Гарри Поттер и новая семья. Первый курс (СИ) - "DVolk67" - Страница 59

— Вопиющая несправедливость! — прошептала Гермиона. — Половину своих очков они набрали за одну-единственную игру против Гриффиндора. Если бы баллы назначались по справедливости, то есть за результаты учебы, которые намного важнее, чем этот глупый спорт...

— Т-с-с, — прервала ее Элин, — Дамблдор еще не закончил.

— Да-да, браво, Слизерин, вы отлично потрудились! — произнес директор. — Однако мы не учли последние события, в результате которых некоторые ученики заработали дополнительные баллы.

Радости за столом Слизерина заметно поубавилось.

— Так-так, дайте подумать... — Дамблдор сделал вид, что задумался. — Ага... Что ж, начнем с мисс Гермионы Грейнджер. За отличное знание гербологии и умение сохранять здравый рассудок в критической ситуации я присуждаю ей десять баллов!

Уши Гермионы порозовели, когда на нее со всех сторон посыпались поздравления однокурсников.

— Далее, мисс Элин Олсен, — продолжал директор. — За самую оригинальную шахматную партию в истории Хогвартса и выдающуюся прозорливость — десять баллов!

Шум за столом Пуффендуя усилился. Самые сообразительные студенты уже начали догадываться, к чему ведет директор.

— Храбрость бывает разная, — Дамблдор нашел взглядом Невилла и улыбнулся ему. — Надо быть достаточно отважным, чтобы встретиться с врагом лицом к лицу, но еще больше мужества требуется для того, чтобы победить свои собственные страхи. И за эту победу я присуждаю десять баллов мистеру Невиллу Лонгботтому!

— Мне? — удивился Невилл. — Но ведь я ничего такого...

Его голос потонул во все нарастающем шуме. Слизеринцев в школе недолюбливали, и то, что другой факультет наконец-то смог приблизиться к нему в школьном соревновании, вызвало необычайный энтузиазм.

— И, наконец, мистер Гарольд Олсен! -— Дамблдор поднял руку, и шум в зале стих. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я награждаю вас двадцатью баллами!

Зал разразился аплодисментами, когда пуффендуйцы, повскакав со своих мест, бросились обнимать своего товарища, принесшего им кубок школы. То, что их факультет столько лет находился в тени, лишь усиливало радость от победы.

— Ну а теперь, — повысил голос Дамблдор, — поскольку мои подсчеты, как всегда, верны, нам следует сменить декорации.

Он хлопнул в ладоши, и зал вместо зеленого окрасился в черно-золотые цвета, а на висевшем позади него знамени появилось изображение барсука. Гарри увидел, как Снейп с кислой миной пожимает руку профессору Спраут, и подумал, что в следующем году на зельеварении ему придется еще тяжелее, чем в этом. Впрочем, выражение лица Малфоя, сидевшего за слизеринским столом с потерянным видом, быстро заставило его позабыть о зельеваре.

Затем был потрясающе вкусный праздничный ужин, за которым последовали поспешные сборы — Хогвартс-экспресс должен был отправиться следующим утром сразу после завтрака. Гарри и Гермиона после этого быстро отправились спать, отговорившись усталостью, а вот Элин еще долго сидела в гостиной, рассказывая однокашникам о произошедшем в подземелье с такими подробностями, что позавидовали бы и Мюнхгаузен с Шахерезадой.

По ее словам, с Пушком им пришлось сражаться при помощи волшебного меча, но на месте одной отрубленной головы тут же вырастали две. Дьяволовы силки обращались в щупальца, которые хотели сделать с ними что-то очень нехорошее (на этом месте Элин вспомнила, что ее слушают дети, и слегка поумерила фантазию). От летающих ключей им пришлось отбиваться метлами, а тролль оказался живым и здоровым и заставил их попотеть, пока не был оглушен своей собственной дубиной.

— Ну а в шахматной комнате нам противостояли призраки Касабланки и Фишера... — продолжала она сочинять.

— Фишер жив, — возразил ей Диггори.

— Что, правда? — удивилась Элин. — Ну значит я ошиблась, это был Ботвинник.

— И он тоже, — улыбнулся Седрик. — Ты опять спалилась на мелочи, Элин. Признайся, что ты это все придумала.

— Что за нелепый вопрос! — ее возмущению не было предела. — Разумеется, придумала, как ты вообще мог подумать обо мне иначе?

— Ну а что там было на самом деле? — спросил ее кто-то из слушателей, когда все как следует отсмеялись.

— На самом деле, все было проще, — улыбка исчезла с ее лица. — Дьяволовы силки, тролли... Ерунда это! Самым опасным был Квиррелл. Один взмах палочкой — и все, мы и пикнуть не успели. Вот чему нас должны учить на уроках защиты!

— И как вы с ним справились? — спросил кто-то.

— Просто повезло, — ответила Элин. — Он был слишком самонадеян и не убил нас сразу. Нам удалось освободиться, а потом появились Снейп и директор...

— Ты не выдумываешь... — задумчиво протянул Седрик. — Ты просто не говоришь всю правду.

— Ага, — Элин встала с кресла и сладко потянулась. — Но я рассказала все, что могла, извините. И вообще, я пошла спать. Просьба не будить, не кантовать, при пожаре выносить в первую очередь... Спокойной ночи.

(21) В каноне 312. Здесь у Гриффиндора, с одной стороны, нет 150 штрафных очков, но с другой, нет и очков за пойманные Гарри снитчи, а также очков, заработанных Гермионой на занятиях.

4 июля 1992 года

Элин сидела в купе, прикрыв глаза и рассеянно слушая веселую болтовню Гарри и Гермионы. Ей что-то не нравилось, и она никак не могла понять, что именно. Казалось бы, все закончилось хорошо — злодей мертв, добро торжествует, герои получили награду и даже почти не пострадали... И все же, что-то было не так.

Может быть то, что директор очень технично ушел от ответа на вопрос о том, почему он не вмешивался в жизнь Гарри у Дурслей? Нет. Элин поняла это практически сразу, но спрашивать в лоб не стала, придержав вопрос на будущее. Мама не раз говорила ей, что услышав оговорку свидетеля во время перекрестного допроса, надо не кидаться на нее сразу же, а выждать удобного случая и нанести удар тогда, когда тот уже расслабился и думает, что все закончилось.

То, что директор раскрыл им тайну философского камня, не взяв никаких обетов? Да, это был повод для размышлений, но не это ее сейчас беспокоило. Было что-то еще...

— Я, конечно, много раз была во Франции у бабушки с дедушкой,(22) — говорила между тем Гермиона, — но это было до того, как я узнала о магическом мире. Мне не терпится посмотреть на Рю де Лис, говорят, эта улица в два раза больше Косого переулка. А если повезет попасть в здание факультета сверхъестественных наук Сорбонны... — она аж зажмурилась от предвкушения. — Там крупнейшее собрание рукописей по алхимии, есть даже египетские папирусы и шумерские таблички...

— Никаких библиотек, — не открывая глаз, ответила Элин. — В Париже у нас всего пара дней, а потом — море, солнце и песок. И даже не думай, что я забыла про свое обещание научить тебя плавать. Тоже мне, взрослая девица, а воды боишься.

— Но нельзя же все две недели валяться на пляже! — возражала Гермиона. — Мы просто обязаны осмотреть крепость в Каркасоне, там до Альбигойских войн жила крупнейшая магическая коммуна в Европе. И неплохо бы попасть в драконий заповедник недалеко от Андорры. Ну и раз уж мы столько узнали про Фламеля, то, наверное, стоит посетить музей алхимии неподалеку от Барселоны, до него всего часа три езды...

Дальнейшую болтовню Элин уже не слушала, потому что поняла, наконец, что ее гложет. Весь год она самонадеянно полагала, что достаточно умна, чтобы не быть пешкой в чужой игре. Отчасти это было правдой, она действительно была игроком, а не пешкой. Игроком, который послушно сел за шахматную доску и начал играть по чужим правилам.

Как ни обидно было это признавать, но в искусстве манипуляции людьми Дамблдор сделал ее так же легко, как Квиррелл — в реальном бою. Элин хватило всего лишь пары намеков тут и там, пары комплиментов ее уму... И еще одного тончайшего намека на исполнение ее самого заветного желания.

Зимой в зеркале Еиналеж Элин увидела себя с философским камнем в руках. Увидела, как готовит эликсир жизни и пьет его вместе с Гарри, Гермионой и своими родителями. Увы, это желание оказалось невыполнимым... Ну что ж, значит, так тому и быть. В следующий раз она будет умнее и не полезет на доску, а облетит ее стороной... А еще лучше — станет тем, кто сам пишет правила для других.