Дефиле с револьвером: Влюбиться по гамбургскому счету - Буха Карин - Страница 22

Меня подвел мой стиль жизни. Я всегда старалась видеть в людях только хорошее — это раз. А во-вторых, мне была совершенно не известна психология мошенников. Ведь размах аферы зависит прежде всего от актерских способностей проходимца. И, чем больше в нем таланта и негативной энергии, тем масштабнее и удачливее его начинания. А Фанд был поистине гениальным актером, который сейчас носил маску благородного, полного собственного достоинства человека.

Когда я узнала его истинное лицо, было слишком поздно.

Но я все еще пребывала в заблуждении, и мои подозрения почти рассеялись, потому что я вспомнила, что у незнакомца в номере Виолы Торски был совершенно ужасный мясистый нос. Я видела его недолго, но эта деталь очень сильно бросалась в глаза — я просто не могла ее забыть. А у Алекса Фанда нос был прямой, классический.

Правда, Виола Торски крикнула ему: «Алекс». Но это очень распространенное имя.

И все же… смутное беспокойство не отпускало меня. Но я старательно его подавила.

Я до некоторой степени взяла себя в руки и повернулась к Гите фон Камен, которая провожала меня в Золотой салон:

— Простите меня, баронесса, я доставляю вам столько хлопот. Думаю, гостям вас очень не хватает.

— Прошу вас, не волнуйтесь. Все прекрасно идет и без меня. Кроме того, там мой жених.

Я прилегла на диван, глядя, как уверенно и красиво ходит баронесса по комнате. Она задернула тяжелые, темные шторы, выключила верхний свет и зажгла маленькую лампу на столике, отчего комната погрузилась в приятный полумрак.

Она обернулась ко мне:

— Как интересно смотрится рубиновый цвет вашего платья на светлой обивке. Так и просится на картину.

— Спасибо за комплимент, баронесса, я могу ответить вам тем же: ваше платье выбрано с большим вкусом. Это Диор, я не ошиблась?

— Вы совершенно правы, — изумилась баронесса. — Как вы догадались?

— Это моя профессия, — улыбнулась я.

— Как это увлекательно! — воскликнула баронесса.

Я подумала, что сейчас мне придется рассказывать о моей работе, но баронесса только спросила:

— Вам приходится много путешествовать, не так ли, фрау фон Берг? Это замечательно. Я тоже готовлюсь к поездкам.

— Свадебное путешествие?

— Да, мы полетим на Тенерифе. Но Алекс и без того часто отсутствует. Он занимается импортом и экспортом, много ездит по стране и часто за границу. Он обещал мне, что будет иногда брать меня с собой. Он хочет показать мне весь мир, я ведь, кроме швейцарского пансиона, мало что видела.

Маленькая баронесса нравилась мне все больше. Она была так мила и естественна. Я всей душой желала, чтобы Алекс Фанд оказался не тем человеком, который меня преследует.

— Вам еще что-нибудь нужно, фрау фон Берг? Тогда я оставлю вас. Если что-нибудь понадобится, позвоните в этот колокольчик. Придет горничная. Всего хорошего, отдыхайте.

И она ушла, оставив меня наедине с моими мыслями. Но поразмышлять мне не дали. Прошло примерно пять минут, когда дверь тихо приоткрылась и кто-то легко постучал. Я подпрыгнула на диване от ужаса.

— Да, войдите, — сказала я дрожащим голосом и тут же облегченно вздохнула, узнав во входящем Тилля Клаузена.

— Я не помешаю вам, Мелани?

— Конечно, нет, Тилль! Входите.

Слава Богу, Тилль пришел ко мне, и я могу спокойно поговорить с ним наедине. Этой возможности я ждала весь вечер.

Дверь распахнулась. Я с большим трудом сдержала разочарованный возглас. Тилль был не один. В коридоре я увидела хозяина дома. Он ждал. Снова случайность?

— Все нормально, Мелани? Я хотел вам сказать, что ненадолго отлучусь. Профессор Рохе жаждет показать мне свой участок сегодня. Правда, уже довольно темно, но я хочу составить хотя бы общее впечатление о параметрах строительной площадки. Вы отпустите меня на полчаса?

Тилль сидел в кресле, дверь оставалась открытой, безусловно, Алекс Фанд слышал каждое слово. Так как я лежала далеко от Тилля, то не могла передать ему даже записку. Если бы мы были более близки, я бы предложила сейчас закрыть дверь. А может, предложить это сделать, не заботясь о том, что он подумает? Но я ничем не намекнула ему на свою тревогу и проговорила самым светским тоном:

— Мило, что вы пришли спросить меня об этом, Тилль. Не стоило беспокоиться. Вы поедете на машине?

— Господин Фанд любезно согласился отвезти нас. До скорого, Мелани. Я надеюсь, что по возвращении увижу вас полной сил.

— Не волнуйтесь за меня, — сказала я и печально посмотрела, как он скрывается за дверью. Почему-то я вдруг почувствовала себя подавленной, словно только что лишилась последней опоры.

Мне показалось, что Тилль понял это. Он вернулся в комнату:

— Может быть, поедете с нами?

Я чуть было не сказала: да. Но поняла, что мне самой будет смешно и неприятно, оттого что я хватаюсь за Тилля как за мамину юбку. В конце концов, по его словам, речь шла лишь о небольшой отлучке.

Я благодарно покачала головой, но Тилль заметил мои колебания. Он вопросительно посмотрел на меня, видимо, вспомнив мои фантазии на тему головной боли, в которые он, естественно, не поверил, хотел что-то сказать, но не стал этого делать: в коридоре стоял нежелательный свидетель.

Он остановился в замешательстве и еще внимательнее посмотрел на меня. Через секунду, полную напряжения, он запустил руку в карман смокинга, вынул ключи от машины и положил на столик возле двери.

— Я оставлю ключи здесь, Мелани, — сказал он как бы между прочим. — Если мы застрянем надолго, а вам станет получше, можете присоединиться к нам. Участок в двух километрах вверх по дороге, которая ведет на юг.

Это прозвучало абсолютно естественно, но я чувствовала, что Тилль хотел сказать мне этим многое. Ключи были гарантией моей безопасности.

Славный Тилль, если бы он только знал, что его предусмотрительность сыграла на руку убийце, создав тому условия для покушения на мою жизнь, которое Фанд планировал, стоя за дверью. Условия для почти идеального убийства…

Но Тилль ничего не подозревал. Да и никто не мог знать, что этот блестящий прием устраивал сам дьявол. Но я тем не менее снова успокоилась.

Мужчины ушли. Через некоторое время на улице заработал мотор, послышался шум удаляющейся машины. И снова воцарилась тишина.

Я решила, что пора заканчивать комедию с головной болью. Я встала и пошла к двери за ключами от машины, взяла их в руки. На толстой серебряной цепочке, помимо ключей, болтался шарик янтаря — талисман Тилля. Меня затопила горячая благодарность. Эти ключи были залогом моего бегства в случае опасности.

Вздор! Разве Алекс Фанд, который знал об этой возможности, оставит меня без присмотра, если он, конечно, тот, о ком я думаю?

Я опустила ключи в сумочку, потом села в кресло рядом с лампой и, достав из сумки зеркальце, принялась приводить себя в порядок. Только я закончила подкрашивать губы и убрала тюбик обратно в сумочку, как в дверь снова постучали. Я крикнула:

— Войдите!

Это был Фанд. Я вздрогнула от неожиданности, но быстро овладела собой, вспомнив, почему сочла свои подозрения безосновательными.

— Простите за беспокойство, дорогая фрау, — начал Алекс, изобразив извиняющуюся улыбку, — но я уполномочен передать вам слова господина Клаузена. Он просил вас вместе с баронессой подъехать к участку. Они с Рохе разошлись во мнениях, в какой точке дом будет лучше смотреться. Профессор предложил попросить женщин рассудить спор, поскольку они лучше чувствуют такие вещи. Его супруга сейчас за границей, и он оставил роли третейских судей вам с баронессой.

— Решение обязательно нужно принять сегодня вечером? — удивилась я.

— Безусловно, нет, — усмехнулся Фанд. — Но профессор не любит откладывать дело в долгий ящик. Он хочет подписать контракт на строительство сразу после того, как определится с площадкой для дома. Господин Клаузен подумал, что для вас не составит труда проехать два километра на его машине.

Я по-прежнему была настроена скептически: