хуже. Переспал ночь, а наутро думает:

— Дай пойду погляжу, чего она там делает?!

Пришёл в омшару, а к яме не подходит — так в кусточках издали поглядывает.

Глядь — подле ямы сидит один рогатый: хвост обдёрган, вихры общипаны — сидит и скулит себе.

«Так, — думает мужик, — на что черти, и тех допекла кривая, одного обработала уж».

Учуял чертяка дух мужицкий — туда, сюда, завидел мужика — к нему прямо:

— Сделай милость, возьми кривую свою, покою она не даёт нам.

— Вам тошно стало один день посидеть с ней, а как мне жизнь целую? Так поживите ещё с него малость.

А к ней приступиться нельзя, крест на ней, она и повелевает чертями. Воротился мужик домой, переночевал, опять наутро к яме пошёл. Сел в кусты, видит: чертей с десяток подле ямы крутится.

«Ага, — думает, — так-то вот!»

Завидели мужика черти — гуртом к нему… Обступили мужика:

— Возьми ты кривую свою. Управы на неё нет никакой, покою она не даёт нам. Что хочешь, возьми с нас, только вызволи ты нас из беды.

— Ну нет, коли вам покою нет от неё, а мне-то как же?

— Возьми кривую свою, обогатим тебя.

Не согласился мужик, как ни просили они его.

Ещё ночь мужик переночевал… На третий день уж больно жалко ему кривую свою стало, и опять без кривой хозяйство не ладится. Пришёл в омшару мужик и снова в кусты сел. Сидит и подглядывает. А чертей подле ямы тьма тьмущая, почитай, что все из ямы повыскакивали.

Зачуяли черти мужика — валом к нему повалили;

— Сделай ты милость нам, возьми кривую, житья нам от неё не стало!

— А вы сами спровадьте её.

— На ней крест, к ней приступиться нельзя.

— А мне-то каково было!

— Что хочешь возьми, только избавь от кривой!

— Что ж с вас взять: денег просить — обманете, черепков надаете битых…

— Что хочешь, бери!

— Дом поставите — сами ж его спалите после.

— Чего хочешь, проси — всё дадим без обману.

Один общипанный и говорит ему:

— Ну, коли не веришь — хочешь, лекарем поставим тебя.

— А как же я лечить буду, — для этого науку превзойти надо, а без неё как же?

— Ничего не нужно тебе, никакой тебе науки не надобно, мы лечить будем, а ты знай бери за леченье только.

Подумал-подумал мужик, почесал затылок:

— Все одно кривую брать надо, пущай лекарем делают.

И говорит:

— Ладно, что с вас возьмёшь — делайте лекарем.

А главный и говорит ему:

— Только уговор один. Более трёх человек не дадено будет лечить тебе, а больше станешь лечить — богачеству твоему конец будет и сам в пекло к нам попадешь.

— Согласен я, только не надувать чтобы.

— За лечение бери сколько хочешь — не прогадывай.

Так и порешили на этом.

Подошёл мужик к яме, а кривая-то его одна-одинёшенька, всех чертей повыгнала.

Обрадовалась кривая мужику своему:

— Возьми ты меня, муженёк, из пекла этого!..

— Мне с тобой тошно было — не чуяла, а самой пришлося — возьми, муженёк, вызволи?!

— Не буду я более понукать тобою, вызволи только.

Кинул ей мужик верёвку, вытащил из ямы. Черти в пояс ему кланяются.

А баба идёт, приговаривает;

— Муженёк, миленький…

Выучил мужик бабу…

В хату пришли, — баба в коровник бежать, молока надоила, яиц набрала — яишню ему изжарила.

— Ну, муженёк, ешь яишню, сейчас тебе молока истоплю…

Мужик па кривую свою не нарадуется.

По-хорошему жить они стали. Всё кривая по хозяйству сама справляет, мужику отдых настал.

Отобедали они как-то, только посуду кривая убрала…

Глядь, по улице тройка валит купецкая с позвонками[54]… Кучер к избе подкатил ихней.

Баба к окну:

— Глянь-ка, муженёк, с чего бы ему к нам было?!

Кучер с козел[55] вон — прямо в хату.

— Не тут ли Иван Петров проживает?!

— Тут, он самый и есть, а что надо-то?

— Купец у нас при смерти. Дознались мы, что лекарь вы будете.

— Лечим…

— Сделайте такую милость, извольте пожаловать с нами.

Баба к мужику:

— С чего-то ты, Иван, лекарем обозвался…

— Молчи, кривая, не твоего ума это дело.

Баба язык прикусила.

Сел мужик в тройку купецкую — замызганный мужичонко, из лаптей солома сыплется, а почёт ему.

В город въехали — шапки ему ломают[56]. В купецкие хоромы вошёл:

— Где тут болящий у вас?

В спальню его привели… Глянул мужик — там чертей полным-полно, кто за руку купца тянет, кто за ногу, на грудь понасели, за глотку душат.

«Так, — думает, — вот они вы, голубчики…»

Хрипит купец, задыхается.

— А дайте-ка мне водицы стаканчик.

Принесли воды ему, на подносе подали…

— А теперь удаляйтесь отсюда, один я с ним остаться должен.

Черти его научили так… Взял он воды, сбрызнул купца — черти вроссыпь, кто в окно, кто в двери, кто в печку, кто куда — все разбежались.

Очнулся купец, глянул на свет Божий…

— Кто меня от болезни вызволил?

— Иван Петров, мужик деревенский вызволил вас.

— Сколько ты за работу просишь?

— Ничего, ваше степенство, что пожаловать сами соизволите, то и возьму с вас.

— Ну ладно, избу тебе поставлю новую, под железом крытую, и по хозяйству окажу помощь.

— Покорно благодарим.

— А за лекарство сколько тебе?

— Сами положить извольте.

— Зерном тебе отпущу.

Ссыпкою купец занимался, по хлебному делу промышлял, почитай что по всей губернии[57] первейший купец был.

— Оставаться здоровым извольте, ваше степенство, а насчет болезни этой не беспокойтесь больше.

Опять мужику тройку подали и на возвратный путь. Только мужик за дверь, купец приказчика[58] кличет: