Советник Аида (СИ) - Мишарин Борис Петрович - Страница 42

- Нас же его папаша с дерьмом сожрет, он полглавка сюда направит, чтобы сынка выгородить и нас в дерьме измарать. Ладно, от меня ты чего хочешь?

- Ты оформишь его вчерашним числом в СИЗО и начнешь следствие. С судом, надеюсь, сам договоришься.

- Извини, - Краснояров встал, - даже не подумаю. Сам запустил в камеру сыночка, сам и разбирайся. Тем более, что его папаша тебе точно яйца отрежет без всякого хирурга.

Ладно, - злорадно усмехнулся начальник СИЗО,- за несколько дней меня не успеют со службы турнуть, а тебя точно посадят и камерку я тебе подберу со вкусом, чтобы попа зря не чесалась. Чистеньким он хочет остаться - нако, выкуси, - он показал большую фигу. - Это меня уволят на пенсию, а ты срок будешь мотать. Это ведь ты незаконно засадил сюда Абросимова по наркоте и знал заранее, что он невиновен. Это его дочерей изнасиловал этот поганец и разобрался он с ним в камере, как положено, как мужик и отец, по справедливости, а не по закону, который ты, Вадим, попрал начисто. Эдик Домбровский собственноручно все написал - где, когда, как и кого насиловал, вымогал деньги, убивал. Как тебе лично платил деньги за сфабрикованные уголовные дела. Он не просто все написал, он всех свидетелей указал, подробности и где пленки лежат с записью - он практически все записывал. Так что не дергайся, Вадик, и оформляй все задним числом без суеты, пыли и лишней освещенности. В СИЗО я все утрясу, чистосердечное признание, написанное Домбровским, исчезнет, когда ты своего следака посадишь, который лично дело Абросимова вел по твоему указанию, рот мы ему здесь заткнем, чтобы лишнего не болтал. На вот сам почитай и подумай, как все эти преступления выявить самому. Эдику будет по барабану, что ты там не досмотрел, а Абросимову главное, чтобы Домбровский сел и самого выпустили.

Начальник СИЗО, полковник Дубровин Алексей Андреевич, внимательно и с усмешкой наблюдал за Краснояровым, который читал копию чистосердечного признания. Он не отдал ему оригинал - мало ли что, дружба дружбой, а свобода все-таки врозь. Вадим вспотел после первых же строк, постоянно вытирал платком лицо и шею. Закончил чтение бледным и без сил. Дубровин налил и предложил ему чай. Заговорил снова:

- Надеюсь, что ты все понял, Вадим. Рапорт кто-то из полицейских напишет или ты там по-другому все это оформишь для возбуждения уголовного дела - мне без разницы. У меня к обеду должно быть постановление на содержание Домбровского в СИЗО или я передаю его признание в ФСБ.

Краснояров скрипнул зубами, ответил кратко:

- Будет у тебя постановление.

Он понимал прекрасно, что Дубровин прикрывает свой зад и не желает вылететь на пенсию. Сволочь, сделал из СИЗО проходной двор и качает теперь права. А что он скажет папаше Домбровскому? Надо сказать, что сынок и на него написал, так что пусть помалкивает.

* * *

Ольга постояла немного ошарашенной в коридоре и прошла на кухню. Что за человек этот Илья, он вечно против. Нет, не против, он всегда поступает по-своему, у него всегда свое мнение, решение. Как можно посадить Эдика, это совершенно не реально. Пришел, приготовил ужин и ушел... не понимаю. Это же его квартира, хотел поесть, но пришлось куда-то спешить.

На тарелке уже остывала свининка на косточке с картофельным пюре. Ольга ополоснула руки и села за стол, включив телевизор. У нее в деревне у родителей до сих пор телевизора не было, а здесь на кухне, в зале и спальне. Богатый человек Илья, ничего не скажешь. Она ела мясо и картофель, удивляясь его способностям. Где он так научился готовить? А-а, понятно, он же живет один, без жены, папы и мамы. Может быть его родители тоже в деревне живут?

По телевизору передавали новости. Диктор заявил: "Теперь переходим к криминальным новостям. Сегодня задержан и арестован очень опасный преступник, которому долгое время удавалось скрываться и вводить в заблуждение следствие благодаря своим связям в полиции и даже следственном комитете. Это Эдуард Домбровский, подозреваемый в насилии, вымогательствах и убийстве. Если кто-то пострадал от действий этого гражданина - просим позвонить по телефону...".

Ольга всплеснула руками и удивленно ужаснулась. Не может быть - Эдик присел на нары?! Не может быть... Но как? Илья обещал, что разберется. Кто он, этот Илья? Он действует, не спрашивая, все слова сбываются...

Ольга вспоминала все события, начиная с поездки на машине с загородной трассы, купание чуть ли не силком в ванне. Но он же был прав и меня необходимо было согреть. А я все время не верю и возражаю ему... До нее наконец-то дошло, что живет она у него в квартире, он дает ей деньги и даже готовит ужин, разбирается с ее проблемами. Он хочет, чтобы я сама пришла к нему в постель? А мои бы подружки сказали, что он влюбился. В постель к такому очередь может стоять. Влюбился... А если правда влюбился? Что делать?

Она впервые подумала о Илье, как о мужчине. До этого мужской образ затмевался благими делами. Он не был ей противен и даже выглядел симпатичным, но воспитание не позволяло ей вольных отношений, близости без любви и свадьбы.

Илья опять исчез на несколько дней, но теперь Ольга постоянно думала о нем, ждала его и позвонить не решалась. Подружки радовались за нее, провидение покарало Эдика, а Ольга иногда все же сомневалась. Вдруг это случайное совпадение и Илья не причастен к аресту. Иногда подружки спрашивали о нем, видели его один раз и почему-то были уверены, что у них закручены отношения.

Но надо было думать и об учебе, оставалось несколько месяцев до экзаменов и диплома. Десятку лучших студентов обещали направить на послевузовскую стажировку за границу. Практически все бесплатно, но деньги все равно требовались, и родители Ольги готовы были продать корову на мясо. Но претенденты занимались индивидуально с репетиторами, улучшая свое произношение. Перевод, чтение и грамотность отодвигались на второй план. Свободное общение, наименьший акцент - вот условия победы. Необходим хотя бы небольшой навык общения, непосредственного разговора с иностранцем. Французом, немцем, итальянцем, англичанином, испанцем. И опять все упиралось в деньги.

Илья дал двадцать тысяч на еду, может быть их потратить на репетиторство? А что кушать самой, опять забирать последнее у папы с мамой? Но у них пока тоже нет денег, они не пенсионеры еще и работы в деревне нет. Подрастет бычок, забьют осенью, тогда и небольшая наличность появится, но поздно уже. Может быть попросить у Ильи? Ольга почему-то была уверена, что он не откажет. После стажировки предоставлялось неплохое место работы, и она свободно могла вернуть долг позже.

Громов появился в квартире снова внезапно для Ольги, хотя она и ждала его постоянно. Как-то задумалась над ситуацией о поездке, о конкурсе и вздрогнула с его приходом. Он, как всегда, зашел, поздоровался, снял верхнюю одежду, ополоснул руки и сразу же прошел на кухню.

- Извини, Оля, ты не против, если я у тебя побуду в качестве народного контроля?

- Это как? - не поняла она.

- Ну... не по чистоте, она и без контроля видна. Завтрак и обед я проследить не могу, а с ужином точно не все в порядке, им почему-то даже не пахнет. Соседи потом спросят меня и станут укорять, что жиличка совсем ничего не ела, а это значит, что я ей ничего не платил. Заставил работать, империалист такой-сякой и не платил ничего.

Ольга улыбнулась и покраснела.

- Вы, Илья, постоянно обо мне заботитесь, прямо как папа с мамой.

- Ты, Оленька, можешь не стараться, я все равно не обижусь, - ответил он.

- Разве я хотела обидеть вас? - удивленно спросила Ольга.

- Я знаю, что не хотела, поэтому и воспринимаю все нормально. Папа, мама... Разве я такой старый? Забочусь, как старший брат, разве это плохо?

- Извините, Илья, - стушевалась Ольга, - я не возраст имела ввиду, а заботу. Лучше родительской заботы разве есть что-то на свете?

- Будем считать один-один, - ответил с улыбкой Илья, - я тебя хоть как-то разговорил. А то ты все меня боялась и замыкалась в себе. Как в университете дела?