Чудес не бывает - Жаков Лев Захарович - Страница 84

–У меня ничего, - удивился я. - Это у тебя что случилось?

–У меня все нормально, - буркнул старик Арбин. - У меня, - подчеркнул он, - все хорошо.

–У кого плохо?

–Да сядешь ты, наконец! - огрызнулся он.

Поняв, что сейчас от него не добиться ничего вразумительного, я уселся в кресло и занялся чаем. Отлевитировал чайник на огонь, не вставая, чтобы не раздражать деда, взял с каминной полки жестянку с чаем, щедро засыпал в заварочный чайник заварки, расставил на столике чашки, из шкафчика на стене аккуратно вытащил вазу с печеньем.

–Смотрю я на тебя, - сказал дед внезапно, так что я чуть не выронил хрустальную вазочку из мысленных объятий, - и диву даюсь.

–Что такое? - спросил я, оборачиваясь, пока за моей спиной посуда с печеньем по широкой кривой опускалась на столик.

Дед с интересом проследил, как я левитирую не глядя. Потом прошел и сел.

–Дивлюсь, насколько ты талантлив и насколько не прикладываешь труда к развитию своего, не побоюсь этого слова, волшебного дара. Насколько ты замыкаешься на себе и своих отношениях с родственниками. Пройдет время, и дед с отцом перейдут в иной, лучший мир, жена бросит тебя и заберет ребенка, друзья обманут или просто будут в другом конце света. Что тебе останется? Чем тогда ты заполнишь свою жизнь, если не будет никого близкого, на кого ты мог бы излить беспокойство, тревоги, ожидания, любовь, в конце концов?

–Не понял?

Дед вздохнул. Наклонившись, протянул руку, взял печенье из поблескивающей перед огнем вазочки без помощи магии, откусил, начал жевать задумчиво, глядя на меня.

–Все твои переживания завязаны на родственниках, остальные люди тебя не затрагивают эмоционально. Тебе кажется, что ты кому-то что-то должен. И кто-то должен тебе. Какие-то эмоциональные привязанности, которые испытываешь ты, накладывают на тебя, как тебя кажется, определенные обязанности по отношению к тому, к кому ты эти привязанности испытываешь. - Он поднял ладонь, отметая любые мои возражения. - Просто я хочу посоветовать тебе, чтобы ты не путал обязанности эмоциональные с социальными. Понимаешь? То, что ты кого-то любишь, не значит, что кто-то должен отвечать взаимностью, это первое, что должен запомнить. Второе - если ты и не любишь кого-то, это не освобождает тебя от ответственности социальной. К чему я говорю? На будущее. Когда создастся в твоей жизни ситуация, когда придется выбирать между привязанностью и обязанностью, тебе будет о чем подумать. Ответственность - выше привязанности. Это познается с возрастом, мой мальчик, однако задуматься надо заранее. Ты всегда обязан тому, кто тебя слабее, но так, чтобы об этом никто, кроме тебя не знал. Потому что слабые любят поездить на том, кто чувствует себя обязанным им. Так, я заговорился. Прости, надеюсь, главное ты понял. Итак, мы говорили о твоих проблемах. О чем ты хотел меня спросить?

–Э-э-э… - протянул я, сбитый с толку: поучения всякого рода и советы не были любимым жанром старого ректора. - Да все о том же. Сегодня ночью я опять встретился со снами.

–Со снами? - переспросил дед. - Именно со снами?

–Да, я уверен, что то были не галлюцинации, а сны.

–Положим. Далее.

–Я хотел спросить, знаешь ли ты что-нибудь о материализации сновидений? Или хотя бы где я могу прочитать о таком.

–У магистра Мюллера, к примеру. Так, с ходу, не назову многих, но если зайдешь через день-другой, я дам тебе выходные данные подходящей литературы. Устроит?

–Вполне, - прикинул я. - Договорились. Еще я хотел попросить у тебя то заклинание, которое ты применил на днях. Против ночных страхов.

Потеребив бороду, старик изрек:

–Думаю, ты с ним справишься. Сейчас напишу.

Он тяжело поднялся и прошел за стол. Покопался в куче скрученных пергаментов, нашел чистый, взялся за перо.

–Держи, - протянул он мне через некоторое время. - Постарайся никому не показывать, неприятная штука. Используй только в случае крайней нужды. Ну, и если кошмары замучат, - дед улыбнулся.

–Спасибо, - я принял свиток и засунул в рукав. - Мне пора. У меня там Тики один.

Шелест пергаментов, треск искр за спиной, спокойный любящий взгляд… Почему же так беспокойно, что меня тревожит? Что за странное сосущее чувство собирается в солнечном сплетении?

–Иди, господь с тобой, - сказал, наконец, дед. - Если что - заходи, не стесняйся.

–Хорошо, - сказал я и пошел.

За дверями неприятное чувство тревоги уменьшилось, пока я шагал по лестнице вниз, оно все уменьшалось, уменьшалось… Что такое?

На улице я догадался. Как снял ночью защиты, так и хожу эмоционально раздетым. Неужели так быстро привык к постоянным шуршаниям чужих чувств внутри? Или голова так занята, что на остальное не остается внимания? Тогда понятно, почему Линдино поведение казалось мне неестественным, ее болтовня…

В столовую я не пошел. Поднялся в кухню, набрал какой-то еды, пока кастелянша выдавала ужин, и тихо сбежал. Встреча с принцессой задержит меня, а до города идти час.

Еще следовало бы поговорить с братцем. Или отложить на завтра? Если поднимусь в башню, то столкнусь или с Рыженькой, или с черноглазкой, а где еще я могу его найти? В библиотеке? Книгами он никогда не увлекался. На кафедре истории? Хотя, пока у меня нет уверенности, что в своей комнате он отсутствует, глупо искать где-то еще. Ладно, завтра поговорю.

Дошел я до города быстрее, чем рассчитывал: увлекся мыслями и незаметно для себя разогнался. На ратуше часы как раз отбили половину десятого.

По улицам я шагал неспешно, сдерживая шаг. Что творится в мире, если старик Арбин читает нотации? Да еще так невнятно? Что его тревожит?

Я остановился и стукнул себя по макушке. Я забыл спросить, куда ушел Эмир! Кстати, какой сегодня день недели? Кажется, пятница? Или суббота? Нет, пятница. Значит, посмотрим, подождем. Не пропустит же он лекцию? Я знал, что ему нравится читать законы Лиги. Что его способно задержать, ведь он может пройти через измерения, и путь с другого края земли займет у него от силы десять минут? У меня не получилось придумать ничего. Так, а что же я стою?

По дороге мне попался зомби. Он ни на кого не нападал, но пугал народ неопрятным видом: полуистлевший труп. Я быстро оторвал его от хозяина, после чего испепелил отработанным движением, не подходя. Молния резко прорезала узкую уличную темноту, оставив горсть паленого праха.