Чудес не бывает - Жаков Лев Захарович - Страница 66

За что уважаю отца, так это за нечеловеческую выдержку. Я бы на его месте начал совершать массу телодвижений, ходить по комнате… Он только цепко обежал глазами наши лица. Одно, другое, третье. Винес, Тики, я. Как, похожи? - разбирало спросить. После чего вдруг на неподвижном его лице дернулся угол левого глаза. Он развернулся и молча вышел.

Мы с Винесом расхохотались. Тики робко вылез из-за сундука и присел на краешек. Я уселся между ними и вытянул ноги.

–Ну что, похоже, мы сдали экзамен, - сказал я. - Зачем ты сказал ему про меня?

–Я не знал, что ты знаешь, - задумчиво проговорил он, покачивая головой. - А ему я давно сказал. Накануне твоего похода к Сирию.

Я напрягся.

–Зачем? Он ведь наверняка стал переживать. Ты разве не знаешь… - я вспомнил, что Винес не обладает нашей чувствительностью, и замолчал.

–Знаю, - безмятежно отозвался он. - Мне рассказал Псой. На самом деле он не просто переживал. Он даже заболел, - усмехнулся Винес.

–Зачем… - простонал я.

Я знал, как это должно было быть… больно. Так вот почему он так странно смотрел на меня, когда мы уходили! Так вот почему он лежал там, у деда, когда я вернулся!

–Это была моя месть, - серьезно объяснил братец. - Ты же знаешь, как я этого хотел.

Я кивнул. Да, я, конечно, прекрасно помнил. Но я думал, что он хотел…

–Да, когда-то я хотел его убить, - не стал отпираться Винес. - Пока Сирий не раскрыл мне его тайну. И пока он не отправил меня в один мир… - он опять усмехнулся - воспоминаниям. - Я же говорил, ты многое потерял, отказавшись. Сюда вернуться - не проблема, если кое-что умеешь, а так - масса удовольствия. И пользы. После того я отказался от первоначального своего намерения. Во-первых, я вдруг понял, - далекая нежность промелькнула в нем, - что он мне нравится. Вернее, он и раньше мне нравился, когда я только прикидывался. Нормальный старик. Это когда узнал, так не в себе был, готов был на месте убить, да знал, что ничего не получится у меня. После всех этих басен об экзамене. Для того и пошел к Псою. Думал, может, и впрямь черный, не откажется помочь планам моей мести. Веришь ли, все готов был порушить, лишь бы… - он вздохнул. - А потом, как погулял по мирам, с лихими ребятами поплавал, - понял, что значит убивать. Понял, что не хочу. И решил, пусть так мучается. Сам-то он ведь не подошел бы к тебе, - он скосил на меня глаза. - А ты откуда узнал?

Я пожал плечами.

–Ну-ну, - прищурился он. - Настроил отца должным образом, что, мол, надо тебя послать. Ты, мол, боевой маг, и так далее. А когда он послал вас, да еще официально все обставил, тут я ему и бухнул. Виду ведь не подал. А как вы ушли, сразу слег. Веришь ли, я даже забеспокоился. Вдруг от переживаний старик концы отдаст? Только-только обрел, можно сказать, отца. - Тут он хитро глянул на Тики, который пристроился рядом со мной и слушал, раскрыв рот. - Я вот, когда был таким, как ты, мечтал, чтобы у меня был отец. Разве тебе не хотелось того же? Зачем ты от меня сбежал?

Он покраснел пунцово, смутившись, до кончиков, наверное, волос. И ответил так тихо, что мы едва расслышали:

–Я думал, что дяденька Юхас мой отец…

Винес расхохотался.

–Дяденька Юхас? Вы только подумайте!

–Нам надо вывести его, - вспомнил я.

–Не переживай, дяденька, - усмехнулся Винес. - Свадьбу справим быстро, как нужду!

Мальчишка жался ко мне. У меня немного болела голова, было неясно, хочу я спать или не хочу.

–Пойдем, мелкотня? - поднялся братец с обычной своей полуулыбкой, щуря глаза на свечу.

Тики забеспокоился, посмотрел на меня, на него… Вжался в стенку, спрятав лицо за моим плечом.

–Ну? Что такое? Не съем, не трусь, - он по-прежнему улыбался, но уже напряженно, держа губы растянутыми усилием воли.

–Надо бы сводить его к деду, - сказал я.

–Не впутывай в мои дела этого старого дурака, - Винес посуровел.

–Это не только твои дела, - возразил я. - И не смей непочтительно отзываться об Арбине!

–Конечно, ты же его любимчик! Но Тики - мой сын, остальное тебя не касается.

–А ты любимчик отца. Беги, пожалуйся ему! Только Тики - мой ученик, и меня касается все, с ним связанное.

–Не трогай отца, - нахмурился он. - Твои претензии незаконны.

–А ты не оскорбляй деда. Твои претензии вообще смехотворны. Ему тринадцать лет, а тебе двадцать шесть, никто не поверит!

Почти незаметно глазу он перенес вес на одну ногу, чуть наклонившись вперед. Если бы не всплеск готовности к нанесению удара, я бы ничего не заметил. И получил бы по носу. А так я инстинктивно отшатнулся, и его кулак лишь слегка проехался по моей шершавой щеке.

Не воспользовавшись потерей им на секунду устойчивости, я сделал шаг назад.

–Сядем, - предложил я быстро, когда он обернул ко мне злобный взгляд. Он фыркнул, но присел на краешек.

–Почему бы не спросить Тики?

–Глупости, - откинулся Винес к стене. - Ребенку нужен отец. Взрослый мужчина, пример и…

–Меня устроит дядя, - пискнул мальчишка.

Мы с братом расхохотались. Тики смутился, надулся и задвинулся в угол.

–Я, например, всегда мечтал о таком. Что придет однажды…

–Не меряй жизнь по себе, - оборвал я его раздраженно. Он удивленно скосил на меня глаз.

–Ты вообще ее не меряешь. Ты не живешь, а наблюдаешь. Ты боишься ответственности, поэтому ничего не делаешь. Чему при таком подходе ты научишь ребенка, что ты ему дашь?

–Он не ребенок!

–Я не ребенок, - отозвался Тики.

–Молчал бы уж, - дружно посоветовали мы.

И замолчали.

–Все равно его надо выводить отсюда, это нарушение Устава, - сказал, наконец, Винес.

Я хмыкнул:

–С каких пор тебя это волнует?

Он встал, поправил мантию, сжал посох:

–Я никогда не нарушал законы ради нарушения. Исключительно ради выгоды. И если неприятностей ожидается больше, чем прибыли, я предпочитаю следовать правилам. Ясно? Так что собирайся, Тики, иначе у дяди Юхаса будут проблемы. Совсем скоро. Я их ему устрою.

Было светло за окном, а в моей келье скапливались сумерки. Мальчишка ежился под взглядом Винеса, но встать не решался.

–Ладно, идем вместе, - я взял Тики за руку. И заметил, что тот снова одет в одну рубашку.

–Да что это такое! - вспылил я. - Одежды на тебя не напасешься! Эй, папаша, беги-ка за теплым плащом.