Две Войны (СИ) - Сапожников Борис Владимирович - Страница 63

Мне как-то тоже не хотелось думать о свойствах перечисленных артефактов.

На этом разговор затих сам собой. Танцовщик поднялся на ноги и двинулся прочь. Мы же с Эшли улеглись спать. Привалы были не слишком длинными и времени отдых оставалось довольно мало.

Утром следующего дня в войско прибыли темные эльфы. Как и многие, я пришел поглядеть на них. Любопытство свойственно и нам, хотя и а куда меньшей степени, чем людям. Они были похожи на нас, они, собственно, и были одним с нами народом, вот только немного выше и тоньше в кости. Кожа у них была гораздо бледнее, а глаза окружали темные пятна провалов, сами же глаза были самых невероятных цветов. Алого, красного, малинового, фиолетового, темно-багрового. Одежда также была мало походе на нашу - тут преобладали черный и опять же фиолетовый цвета с каким-то паучьим орнаментом - пауки, паутина и все в том же духе. Орнамент этот сам собой притягивал взгляд и оторвать его постом было очень тяжело. Адиту среди них казалось чуть ли не инородным телом в своем балахоне цвета фиалок и золотой диадеме прорицательницы, особо отмеченной самой королевой Зиниаду.

Предсказательница подошла к командующему нашей армией Эрлитоу и коротко поклонилась ему. Как бы то ни было, она была всего лишь предсказательницей, пускай и удостоенной особого доверия королевы, а он - одним из высочайших лордов нашего государства.

- Я привела подмогу нашему войску, - сказала она. - Это наши новые союзники, у нас теперь одна цель - возрождение Галеана. Позвольте представить вам, лорд Эрлитоу, благородного Крисаша. - К предсказательнице и военноначальнику подошел темный эльф в особенно богато украшенных паучьим орнаментом из золотых и серебряных нитей на темно-фиолетовом фоне одеждах. На поясе его висел странный не то меч, не то сабля со слабоизогнутым лезвием и маленькой круглой гардой. - Он командует нашими союзниками.

Крисаш коротко кивнул Эрлитоу, как равному.

- Я рад, что наш народ, наконец, может сражаться плечом к плечу вновь, - сказал он, явно заранее подготовленную фразу. - Надеюсь, это приведет к возврату былых времен славы.

- Я также надеюсь на это, - кивнул в ответ Эрлитоу. - Каким точно числом воинов вы обладаете, благородный Крисаш?

- Мы обладаем, - с улыбкой поправил его Крисаш, - у нас теперь одно войско и командуете им вы, лорд Эрлитоу. Я же привел вам две с половиной тысячи воинов. Из них пятьсот танцующих с клинками, и пятьсот же стрелков. Я знаю, что у вас довольно много стрелков при недостатке воинов, что могут обращаться с оружием ближнего боя.

- Отлично, - сказал Эрлитоу, казалось, только для того, чтобы что-то сказать. - Но почему предсказательница Адиту здесь? Я считал, что рисковать ее жизнью слишком опасно.

- Время слишком дорого, - ответила предсказательница, - и его не стоит тратить на ожидание прихода моих слов из Кроны на линию фронта. И меня есть что сказать вам прямо сейчас. Штиры отказались помогать нам в деле с Гильдией мореходов и, более того, выдвинули войска нам на перехват. Завтра они планируют напасть на нас.

- Спасибо. Мы будем готовы.

Что же, быть может и от предсказательницы в армии может быть толк.

Глава 4.

Князь Конрад Штирийский вновь оглянулся на свое войско. Больше двух сотен разудалых панов, собранных в одном месте это даже не головная боль - это настоящая казнь, и страшней не мог бы придумать сам Баал. Паны постоянно ругались, ссорились и дрались на дуэлях. Хорошо хоть до смертоубийства не доходило - лихие штирийские дворяне, шляхтичи, понимали, в грядущем сражении с эльфами на счету будет каждый меч. Вот только отрубленным ушам, сломанным ребрам и раздробленным носам было несть числа, от этого паны принимали особенно воинственный вид.

Князь Конрад отвернулся и покачал головой. Взгляд его сам собой перескочил на элиту его войска, правда не слишком многочисленную, к громадному сожалению князя. Крылатые гусары. Самая боеспособная часть армии - и всего полтысячи человек. Они собраны из детей простых холопов и натренированных не без помощи личного друга Конрада герра Ульриха фон Босха, рыцаря из Билефелии, в отличный полк настоящих солдат, готовых на все ради князя идти в огонь и воду. Еще бы, ведь именно он вытащил их из обыденности крестьянской жизни и дал шанс стать людьми. Сам фон Босх ехал впереди полка, закованный в отличный доспех, ни одна пластинка которого не звенела громче чем положено и ни один ремешок не скрипел. Практически единственным звуком, издаваемым его броней был легкий шелест больших крыльев на стальном каркасе за его спиной. Это был отличительный знак полка неистовых штирийских гусар, как и небольшой вымпел с штирийским орлом.

Только в них мог быть уверен князь Конрад в предстоящем бою. Панское ополчение это, конечно, хорошо, однако правитель Штирии слишком хорошо знал как они ведут себя в бою. Разудалые паны, конечно, могут лихо мчаться в самую гущу, размахивая мечами и саблями, но после этого управлять ими становится просто невозможно. Они рубятся с дикостью и неустрашимостью берсерков из Тулле, но сигнальных горнов попросту не слышат и приказам не подчиняются. Как сказал когда-то герр Ульрих: они не могут сделать этого органически, и князь был с ним в этом полностью согласен, хоть и не очень-то понимал, что значит слово органически.

Он как раз размышлял над значением этого слова и думал - не уронит ли он своего княжеского достоинства если спросит у герр Ульриха, что все-таки оно значит, когда ему точьнехонько в глазницу тяжелого шлема вонзилась стрела. Князь был человеком умным и поэтому не снимал топхельма на марше, это его не спасло. Конрад Штирийский уже не увидел, как колонну его войска мгновенно окружила непролазная чаща леса, из ковра мгновенно пожелтевшей травы поднялись эльфы с длинными луками в руках, с деревьев свесились другие эльфы, одетые в шкуры животных, в основном оленей и волков, на луках которых было сразу по две тетивы, дорогу перегородили темные фигуры, держащие в руках длинные не то корсеки, не то коузы. Длинные причудливо изогнутые лезвия этих древковых орудий тыкались в морды лошадям, пугая несчастных животных, эльфы - а это также были представители Старшего народа, хоть и какие-то странные - кинулись вперед, быстрыми выпадами цепляя ножные латы крылатых гусар и стаскивая их с седел. Те в ответ выхватывали свои тяжелые сабли с развитыми елманями[45], предназначенные скорее не для того, чтобы прорубать, а проламывать вражеские доспехи. Но сейчас толку от них было слишком мало, враг был слишком быстро и ловок, гусары просто не успевали парировать, не то что атаковать самим. Одновременно с ветвей спланировали такие же черные воители, ловко орудовавшие двумя мечами. Еще в воздухе они принялись срубать головы панам и гусарами и не было спасения от их остро отточенных клинков.

Это не было сражением. Это была бойня. И закончилась она в считанные минуты.

Я был искренне рад тому, что в этой резне участия принимать не пришлось. С штирами расправились темные эльфы, при помощи диковатых и наших танцовщиков. Танцовщики призвали лес, мгновенно выросший вокруг вражьего войска, а остальные просто довершили дело, перебив ошеломленных и ничего не понимающих штиров. Но на этом еще ничего не закончилось. Мы не ушли с поля боя и лес не поглотил их тела, как это обычно бывало.

- И для чего мы, спрашивается, встали здесь лагерем? - поинтересовался я, откидываясь спиной на ствол могучего ясеня, выросшего почти мгновенно по воле наших танцовщиков.

- Чует мое сердце, - сказал Эшли, оглядываясь на темных эльфов, собравшихся зачем-то в непосредственной близости от поля боя, - не к добру это. В воздухе разлита очень недобрая магия, магия темных эльфов.

В тылу войска началась какая-то возня. Вскоре оттуда появились несколько темных эльфов, тащивших громадный котел, вроде тех, в которых варят еду. О чем-то подобном я, кажется, слышал от безвестного танцовщика, что подсел к нам на памятном привале. Котел Мертвых. Прозвучало это тогда, помнится, довольно зловеще. Я заметил, что Эшли, увидев этот котел, заметно поежился. Меня от вида артефакта - или что это там было - также продрал по коже мороз. Почему-то совсем не хотелось думать о том для чего темные эльфы станут применять его. И правильно, что не хотелось.