Белый обелиск (СИ) - Рэйда Линн - Страница 61

  - Семейные дела?.. - повторил он.

  - Именно так.

  - Советую вам отложить их на потом. О том, что вы едете в столицу, станет известно раньше, чем вы доберетесь до Долины Ста Озер, и ни один из пентальеров, уж конечно, не поверит, что вы не намерены воспользоваться случаем и появиться при дворе. Зачем дразнить гусей?

  Ольгер задумался. В том, что говорил маршал Бриссак, вне всякого сомнения, было рациональное зерно. Но он дал слово Альку... Хенрик покосился на иномирянина, который что-то оживленно объяснял Маркусу Кедешу. Попробовал представить, что тот скажет, если Ольгер неожиданно объявит, что с обещанной поездкой в столицу следует повременить - но быстро сдался, осознав, что не имеет ни малейшего понятия о том, как поведет себя Свиридов. Ольгер вообще не очень понимал, чего от него хочет Альк. Свиридов был в него влюблен - это не вызывало никаких сомнений. В то же время, он настаивал на том, что проявление подобных чувств ляжет на них обоих несмываемым пятном. Это Хенрика Ольгера не удивляло - в Инсаре такая точка зрения тоже была довольно популярной. Если бы дружба с Джулианом Лаем не избавила бы Ольгера от обычных предрассудков на этот счет, он, вероятно, тоже не отнесся бы к собственным чувствам к Альку так легко. Хотя, возможно, свою роль сыграл и возраст - когда Ольгер был ровесником Свиридова, чужое мнение определенно значило для него больше, чем теперь. Так что досаду ройта вызывала вовсе не позиция Свиридова, а совсем другое. Руководствуясь своими представлениями о достойном поведении, Ольгер решил, что ему следует задвинуть собственные чувства и желания на задний план и руководствоваться тем, что будет лучше для Свиридова. Он обещал иномирянину больше не возвращаться к щекотливому вопросу, и не сомневался в том, что сможет справиться с собой и сдержит свое слово. Так что Альку, по всем представлениям Хенрика Ольгера, следовало быть довольным. Но довольным Альк отнюдь не выглядел. Напротив, всю обратную дорогу в Браэннворн иномирянин то взрывался, как во время разговора о Хозяйке Судеб, то отделывался от попутчика угрюмыми, короткими ответами, то застывал с отсутствующим и одновременно скорбным выражением лица, а ройту оставалось лишь гадать, с чем связана эта трагическая мина на лице Свиридова, и что, во имя самого Создателя, он делает не так.

  Негромкий, но настойчивый голос маршала заставил ройта оторваться от собственных мыслей и вспомнить, с чего начался их разговор.

  - Я полагаю, что вам вовсе незачем ехать в столицу - ни сейчас, ни позже, даже когда страсти вокруг пентальеров поутихнут. Люди вроде вас нужны на Севере. Я предпочел бы, чтобы вы остались здесь.

  - В Вороньей крепости?..

  - В Фергане. Я немедленно произвел бы вас в полковники, а через пару месяцев добился бы, чтобы вы получили генеральский чин, и отдал бы вам Северную армию. Что скажете?

  Ольгер почувствовал, как кровь волной хлынула к голове, бешено застучала у него в висках. Сцены вроде этой представлялись ему много лет назад, в кадетском корпусе, когда они с друзьями фантазировали о своем великом будущем. Потом они дразнили его честолюбие в Кронморе, разгоняя кровь перед очередной атакой. Но последние лет десять он не думал ни о чем подобном - с разведчиком, запятнанным пленом у белгов и застрявшим в чине капитана, ничего подобного, конечно же, произойти не может.

  Ольгер медленно поставил свой бокал - ему казалось, что рука сейчас начнет дрожать, или что он раздавит хрупкое стекло.

  - Господин маршал... - хрипло начал он. - Это огромная честь. Но я вынужден отказаться.

  - Почему? - прищурившись, спросил Бриссак. - "Семейные дела"?

  - Можно сказать и так. Я не могу располагать собой, пока не выполню кое-какие обещания.

  Бриссак взглянул на Хенрика с каким-то новым интересом.

  - Вы на редкость любопытный человек, ройт Ольгер, - сказал он. - Но я хотел бы, чтобы вы обдумали мое предложение всерьез и на трезвую голову. Мы побеседуем об этом завтра, а пока давайте пить.

  - Спасибо, но, думаю, на сегодня с меня хватит, - сказал Ольгер, отодвинув от себя полупустой бокал. В действительности, пьяным он себя почти не чувствовал - должно быть, протрезвел от потрясения, когда Бриссак предложил ему генеральский чин. А вот походка Алька, только что вставшего из-за стола и заплетающимся шагом двинувшегося к дверям, Ольгеру очень не понравилась. Когда он догнал Алька в коридоре, тот выписывал такие кренделя, что, по прикидкам Хенрика, без постороннего вмешательства Альк должен был устроиться на ночлег на первой, или, максимум, второй площадке лестницы, поскольку преодолевать ее Свиридову пришлось бы на карачках. Ольгер отодрал иномирянина от стенки, за которую тот пытался держаться, и помог ему встать ровно.

  - Пошли, - сказал он, потянув Алька за собой. - Провожу тебя в твою спальню.

  Альк бормотал что-то насчет того, что он и сам прекрасно справится, но ройт, не слушая его, уже тащил иномирянина вперед по коридору.

  - А что вы обсуждали с м-ршшлом Брр-саком? - неожиданно заинтересовался тот.

  - На редкость скучные дела, - ответил ройт, почувствовав, как глубоко внутри его все же кольнуло сожаление.

  Хенрик расстался с ним у двери в его комнату, нейтральным тоном пожелав ему спокойной ночи. Альк не мог сказать, на что он, собственно, рассчитывал, но уход Ольгера погрузил его в глубокое уныние. Ему хотелось, чтобы ройт зашел. Не то чтобы он на что-нибудь рассчитывал - конечно, нет, просто приятно было бы удостовериться, что ройт к нему неравнодушен.

  Всего полчаса назад Свиридов чувствовал себя счастливым, но сейчас будущее представлялось ему в самом мрачном свете. Здесь, в Инсаре, его не ожидает ничего хорошего, но глупо верить в то, что они с Ольгером найдут какой-то способ вернуть его домой. Наверняка сам Ольгер тоже понимает, что эта затея совершенно бесполезна, просто не желает оставаться его должником, еще сильнее растравлял себя Свиридов. Уж конечно, Ольгер никогда не скажет - даже и не намекнет! - что он хотел бы, чтобы Альк остался в этом мире. Да и вообще, вполне возможно, что Хенрику этого совсем не хочется.

  Ну и не надо.

  Спотыкаясь и по-стариковски шаркая ногами, Альк почти добрался до своей кровати, когда неожиданно почувствовал, что в комнате он не один. Подняв глаза, он различил у узкого, высокого окна какой-то светлый силуэт, который в первую секунду показался ему призраком - однако, приглядевшись, Альк сообразил, что перед ним отнюдь не привидение, а женщина в полупрозрачном белом платье.

  Борясь с приступами головокружения, Альк сделал несколько шагов вперед и, наконец-то, разглядел лицо таинственной гостьи.

  - Ты?! - выпалил он, мгновенно протрезвев от изумления и ярости.

  Девушка из квартиры Перегудовых смотрела на него смеющимися синими глазами.

  - Здравствуй, Альк, - приветливо заметила она.

  Челюсть у Алька на мгновение отвисла. Вот так просто? "Здравствуй, Альк"? Как будто не было ни рабского браслета, ни публичной казни Френца Эйварта, ни Ольгера, лежавшего в горах с раздробленной ногой?.. Издав утробное рычание, Альк ухватил "спиритуалку" за худые плечи и встряхнул.

  - Ты немедленно исправишь все, что натворила, слышишь?! - прошипел он сдавленным от злости голосом. - Только попробуй мне сказать, что это невозможно - я...

  - Это возможно, - перебила девушка. К досаде Алька, она совершенно не смутилась и не испугалась, словно с самого начала ожидала от него чего-то в этом роде. Впрочем, если Ольгер прав, эта мерзавка - как там он ее назвал? "Хозяйка Перепутий"?.. - постоянно вмешивается в чужую жизнь. Должно быть, остальные ее жертвы были благодарны ей ничуть не больше, чем Свиридов. - Будь так добр, отпусти меня и сядь, - девушка повела точеным подбородком в сторону кровати.

  В пристальном взгляде темно-синих глаз, должно быть, было что-то магнетическое, потому что Альк послушно разжал руки и присел на край кровати, глядя на "спиритуалку" снизу вверх.