Пророчество Сингамара - Волчарин Сергей - Страница 47

Пронт потянул из ножен меч, поднимая голову. Птица стояла в паре шагов, глядя прямо на него то одним глазом, то другим, поворачивая голову. Пронт присел на одно колено, ждал. Сами грифоны не интересуются людьми. Меч Пронт держал обеими руками и слегка приподнятым, но слабость от голода и усталости тянули его клюнуть землю. Пронт силился из последних сил, мышцы в руках начали ныть. В глазах постепенно мутнело.

От грифона отделился силуэт. Затем еще один, поменьше. Пронт из последних сил перехватил меч. В голове пронеслась грустная мысль: «Даже поесть напоследок не дали». Он бросился с мечом на силуэт покрупнее и сам не понял, как оказался лежащим на спине. Послышался мужской голос, на удивление знакомый.

– Ты совсем придурок?! Какого ляда на своих кидаешься?!

– Да подожди ты, не видишь разве? Он ничего не понимает, – женский голос, тоже до боли знакомый. Погодите-ка… Юнора! И Снатог!

Пронт приподнялся над землей. Голова кружилась, но силуэты уже превратились в его друзей. А затем расплылись еще сильнее, а за ними и весь окружающий мир. Он провалился в небытие.

– М-да-а-а, – протянул Снатог, смотря на ослабевшего Пронта. – И что нам с ним теперь делать?

Он оглянулся на Юнору. Волшебница с сочувствием смотрела на придурковатого принца, в одиночку решившего протопать через степь. Он отощал, скулы заострились, глаза запали. Обросший, с короткой рваной щетиной. Весь в пыли и земле. Но, надо заметить, прошел он, и правда, далеко. Еле нагнали.

– Ты сможешь привести его в чувства? Ему нужно поесть.

– Как ты себе это представляешь? – возмутилась Юнора. – Кто из нас владеет сознанием?

– Мне нужен друг, а не кукла, – отрезал Снатог. – Давай ты. Как угодно.

– Ладно, – девушка приблизилась вплотную к лежащему Пронту. Нерешительно присела рядом, сложив ладони вместе. В ее глазах загорелось желтое пламя. Снатог побледнел.

– Только не прибей его там!

Девушка, даже не оглянувшись на Снатога, приложила ладонь к обнаженной зоне под шеей. Пронт вскочил с воплем, растирая покрасневшую шею.

– Вашу ж нечисть да поленом! Полегче-то нельзя?

– Нельзя, – наставительным тоном парировала волшебница. – Иначе, тебя вообще потом ничем не добудишься.

Слабость вновь накатила на Пронта. Он вспомнил, что голоден. Снатог торопливо закопошился в сумке, висящей на боку у грифона. Но Пронт уже плелся в сторону костра, только бы поросята не сгорели там начисто.

Поросята, как оказалось, успели лишь слегка пригореть с одной стороны. Принц жадно поглощал нежное мясо поросят, вприкуску с хлебом и запивая все разбавленным вином, привезенным Снатогом. Юнора поглядывала на Пронта с явным сочувствием. Исхудавший, осунувшийся, заросший и грязный. Не отличить от изгоев, что водятся в лесах Хотин.

Сами Снатог и Юнора, не особо проголодавшиеся с дороги, еле осилили одного поросенка на двоих. Пронт постепенно стал ощущать, что желудок, отвыкший от еды, сыто отяжелел. Появилась легкая усталость. Но отдыхать некогда, и он, отбросив не доглоданные кости чуть поодаль – позже доедят зверьки – встал и начал собираться.

– Ты чего? – окликнула Юнора.

– Как это? – не понял Пронт. – Идти надо.

– Что? – глаза волшебницы и капитана разом вылезли на лоб.

– Пронт, – мягко позвала Юнора, – ты бы передохнул немного. Куда ты так спешишь?

– Я уже объяснял, – с явным раздражением буркнул принц. – Если вы не хотите, то я и дальше пойду один!

Он ощущал усталость и осознавал, что отдых нужен хотя бы для того, чтоб переварить пищу и получить от этого энергию. Но времени, и правда, нет. В задумчивости он оглянулся на северо-запад, где, как он полагал, находится пещера. Как там Амазира? Не одумалась ли еще? Или, может, ее заставляют? Не может ангел себе такое позволить.

От друзей не укрылся его взгляд, полный мучительной надежды. Снатог и Юнора переглянулись. В глазах обоих было написано, что Пронт сошел с ума. Юнора и подумать не могла, что он так привязан к ангелу. Ибо сама-то по секрету уже давно была в курсе, что Амазира не собирается дальше развивать эти отношения. Девушка-ангел боялась привязываться к кому-то или чему-то.

– В общем, – вынырнул из раздумий Пронт, – вы как хотите, а я пойду.

Он схватил свой мешок с остатками мяса и шкурой кабанов и упрямо, не дожидаясь ответа от друзей, двинулся на север. И, сделав пару шагов, он в полной мере ощутил, насколько мало в нем сил. Стараясь сделать это как можно незаметнее, он подпитал свои силы от магии. Слабость не пропала, мышцы все так же ныли, а голова кружилась. Но взгляд понемногу прояснился.

Через пару минут он услышал за спиной шаги. Снатог шел следом, ведя под узду грифона, на котором сидела Юнора. Кстати, грифону он дал имя. Еще в Трогане. Он назвал его Птирад. Непонятно почему, но, видимо, ему так понравилось.

Сейчас Птирад шествовал с гордо выпяченной грудью, гордясь своей наездницей. Юнора нравилась полуптице. Видимо, потому, что девушка сразу смогла найти, как приластить эту зверюгу. В отличие от Снатога. Их отношения с грифоном все еще были такими, какими они были у него с Юнорой около года назад. Все видели его симпатию к ней, но, стоило им заговорить, как это оканчивалось перепалкой.

– И чего ты такой упрямый? – пробурчал Снатог, поравнявшись с принцем. – Ты еще думаешь, что что-то реально с этим сделать?

– С чем? – не понял Пронт.

– С тем, что Амазира ушла в чернокнижники.

– Она не ушла! – вспылил принц. – Я не верю, что она сделала это по своей воле.

– Не знаю, Пронт, – откликнулась с седла волшебница. – Всю зиму в Неоре она провела в библиотеке, перетаскивая и собирая свою коллекцию книг, я не знала, что это за книги… Но теперь, кажется, понимаю.

– Черная магия? Демонология?

– Демонологией ее назвали орки, поскольку ей занимались демоны. Именно демоны развивали магию перемещения между мирами. Затем они научились каким-то образом призывать зараженных. Они призывали с другого мира зараженных послабее. А те потом делали так же с существами еще более низкого класса. Теперь – то они все зовутся демонами. И само слово означает уже не некогда мудрую расу, а все расы, подверженные этой заразе.

– То есть, демонология – это магия призыва? – Пронт нарочно забивал себе голову, пытаясь отвлечься от дикой усталости. – Но кого она сможет призвать? Демонов из этого мира? Если они, как ты говоришь, самые сильные.

– Не самые, они по иерархии подчиняются королям демонов, можно назвать их самыми древними из всех зараженных. А те подчиняются Императору. Откуда взялся он, в книгах орков ничего не написано. Вот как-то все вот так. И хорошо бы, если она призовет демонов из Альконара. А если кого посильнее?

– Не думаю, что одному ангелу под силу призвать сильного демона, – пожал плечами принц. – Тем более, если мы сможем ее остановить.

– Остановить? Эх, Пронт, мне кажется, уже слишком поздно… – голос волшебницы стал совсем тихим и таким, что он остановил Пронта. Тот обернулся, глядя прямо в глаза Юноре. Те были полны печали, словно ей не семнадцать, а, по меньшей мере, лет сорок.

– Что ты имеешь в виду?

– Пронт, она это замышляла еще с Неоры, а может и раньше, она ведь ненавидит все воспоминания о Поднебесной. А если она хочет отомстить за свое изгнание? Ее не остановить, Пронт, пойми. Это ее осознанный выбор и она не свернет с пути жажды мести.

– Она не настолько глупа, чтобы связываться с демонами.

– Видимо, настолько! – голос волшебницы дрогнул. – Я сама не хочу в это верить, Пронт! Но открой, наконец, глаза! Все так, как есть!

Запруда в глазах девушки лопнула, и по еще щекам пробежали две мокрые дорожки. Пронт, поняв, что продолжать не стоит, насупился и зашагал дальше. Раздражение придавало сил, но теперь голова не просто кружилась, казалось, что она катится в узкой бочке с крутого склона, как они развлекались в юности. В ней перемешались мысли, беснующиеся, как свора голодных псов, получивших один маленький кусок мяса на всех.