Советник Аида (СИ) - Мишарин Борис Петрович - Страница 52

Необходимо обзвонить все турфирмы, работающие с иностранцами, где-то побывать лично и переговорить. Ей подойдет любая должность, связанная с речевым переводом - менеджер по связям с зарубежными партнерами, гид, переводчик или нечто подобное. По диплому она являлась преподавателем-переводчиком английского и французских языков, но при этом свободно разговаривала на испанском, итальянском и немецком.

Ольга часто задумывалась - откуда Илья так хорошо знает языки? Он учил ее французскому, а в Париже они встретились с англичанами и те долго не верили, что Илья русский, считая его своим. Она боготворила мужа и умилялась его обширным познаниям. Он мог ответить на любой вопрос, отгадать кроссворд, всегда правильно называл ответы в игре по телевизору "Кто хочет стать миллионером".

Совсем недавно Илья предложил ей зарегистрировать благотворительный фонд помощи детям сиротам, инвалидам, талантливым и бедным детям. Она выполнила просьбу не вполне осознавая ее, и только теперь поняла, что муж смотрел намного дальше вперед.

Сегодня адвокат Домбровского передал ей доверенность, по которой вновь созданный фонд "Содействие" имеет полное право управления всеми фирмами бывшего серого кардинала области с правом продажи. И вторую доверенность уже на имя Ольги Егоровны Громовой, согласно которой она может распоряжаться банковскими счетами Домбровского и всем его недвижимым имуществом.

Так вот почему Илья попросил зарегистрировать благотворительный фонд. Он заранее знал, что все имущество Домбровского перейдет к ней, а управлять десятками крупнейших фирм она не сумеет и не захочет. Деньги с личных счетов перейдут на ее счета, а фирмы фонд продаст и окажет действенную помощь детям.

На веранду вошел Илья.

- Ты заранее знал, что Домбровский отпишет мне все свое движимое и недвижимое имущество? - спросила его Ольга.

- Откуда я мог знать заранее? - ответил Илья, - но предполагал, что он это сделает.

- Из-за сынка-отморозка, доставившего мне много неприятностей или он чем-то другим руководствовался? Почему он мне доверенность выдал, а не кому-то другому?

- Оля, - ответил с огорчением Илья, - ты так ничего и не поняла? Домбровский не считал и не считает сынка виновным, он фирмы и счета отдал за свою свободу.

- За свободу? - удивилась Ольга, - разве я судья? Вообще причем здесь я?

- У Домбровского нет наследников, сынок сел пожизненно. Ты единственная, Оля, кто может распорядиться его имуществом по совести. Не захапать себе все, а оказать действенную помощь нуждающимся детям, инвалидам и другим лицам. Для этого ты и создала благотворительный фонд "Содействие".

- Откуда он мог знать про фонд в СИЗО? А ты все заранее просчитал, все вычислил и разложил по полочкам. На все не ответные вопросы у тебя есть объяснения. Ты страшный человек, Илья, тебя можно или любить, сломя голову, или дрожать всю жизнь от страха.

- Вот как!.. Но ведь ты меня не боишься, я это знаю.

- Не боюсь, а в начале очень боялась, - Ольга улыбнулась, - наверное ты и про мою любовь знал заранее. Знал? - переспросила она.

- Оленька, ты приписываешь мне какие-то магические силы...

Ольга не дала договорить:

- Только не ври, что у тебя их нет.

- Оля, - враз посерьезнел Илья, - магические силы - это понятие растяжимое. Был такой Нострадамус в древности, Ванга, Вольф Мессинг, монах Авель, Григорий Распутин и ряд других людей, которые предвидели некоторые события. Мне до них далеко, но кое-что я тоже чувствую и могу предугадать. Я никогда никому не говорил об этом, сама понимаешь, что об этом даре лучше помалкивать, иначе журналисты сделают из говна гамзульку. Наплетут того, чего нет и не было, в этом они мастера. Кто-то станет возносить, кто-то порочить и каждый станет высасывать из пальца свою сенсацию. Тебе как раз необходимо чем-то заняться, Оля, вот и разберись с фирмами Домбровского, с его счетами, с детскими домами и домами престарелых. Не забудь и про то, что твой труд тоже должен быть оплачен. Ты, как хозяйка, должна руководить, поэтому подбери управляющего или директора в фонд, юриста, главбуха. Пусть они работают, а ты контролируй и направляй.

Ольга уже по-другому посмотрела на Илью. Иметь личного предсказателя ей еще не доводилось.

Домбровский оставил достаточно много офисных площадей в центре города и на окраинах. Но выбрать быстро помещение для своего фонда Ольга не смогла. Одно казалось маленьким, другое большим, третье некомфортным. Наконец, она выбрала и собиралась сказать об этом Илье, но тот, вроде бы случайно, произнес фразу: "Офис нужно подобрать с запасом из нескольких комнат. Через годик-два штат фонда увеличится, будет где разместить персонал". Пришлось ей вновь пересмотреть свой выбор и остановиться на другом. Впрочем, Илья похвалил ее недвусмысленно: "Ты, Оленька, молодец! Подобрала уютное тихое местечко в центре города. Остановки рядом и машину припарковать можно свободно".

Многие фирмы Домбровского продавались по рыночной стоимости, но офисные и жилые помещения реализации не подлежали. Есть-пить они постоянно не просили, капитальный ремонт большинству не требовался, а текущий производили сами арендаторы. От аренды набегала достаточно солидная сумма в месяц, а в год тем более.

* * *

Вера Федоровна Гришаева вставала утром рано и, поскольку у нее не было личного подсобного хозяйства в виде скотины или птицы, приходила в детский дом еще до общего подъема воспитанников. Одинокой женщине в возрасте не спалось по утрам, возможно, из-за того, что не было мужчины рядом, возможно, по другой причине. Она умывалась, одевалась и шла неторопливой походкой в свой детский дом, где служила директором последние десять лет.

Сторож всегда встречал ее у ворот, но в этот раз двери никто не открыл. Гришаева требовательно забарабанила, не понимая ничего. Десять лет сторож Павлантий поджидал ее в определенное время, здоровался и с поклоном провожал внутрь. Первое время она реагировала на его поклоны нервозно, стыдливо, ругала и просила этого не делать. А он кланялся всем, кроме детей, обещал и тут же кланялся снова. За десять лет она привыкла и более не обращала внимание на старорежимные замашки сторожа. В районном центре его знали все от мала до велика именно по этой причине. Он кланялся в магазине, в любом другом учреждении, а сегодня даже не открыл ворота.

На стук никто не выходил и Гришаева толкнула дверь. На удивление она оказалась незапертой изнутри, и Вера Федоровна вошла. Обомлела и осела на пол она сразу - мертвый Павлантий лежал с внутренней стороны ворот с дыркой во лбу и смотрел своими серо-синими глазами в уходящую небесную даль.

Тучная Гришаева с трудом нашла в себе силы подняться и побежала к своему кабинету, чтобы позвонить. От ворот до здания метров сто, и она чуть не упала, запнувшись о мертвое тело участкового инспектора. Капитан полиции лежал тоже с открытыми глазами и дыркой во лбу. Ужас охватил директоршу, и она бежала к своему кабинету, фиксируя подсознательно труп своего заместителя по учебно-воспитательной работе, заместителя по АХЧ и охранника, бывшего сотрудника полиции на пенсии.

Упав в кресло, она схватилась за телефон, пытаясь набрать ноль два, но бросила трубку и достала сотовый телефон. С трудом набрала номер трясущимися пальцами и услышала в трубке сонный голос:

- Чего тебе надо в такую рань, охренела что ли Вера Федоровна?

- Убили, - залепетала она с трудом, - убили...

- Кого убили, где? - спрашивал голос, - ты белены объелась что ли?

- Сторожа убили, участкового, всех моих заместителей убили, - ответила дрожащим голосом Гришаева, - что делать теперь, что делать?

- Да не трясись ты и отвечай внятно - дети целы, в полицию звонила?

- Не звонила, а дети еще спят, не знаю.

- Так... мне больше не звони, встретимся через два дня, сама знаешь. Вызывай полицейских и веди себя естественно.